Обыкновенные люди

850г. / Часть Разведывательного Легиона vol.1         В детстве у Райнера была любимая книжка с картинками. Читать он не особенно любил, однако сама книга была интерактивной — потянешь за язычок вкладыша, и изображение сменится на другое. Маленький Райнер готов был часами двигать вкладыш туда-сюда, затуманенными взором наблюдая за тем, как девочка в красной шляпке идет с корзинкой по красочному лесу, а в следующий миг оказывается во тьме перед огромным и уродливым волком. Вжих — детство меркло, вжих — оно возвращалось.          Вжих!         — Райнер, Энни, пожалуйста! Что вы такое делаете?! Неужели мы не можем просто поговорить?!         Хруст чужих костей под исполинскими зубами, рвущий все струны души дичайший крик, и нога товарища дергается словно ножка младенца, которого мама только что вытащила из ванночки и обтирает махровым полотенчиком.         Товарища... ли?         Вжих!         — Какого дьявола… Марко едят?         Кто-то хлопает его по плечу, и Райнер дергается, выпадая из гнета одолевающего его воспоминания.         — Ты в порядке? — настойчиво спрашивает Бертольд, сжимая его плечо и заглядывая ему в лицо в поисках своих глубинных ответов, но Райнер только сбрасывает его ладонь и что-то бормочет под нос. Слишком много лет они провели подле друг друга, ещё до попадания на чёртов остров, поэтому оба чувствовали глубинное состояние товарища словно хорошо отлаженный барометр. Однако с событий в Тросте Бертольд стал особенно внимательно приглядываться к Райнеру, и это начинало по-настоящему раздражать. Тот отмахивался и цеплялся за слова, что он в порядке, но другой предпочитал недоверчиво молчать и рассматривать Райнера, словно букашку под лупой.         — Собирайся скорее, нам надо торопиться на инструктаж и выдачу формы.         Райнер только буркнул в ответ и направился вслед за другом. Тот молчал некоторое время, а затем очень тихо сказал:         — Как думаешь, в какую группу боевого построения могли распределить Эрена? Нам надо это разузнать и как-то передать Энни.         — Выяснять это сейчас слишком подозрительно, — возразил Райнер. — Они явно догадываются, что помимо Эрена среди них могут быть другие титаны.         — Думаешь?         — Не знаю, есть такое ощущение. Эта первая вылазка за стены уже через месяц со всеми новобранцами… выглядит подозрительно. Они слишком торопятся.         — Военная полиция всё ещё бдит за каждым действием Эрена в рядах разведки. Чем быстрее он проявит себя, тем сильнее закрепится его позиция в легионе. Может, поэтому.         — Может быть.         Знакомый сдержанный смех привлёк внимание Райнера, заставив того остановиться на месте.         Вжих!         Его старая/новая головная боль стояла поодаль от него, и как ни в чём не бывало общалась не с кем-нибудь, а с капитаном отряда наблюдения Майком Захариусом. У них был довольно сдержанный диалог, формально приемлемый между солдатами совершенно разных статусов, но не заметить удовольствие от этого общения у каждого было невозможно. Джейми с легкой улыбкой разглядывала Захариуса, пока тот втолковывал ей какую-то наверняка идиотскую байку, и Райнер с ехидцей подумал, что зря папаша этого верзилы переживал, что Джейми присвоит какой-нибудь бедный солдатишка. Судя по этому безмятежному выражению лица щеночка, который встретил своего хозяина, Джон Захариус всё же женит своего сынка на Ламарр, правда не того, которого планировал изначально.         Когда Райнер впервые увидел, как Джейми нагнала Захариуса сразу после распределения, то сначала вообще ничего не понял. По какой-то совершенно неведомой причине Джейми не побоялась подойти к старшему по званию на несколько позиций, однако лицо этого здорового мужика прояснилось, и Райнер догадался, что они были знакомы. Убедился он в этом окончательно, когда тот по-панибратски похлопал Джейми по плечу, а затем и вовсе сделал немыслимое: наклонился к её голове и… глубоко вдохнул её запах. В руках у Райнера что-то громко хрустнуло, а Джейми от этого поведения мало того, что не смутилась, так ещё и ухмыльнулась, словно только этого и ждала. Просто в голове не укладывалось.         Немного позже он разузнал, что верзилой оказался сынок Джона Захариуса — Майк, и это только пуще его рассердило, ведь Джейми ни разу не упоминала о человеке, с которым теперь так радостно ворковала в сторонке. Не то, чтобы она и Захариус часто виделись, потому что все новобранцы большую часть времени проводили за изучением тонкостей службы в разведывательном легионе, однако, стоило Майку Захариусу появиться в поле зрения Райнера, тот моментально искал глазами Джейми, пытаясь уличить ту в каких-то особенных чувствах по отношению к этому мужику.         Это сводило с ума, и однажды тот не сдержался. Когда они вдвоем демонстративно молча убирались в загоне для лошадей, Райнер уловил микроскопическую улыбку Джейми в сторону проходящего мимо Захариуса и брякнул:         — Уже примеряешь на себя полюбившуюся фамилию?         Джейми бросила на него быстрый взгляд и сказала:         — Не твоё дело.         Но Райнера было не остановить.         — Могла бы и рассказать, что у тебя в рядах разведки был дружок, с которым ты так стремишься встретиться. Я хотя бы понял, чего тебе так свербит сюда вступить.         Джейми отложила метлу и подошла к нему, оказавшись непозволительно близко, и Райнер замолк, однако ярость никуда не исчезла. Что хуже всего, он умудрился довести её до бешенства всего парой фраз — у неё было очень похожее выражение лица на то, с которым она набросилась на Кристу пару лет назад.         — Мы вроде бы недавно выяснили, что никто не обязан ни перед кем объясняться, — процедила Джейми, — и это были не мои слова. Так что засунь свои домыслы в задницу и возьми себя в руки.         Очевидно, с прошлого раза сама она держала себя в руках получше, но душу всё же отвела: зацепила ногой ведро с водой, которой Райнер поил лошадей. Вся эта жижа хлынула по грязному полу, окатив его сапоги соломой и засохшими фекалиями, и Райнер с руганью подскочил на месте. Джейми поспешила ретироваться, а тот рявкнул вдогонку:         — Сучка!         Но в поле зрения её уже не было, и он не знал, услышала ли она его.         Вжих!         Райнера пронзила резкая головная боль, и он схватился за голову, словно его кто-то ударил. Что он вообще делает? Какое ему дело до того, что творится в жизни Джейми, когда всего через месяц им предстоит выбираться за стену и попытаться помочь Энни в перехвате Эрена так, чтобы никто не заподозрил в них титанов? Миссия была практически невыполнимая, и ему совершенно некогда было обращать внимания на нечто подобное. В одном Джейми была всё же права — ему необходимо было взять себя в руки.         С ним творилось что-то странное, чему он не мог дать этому чёткого определения. В нём будто занял шефство озорной мальчишка и с присущим детским озорством передвигал вкладыши разбитого сознания в самые неподходящие моменты. Это пугало до дрожи в коленках. Отличать реальность от калейдоскопа ярких, но опасных сцен было порой непросто, и Джейми была одним из таких триггеров, которые доводили его одним присутствием до белого каления.         Голову вновь пронзила боль, и зажмурившись, Райнер оперся руками о стену хлева и замотал головой, словно раненный медведь.          — Возьми себя в руки.         Этот голос вырвал его из пелены сознания, возвращая в реальность. Оставалось возблагодарить богов за ярость и обидчивость Джейми, которая не пыталась наладить с ним мосты. Иначе бы он совсем пропал.  

* * *

        Райнер потирает эмблему скрещенных крыльев на своей форме кончиками шершавых пальцев и смотрит на врата стен, за которыми начинались земли «Марии». Он всеми силами пытается сосредоточиться на предстоящей двойной миссии и продумывает каждый аспект будущего дня. Поднявшись за полчаса до подъема, он вдруг ощутил нехарактерную перед очередным заданием легкость. Райнер тогда взглянул на ясное небо за окошком казармы и сощурился от слепящих лучей восходящего солнца. Разум будто бы очистился, и это чувство он посчитал хорошим знаком.         Знакомый голос вновь отвлёк его от размышлений и вынудил глянуть за плечо — Джейми оказалась в одной группе с ним, но в другом ряду. Новая закадычная подружка Криста — вместе с ней. Райнер знал, что после битвы за Трост эти двое сдружились, и частенько наблюдал, как троица девчонок наряду с Имир постоянно проводили время, о чём-то переговаривались и обучение у разведчиков проходили вместе. Оставалось порадоваться за то, что Джейми обрела подружек, но порой Райнер не мог отделаться от ощущения, что сдружились они против него. Он то и дело ловил на себе насмешливый взгляд Имир или робкий Кристы, тогда как Джейми предпочитала делать вид, словно его не существует, что было к лучшему… но иногда всё же задевало.         Джейми отвлеклась от разговора и кольнула его своим взглядом. Райнер не сразу отвел свой, мгновенно подмечая всю её нервозность, скрытую за маской отстранённости и раздражения. И вдруг он поймал себя на неожиданно циничной мысли, что, если вдруг с ней что-то произойдёт, большая часть его проблем решится сама собой. Не нужно будет думать о том, что испытает Джейми после его предательства. Не нужно будет страдать от этого предательства самому. Всё, что у него остается, это лишь боль потери и взгляд девушки, полностью уверенной в его верности.         Но, стоило Райнеру только подумать об этом, как его пронзила знакомая тошнотворная вспышка, и он отвернулся в страшных муках совести и стыда. Выдохнув, он в очередной раз побранил себя за свою малодушность и испытал вдруг страх совершенно другого толка. Он нервно смежил веки.         Нос щекотал пропыленный воздух раскаленного солнцем дня. Лошади под всадниками то и дело нервно переступали с одной конечности на другую, словно готовы были скакать в любой необходимый миг. И так оно и было. Райнер то и дело проговаривал про себя слова, которые уже отчеканились на скале его сознания.         Эрен. Энни. Координата. Зик. Домой. Герой.         — Мы начинаем 57-ую экспедицию Разведывательного легиона за стену! — громогласно возвестил Эрвин Смит, и на миг у Райнера сперло дыхание. Под громыхание исполинских врат в отнятые титанами земли Райнер покорно направился вслед за фальшивым командиром, мысленно посвящая своё сердце чему-то другому, но никак не Разведывательному легиону.         И Райнер был умницей для всех своих ипостасей. Воин умело выведал предположение о местонахождении Эрена у Армина, в чьих суждениях раньше сомневаться не приходилось, вырезал это знание клинками на ладони титана Энни, пока та сражалась с желанием раздавить его словно кузнечика. На свободу из длинных пальцев вырвался уже Солдат, моментально подтвердив своё мастерство перед товарищами. Женская особь отправилась на поиски Эрена, а Райнер выдохнул с облегчением. Успех этой операции от него больше не зависел, а в способностях Энни он почти не сомневался. Совсем скоро они вернутся домой, навсегда распрощавшись с треклятым островом и его жителями.         Пока он перевязывал голову раненному Армину, он вспоминал о матери. Женщина, на которую он был так удивительно похож, встретила бы его на том же самом причале, с коего он попрощался с родиной много лет назад, а затем гвалт возбужденных и радостных голосов оглушит его так, что он ещё долго будет ковырять мизинцем в ухе и посмеиваться. Он почти не сомневался, что именно так всё и произойдет, однако, стоило на горизонте показаться Кристе в полном одиночестве, весь его полёт фантазии мгновенно испарился. Жан радостно вскрикнул, поскольку та вела за собой его потерявшуюся лошадь, но хоть всего миг назад они втроём переживали, что кому-то одному придётся остаться в диких землях, Райнер никакого облегчения от её появления не испытал.         Он решительно направился к ней.         — Где Джейми? — громко спросил он, когда Криста притормозила рядом с ним.         — Она ранена, — расстроенно отозвалась она. — Её забрал с собой старший по отряду, а я лошадь Жана сразу узнала, вот и…         — Что произошло? — требовательно спросил Райнер, но подоспевший Жан прервал его.         — Нам пора отправляться дальше, иначе отстанем! — крикнул он, принимая поводья своей лошади из рук Кристы. — Сигнальные огни скоро будет не видно, и тогда самим придётся с титанами сражаться!         Райнер быстро пришёл в себя и бросился к своему коню Кассию, но ощущал себя так, словно его хорошенько приложили по голове. Воображение стремительно вырисовывало нелицеприятные картины ранений и увечий, поэтому, стоило им двинуться дальше, он в один миг поравнялся с Кристой.         — Что случилось с Джейми? — его голос был тих и тверд. — Расскажи мне всё.         Криста поджала губы.         — Она сильно головой ударилась, когда меня от титана спасла. Думаю, у неё сотрясение, но в остальном с ней всё было хорошо.          Райнер стиснул челюсти и вернул взгляд к пути перед собой. Даже если Джейми в норме со слов Кристы, любое, даже пустяковое ранение может стать серьёзной помехой для выживаемости. Кем был старший по званию, который забрал Джейми? Сможет ли он защитить её, если это будет необходимо? Захочет ли?         Сигнальные огни вели в сторону исполинских деревьев, и он понятия не имел, что ему ждать от этой миссии дальше.         — Это моя вина, — сокрушалась тем временем Криста, чуть не плача. — Если бы я была внимательнее, Джейми бы не пострадала.         — Уверен, что ты была умницей, — машинально отозвался Райнер, не прекращая думать о Джейми ни на секунду. — И поступила бы на её месте так же. Ты и поступила.         Криста ничего не ответила на это, и Райнер не желал продолжать разговор: ускорил лошадь под собой и понесся во весь опор, больше всего на свете желая оказаться в одиночестве. Его то и дело жалили мысли о кончине Джейми, и о том, как он верил, что это было бы к лучшему. Райнер суеверным никогда не был, но та грызня мыслей, которая происходила в его голове, была ничем иным, как наказанием за предательские мысли по отношению к человеку, который его так ценил.         Он вдруг живо представил, как Джейми одаривает его своим недовольным взглядом за то, что он в очередной раз недооценивает её способности, и стало как-то совсем горько. Вся эта тревога захлестывала его, словно волны самой едкой хлорки, и вытравливала застарелые пятна выдержки. Райнер покостерил ослиное упрямство Джейми, что не позволило ей уйти в военную полицию, но ничего поделать всё равно не смог. Оставалось учиться справляться с этим снедающим страхом и учиться жить с этим. Или поскорее заканчивать миссию и возвращаться домой. Подальше от Джейми и всего Парадиза.         — Райнер, Энни, пожалуйста! Что вы такое делаете?!         В нос ударил предательский металлический запах, заставивший Райнера выплыть из пучины болезненных воспоминаний и вдохнуть полной грудью. Он мотнул головой, сумев сбросить остатки морока, и вовремя, потому что старший их отряда приказал им оставить лошадей в стороне и противостоять титанам, которые будут направляться вглубь леса огромных деревьев.         — Мы готовимся к перехвату противника! Обнажить клинки и занять позиции!         Райнер подавил желание усмехнуться. «Перехват противника», как же. С подвижностью и мастерством боевой техники Энни они могут об этом даже не мечтать. Но об этом никто из них не мог знать, поэтому тот покорно отправился занимать позицию на дереве вслед за вечно возмущенным Жаном.          — Это просто безумие какое-то! Отказаться от миссии по укреплению позиций за стенами, разрушить строй, остаться на этих деревьях, и зачем-то не пускать титанов в лес. О чём этот мужик вообще думает?...         Райнер смерил Жана непривычно раздраженным взглядом и поспешил занять позицию подальше, ловя себя на мысли, что все его товарищи, по сути, ещё юны. Кадетство ещё не до конца выбило из них задатки индивидуальности, но он как никто чувствовал, что эта экспедиция расставит всё на свои места.         Довольно скоро Райнер понял, что делать что-либо для сдерживания титанов не придётся — их тормозило само скопление людей на границе леса, тем самым позволяя членам разведки оставаться на позиции и быть эффективными. Эта короткая передышка позволила ему выдохнуть, и оглянуться по сторонам в поисках знакомых лиц. Жан и Армин остались позади, а на ближайших позициях были ещё незнакомые разведчики — всё их внимание занимала кучка титанов снизу.         «Пожалуйста, Энни, — нервно взмолился Райнер, — закончи это. И мы все отправимся домой.»         Но в этот миг раздался громогласный рёв Женской особи, пробравший его до самых костей, и все резвившиеся на травке близ деревьев титаны сломя голову побежали вглубь леса. Райнер метнул взвинченный взгляд в ту часть леса, которую никак не мог видеть, и стиснул челюсти до скрипа зубов. Энни в опасности, ибо пошла на крайние меры.          Он ещё ничего не знал, но отдаленной частью сознания уже чувствовал, что домой они вернутся нескоро.         — Немедленно остановить их! — взревел старший по отряду.         Все переполошились от нетипичного поведения титанов, но эти крепыши бежали таким плотным роем, что Райнер довольно бесполезность попыток остановить их, а параллельно он лихорадочно соображал, стоит ли ему бросить свои позиции и отправиться Энни на выручку, но пришёл к выводу, что раскрывать себя не стоит.         По ощущениям прошла целая вечность, прежде чем они, наконец, получили сигнал об отступлении. Райнер очень спешил вернуться в строй и разглядеть итоги этой недолгой, но насыщенной экспедиции, но смена позиции не придала ясности — он был в группе всё тех же людей, которым оставалось догадываться о происходящем в лесу.         — Если нам дали сигнал к отступлению, это означает, что носителя титанши поймали? — предположил Жан, обращаясь к Армину.         — Хорошо, если так.         — Вот бы увидеть эту рожу.         Райнер бросил тяжелый взгляд в спину Жана, но продолжил лишь молчаливо ехать следом. С момента прорыва стен Троста, обсуждения их с Бертольдом, а теперь и Энни, титанов участились, и слышать их становилось всё дискомфортнее, но Райнер держался стойко и сглатывал все комментарии своих товарищей о своем втором обличии.          Но он мгновенно позабыл о всём, что занимало все его мысли эти часы, когда увидел вдалеке горстку уже собравшихся разведчиков. Светловолосую макушку, которая буквально светилась в уходящем солнце, он заметил среди прочих почти сразу же и не особо задумываясь о том, как выглядит со стороны, пришпорил своего коня.         Джейми сидела прямо на траве, удерживая свою лошадь за поводья вблизи себя, и ещё со спины Райнер увидел её перевязанную голову. Он на ходу спрыгнул с Кассия и бросился к ней, а она словно узнала его шаги издалека и отняла голову от пальцев. Райнер остановился прямо перед ней, пожирая её бешенными глазами.         Выглядела она, мягко говоря, подбитой. Из-под тугой повязки виднелся страшный ушиб, затрагивающий скулу, а левый глаз заплыл и сделался бордовым. Райнер понял, почему Криста была такой расстроенной — один лишь вид Джейми давал понять, что ударилась она знатно, когда пыталась вытащить чужую задницу с того света.         — Ох, — выдохнула она, пряча глаза за пальцы. — Ты в порядке.         Райнер молча присел на корточки, отнимая пальцы от её лица, а Джейми поморщилась, но сил воспротивиться у неё явно не было. По бледноте её кожи он понимал, что что-то было не так, но он не мог вымолвить ни слова от изумления.         Она всё-таки жива. Покалечена, но жива и дышит прямо перед ним.         Джейми устало глянула на него исподлобья, а Райнер сглотнул, стискивая её пальцы в ладони.          — Ты жива, — только и выдавил он.         — Конечно, жива, здоровяк, — пробормотала она. — А ты уже успел обрадоваться?         — Не пори чуши! — резко сказал он. — Даже не начинай.         Джейми тряхнула ладонью со стиснутыми поводьями в качестве жеста примирения и больше ничего не ответила. А Райнер, борясь с желанием схватить её в охапку, начинал понимать, что она ведёт себя странно.         — Что с тобой? — настороженно спросил он. — Ты в состоянии на лошади сидеть?         — Естественно, — отозвалась она таким тоном, что Райнер ей ни на секунду не поверил. Он оглянулся по сторонам в поисках повозки раненных, но Джейми вдруг крепко ухватилась за его рукав и угрожающе прошипела:         — Даже не думай. Я ни за что не лягу в повозку с трупами.         Райнер обнаружил единственную повозку, которую разведчики группы Джейми успели загрузить телами павших товарищей, и выругался. Других повозок не было.         — Хочешь рухнуть с лошади прямо в пути? — процедил он, строго взглянув на свою боевую подругу.         — Я всё сказала, — отрезала она.         — Эй, ты как? Живая?         К ним подтягивались выпускники 104-го корпуса, и Райнер, наконец, встретил живого и невредимого Бертольда. Тот одарил друга хмурым взглядом, после чего прошёлся им по Джейми и только нахмурился. Райнер нехотя оторвался от Джейми и подошёл к нему, поскольку это было важнее.         — Ты в порядке? — только и успел спросить он.         — Ты слышал, что с… тем титаном? — Бертольда беспокоила только Энни, нежели успех миссии.         — Я не знаю, — нервно отозвался Райнер. — Никто из наших не был в лесу и не знает, что там произошло. Ждём новостей от командования.         — Если её поймают, я просто не знаю…         — Молчи.         Они оглянулись вокруг, после чего обменялись тяжелыми взглядами, который каждый мог бы понять без слов, а после вернулись в кучку своих товарищей из 104-го. Имир, Криста, Саша, Конни, Жан и Армин были рядом, поскольку находиться всем вместе им было явно спокойнее. Они переговаривались между собой в догадках, удалось ли командованию поймать носителя Женской особи, участвовал ли в этом Эрен, и кто что испытал на своей шкуре. Джейми же продолжала молча сидеть на траве и отмахиваться от вопросов о её самочувствии.         Наконец-то вдалеке появилась группа командирования, и если до этого товарищи Райнера испытывали робкую радость от того, что им удалось выжить в своей первой экспедиции, то оглашение её результатов стёрло всё это начисто.         Женскую особь не удалось поймать (Райнер и Бертольд незаметно для других выдохнули с облегчением), Эрена удалось сохранить, но ценой огромных потерь основного костяка Разведывательного легиона, в том числе и всего личного отряда капитана Леви. Сам Эрен лежал без сознания в повозке среди продовольствия, но его Райнер не видел. Лишь по напряженному, но в целом спокойному виду Микасы он понял, что его жизнь вне опасности. Но все результаты говорили не только о серьезном ударе для Разведывательного легиона, но и для их миссии тоже. Все их усилия тоже ни к чему не привели, но, хотя бы Энни удалось избежать плена.         — Пять минут на сборы! — громогласно объявил Эрвин Смитт, восседая на своей красивой белоснежной лошади. — После этого мы возвращаемся обычным строем!         Райнер тут же бросил взгляд на Джейми и направился к ней, однако вдруг на его предплечье сомкнулись крепкие пальцы. Он обернулся, и по одному выражению лица Бертольда понял, что его ждёт.         — Когда ты уже прекратишь эти игры? — спросил он тихо, но неожиданно твердо для привычного себя. — Ты сам идёшь в её сети, а затем удивляешься от того, что она имеет на тебя влияние.         — Я ни в какие игры не играю, — отозвался Райнер, мгновенно ожесточившись. — Я пытаюсь помочь товарищу, что сделал любой другой на моём месте.         — Ты даже сам в это не веришь, — сказал Бертольд, но руку друга всё-таки выпустил. — Джейми в твоей голове только лишь потому, что ты сам запускаешь её туда. И ничем хорошим это не закончится.         — У меня всё под контролем. Я сам разберусь.         Но весь вид Бертольда говорил о том, что он ему ни на секунду не верит. Вздохнув, он лишь молча направился к своему коню, тогда как Райнер, испытывая воспалившуюся с новой силой совестливую грызню, пошёл к Джейми. Имир и Криста помогли ей подняться явно на что-то уговаривали, а та только мотала головой.         Отмахнувшись от слов Бертольда, словно от назойливых насекомых, Райнер громко сказал:         — Можешь поехать со мной. Гречку отдай девчонкам, всё равно ты на лошади не удержишься.         — Каков герой! — с саркастичной ухмылкой заметила Имир. — Даже не знаю, как бы мы без тебя справились!         — Ладно, — пробормотала Джейми, обращаясь к Райнеру.          Имир выставила ладони в издевательски капитулирующем жесте, и забрала Гречку с собой, а Криста помогла ей взобраться на Кассия позади Райнера. Тот стянул с себя китель, обвив им себя и Джейми, после чего завязал рукава на крепкий узел на груди.         Когда они двинулись обратно к стене «Роза», она опустилась щекой на его спину и немного сползла. Райнер взял её за ладонь, прижав к собственному животу, чтобы она наверняка не упала, на что она благодарственно сжала его пальцы         — Вот и для чего это тупое геройство, Джем? — устало проговорил он. — Кому ты что доказать хочешь?         — Никому, — отозвалась она. — Я просто до усрачки боюсь трупов.         Райнер чуть не поперхнулся попутным ветерком.         — Насмешила ты, конечно, спасибо. Ты же понимаешь, куда вступила, да?         — Тебе обязательно быть такой свиньей?         — Я переживаю за тебя. А ты, как я и боялся, продолжаешь творить херню. Однажды ты сильно споткнешься на этом, а меня рядом не будет.         — До встречи я с тобой как-то дожила до своих восемнадцати.          — Вряд ли ты все эти годы крошила титанов.         Джейми тяжело вздохнула и предпочла промолчать. Райнер догадался, что говорить ей было тяжело физически, и следом почувствовал едва ощутимый укол совести.          — Помнишь кадета Уолли? — неожиданно спросила Джейми.         Райнер определенно не хотел продолжения этого разговора, но ему не оставалось ничего другого, кроме как ответить утверждением.         — Мой кишечник оказался крепким, что определенно радует, — пробормотала Джейми, и в её голосе он распознал улыбку. — Но как солдат я всё равно сомнительный. Может и стоило последовать вашему желанию и пойти в полицию… хотя нет. Я бы никогда туда не пошла.         — Чьему «вашему»? — спросил Райнер.         — Твоему и ещё одного засранца.         — Кого?         — Не хочу о нём говорить.         Райнер не стал настаивать на продолжении, хотя эта оговорка его определенно заинтриговала. Вместо этого он продолжил:         — Что произошло у вас с Кристой до того, как мы все встретились?         Джейми издала какой-то хриплый смешок, и пальцы в его руке сжались в некрепкий кулак.         — Эта образина выскочила из-за заброшенных домов и бросилась на неё. Там, понимаешь, дело просто нескольких секунд, и она бы уже болталась между его зубов. Я как-то инстинктивно отреагировала и бросилась на него… но вообще позабыла о том, что целиться надо в основании шеи. Ломанулась со всей дури практически в его пасть, ха-ха. Скорость была просто жесть, и я впечаталась куда-то в область его скулы. Башкой ударилась так, что искры из глаз полетели. Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем я пришла в себя. Гляжу, а тут его огромный глаз — смотрит прямо на меня. Голубой, как ледышка, и страшно похож на глаза господина Захариуса. Меня накрыла какая-то тень, и я так трухнула, что тупо вонзила ему лезвие в этот самый зрачок. Я свои глаза когда закрываю, слышу этот чавкающий звук клинка, который входит как по маслу. Просто блевать тянет. Я никогда этого не забуду…         Джейми тяжело вздохнула и сглотнула. Видимо, говорить ей было тяжело из-за своего сотрясения.         — Титана я так и не прикончила — дала дёру. Гречка умная, быстро рядом оказалась. Мы попросту свинтили, а его добил кто-то из старших. Я даже имени его не знала. И больше его не видела.         — Это твоя первая вылазка, — заметил Райнер. — Все тупят поначалу, это нормально. Главное, что ты выжила, Джем.         — «Джем», да? — пробормотала Джейми со смешком, от которого тому стало не по себе. — Ну да. Только ты не тупил ни в первый, ни в последующие разы. Есть люди, у которых всё сразу как-то получается.         — Ты хороший солдат, Джейми, — сказал Райнер. — Ты без раздумий бросилась выручать товарища, пусть и позабыв о собственной безопасности. Просто неопытная ещё.         Он долго боролся с тем, что разрывало его внутри на части. Райнер не был уверен в словах, которых собирался ей сказать, но тепло чужого тела и ладонь в его пальцах неожиданно развязала ему язык.         — В Тросте я позволил… не смог спасти одного парня, — тише прежнего заговорил он. — Тот был неподалеку со сломанным приводом, и если бы я захотел, то успел бы его вытащить. Вместо этого я просто стоял и как последнее ничтожество смотрел на то, как его пожирают. Я… окаменел и ничего не мог с собой поделать. А потом внутри что-то щёлкнуло, и я бросился навстречу тому титану. Мар…иус, так вроде звали этого парня. Он был уже мёртв, но мне словно было очень важно отомстить, что ли. Но на самом деле...         — Райнер, Энни! Что вы делаете?!         — ... это я его убил, Джейми, — Райнер перешёл почти на шёпот. — Я убил человека, который даже понять ничего не успел. Он смотрел на меня и звал на помощь, а я с места не сдвигался.         Джейми обвила его свободной рукой и опустила ладонь на его грудь, где-то в область солнечного сплетения. Ком в горле Райнера выпустил шипы и захотелось отбросить руку, потому что он осознавал только одно — на самом деле этого сочувствия он не заслуживал.         — Как ты сам и говорил, Райнер, по первой все тупят, — тихо сказала Джейми. — Зато Армин сегодня всем рассказал, как ты его спас. Ты ведь ни секунды не колебался. И любого из нас ты спас бы, потому что всех нас давно знаешь. Я в тебе не сомневаюсь.          Райнер ничего не мог на это сказать, лишь понурил голову и помечтал о том, чтобы поскорее закончилась эта дурацкая миссия.         — Я точно знаю, о чём говорю, — продолжала Джейми тише прежнего. — Если уж я бросилась спасать Кристу, то и ты не будешь исключением с теми, кого давно знаешь. Ты того парня просто не знал… Но, когда мы видим, как наших близких убивают, мне кажется, что и к другому человеку нельзя будет оставаться равнодушным.         — Ты просто добрая, — отозвался Райнер. — Пусть после смерти твоей матери ты разочаровалась в помощи другим, ты всё равно недалеко от неё ушла. Вот и всё.         — Не говори так. Я на маму не похожа.         — Похожа. Ты распсиховалась, когда я рассказал Конни про ту твою мазь, но по итогу всё равно ею с ним поделилась. Никто бы не осудил, но ты не отказала ни ему, ни всем последующим.         — Это было не бесплатно ни для кого из них.         — Я знаю, но это не так важно.         Джейми помолчала, видимо, размышляя, как могла бы возразить Райнеру, а тот ее не подгонял с выводами.         — Я не похожа на маму, потому что всё, что она делала, не несло за собой никакого подтекста. Она не задумывалась над тем, что получит взамен на свою отзывчивость. Просто делала добро, потому что она такой человек по натуре. А я… ох, Райнер. Я бросилась на выручку к Кристе, чуть не подохла в процессе, но променяла ли я это чувство удовлетворения от того, что спасла её, пусть даже так тупо, на мирную жизнь? Ни за что в жизни. И после Троста я в этом только удостоверилась. Всё якобы «хорошее», что я могу делать для других, приносит мне удовольствие прежде всего мне самой. Я делаю это для себя, а не для других.         — Ты явно бросилась сегодня на выручку к Кристе, не успев задуматься о том, как это выглядит со стороны. И неважно, кто что чувствует после всего этого. В конечном счете Кристе явно хотелось жить, а ты её спасла. Вот и всё, что нужно знать об этом. Думаю, и матери твоей было, о чём сожалеть, но делала она всё равно так, как считала правильным.         — Делала, — тихо сказала она. — Но умерла она всё равно в одиночестве.         — Вряд ли она даже в этот момент сожалела о своей жизни.         — Этого уже никто не узнает.         Джейми умолкла, и Райнер, не желая её больше мучить, утешительно стиснул её ладонь в своей, на что Джейми переплела их пальцы и устало выдохнула. Стена была совсем близко.         Разведывательный легион был разбит в пух и прах, Энни так и не удалось захватить Эрена, а Райнер чувствовал в себе ладонь Джейми и видел перед собой лишь ускользающую свободу. Хотелось вот так скакать на лошади вместе куда глаза глядят, не знать парня по имени Марко, не знать матери Джейми, всю семейку Захариусов, а ещё то, что за пределами этого богом забытого островка было целое человечество. Хотелось никогда не испытывать того оглушающе тяжёлого чувства вины за все свои мысли и всё своё существование. Райнеру хотелось дышать полной грудью и так же ощущать тепло чужого тела.         Но врата «Розы» открылись, впуская никому не нужных героев, и их обдало волной несмываемого позора за последние разбитые ожидания. Старшие держались удивительно непоколебимо под крики людей вокруг, но все его товарищи не могли скрыть эмоций от гнетущего разочарования, охватившего улицы. Райнер поймал себя на мысли, что даже ему было не по себе.         Когда они добрались до штаба, всех раненых направили в лазарет. Бледная и изнеможенная Джейми бросила на него полный лютой тоски взгляд, когда они разделились, и в очередной раз плюнув на всё, Райнер направился следом. Он был неподалеку, когда её госпитализировали, когда врач после осмотра объявил об ожидаемом сотрясении, и когда медсестра сказала, что тот может войти. Райнер шагнул в закрытое белоснежными тканями пространство, а Джейми лежала в больничной сорочке с закрытыми глазами, и её обычно крепко собранные в косы волосы были собраны в низкий расслабленный хвостик. Он вдруг понял, что никогда прежде, даже в её собственном доме, не видел её в таком расслабленном виде и почему-то этот вид вызвал в нём трепет.         Джейми разлепила веки и устало взглянула на Райнера, который всё ещё стоял, не решаясь подойти ближе, а затем улыбнулась.         — Вот видишь, я выжила, — пробормотала она со смешком.         Райнер нахмурился, вновь вспоминая собственные мысли перед началом экспедиции, после чего задернул занавески за собой и прошёл к табурету у кровати. Джейми не спускала с него взгляда, и когда он сел рядом, скользнула пальцами по его ладони и стиснула их. Он несильно сжал их в ответ, чувствуя себя на грани, чтобы расклеиться от переполняющих его ощущений. Адреналин эмоционально насыщенного дня постепенно сходил на нет, обостряя сокрытые переживания, и, видимо, это отразилось на его лице. Она перестала улыбаться и, тяжело вздохнув, заворочалась в попытке сесть.         — Лежи, — тихо сказал он, пытаясь надавить на её плечи, но Джейми всё-таки села. Их лица оказались друг напротив друга, и Райнер краешком жужжащего сознания уже понимал, что последует за этим. Джейми явно думала, что понимает все мысли, которые жалили его разум, поэтому опустила ладони на его лицо и легонько поцеловала его. Едва коснувшись его губ своими, она провела носом по его щеке, спустив ладони вниз по шее, а Райнер, медленно смежив веки, осторожно погладил её по щеке. Они оторвались друг от друга, посмотрев в глаза, будто бы спрашивая разрешения окончательно переступить все свои принципы. Его живая, теплая, и уже родная подруга больше не пыталась преодолеть эту дистанцию в ожидании его решения, а Райнер смотрел ей в глаза, и понимал только одно: он хотел бы быть кем угодно, лишь бы не испытывать этих мук угрызения совести от малейшей близости с ней. Чтобы ещё и ещё раз испытать это тепло.         Он страшно хотел бы не быть Райнером Брауном.         Вжих!         Он притягивает её лицо к своему и целует очень нежно и медленно, с замиранием духа ощущая, как Джейми отвечает его поцелуй. Все заботы растворяются в этой сладкой неге удовольствия и лёгкости бытия, когда вы оба — не воин и солдат, а всего лишь едва достигнувшие совершеннолетия юноша и девушка, которые до одури влюблены друг в друга.         

854г. / В плену Марли vol.1

        — Назови своё имя, звание и положение в Разведывательном легионе.         Джейми Ламарр смежила веки, и разум вспышками чужеродных её миру фотокамер выхватил кадры, превратившиеся в калейдоскоп персонального безумия. Вид медленно, но непоколебимо удаляющегося дирижабля с её товарищами. Сломанный привод УМП. Осознание неотвратимого и практически мгновенное решение. Последний рывок.         Вид Райнера, у которого только и хватило сил на то, чтобы выбраться из своего ублюдского титана, Джейми запечатлела до малейших деталей. За четыре года разлуки он вытянулся сильнее, исхудал так, что на его лице заострились скулы, а бородка, которой раньше у него не было, накидывала ему десяток лет сверху. Он лежал на спине, тяжело дыша, пока Джейми подбиралась к нему с раздробленным клинком от привода. Она никогда не вернётся домой. Но даже если так, она закончит начатое несколько лет назад. Все узнают. Леви узнает. Он всё поймет.         Ладони Джейми ходили ходуном, когда она оказалась рядом. Райнер медленно поворачивает голову в совершенном изнеможении. Он вот-вот потеряет сознание. Но, увидев перед собой Джейми, его лицо вытягивается в изумлении. Потухший блеск янтаря обжигает её до самого нутра, а шрамы на животе отозвались уже забытой ноющей болью. Джейми стискивает челюсти до предела и заносит руку с клинком прямо над лицом предателя. Затем кое-что происходит.         А уже через несколько мгновений она попадает в плен Марли.         — Имя, звание и положение!         Джейми продолжает молчать, ощущая, как всё её тело содрогается от полученных ранее ударов и иных истязаний. Она знает, что стоит ей назвать своё имя, она моментально перейдёт в ранг важнейших пленников, и её в тот же миг перестанут калечить. Но становиться разменной монетой ради собственных эгоистичных позывов она вовсе не собиралась.         Проще было бы, убей они её. В тот момент она этого хотела.         — Рядовой Джейми Ламарр, выпуск 104-го кадетского корпуса, и личный помощник капитана Разведывательного корпуса — Леви Аккермана.         Джейми вздрагивает от слов, ей не принадлежавших. Похоже, что разведывательные силы противников не менее хороши, если они даже фамилию её капитана умудрились раскопать, не говоря уже и об информации на неё. Коротко смежив веки в смирении, она оборачивается на незнакомый голос и видит в помещении для допроса молодого парня, который показался ей знакомым. Она не помнила имени и никогда не видела его вживую прежде, зато имела догадки о том, кем он мог являться по своей сути.         —  Рядовой и личный помощник Аккермана? — с сомнением уточнил марлийский солдат. — Ты уверен, элдиец? Слишком низкое звание для этой должности.         — Это информация из её досье, — отозвался он, продолжая внимательно разглядывать Джейми. — Но в имени можете быть уверены. Я её лично знал… раньше.         После этих слов у Джейми не осталось никаких сомнений — перед ней стоял носитель титана, раньше принадлежащего Имир. Её павшая боевая подруга смотрела на неё глазами этого парня, и от этих мыслей Джейми устало смежила веки и опустила голову. Как бы она не стремилась самой прокладывать свой путь, обстоятельства всегда оказывались выше неё. И как никогда раньше её жизнь ей больше не принадлежала.  

* * *

        Тёмная комнатушка полнилась тихими стонами и ритмичными шлепками. Райнер двигался машинально и отрешённо, в моменты особенно пронизывающие нутро запрокидывая голову. Капли пота градом стекали по его телу из-за неимоверной духоты, однако он чувствовал, что процесс близится к окончанию, и прерывать его ради прохлады не хотел. Обладательница округлых белых бедер под ним тихонько стонала и, когда она выгнулась, светлые локоны хлестнули по её лопаткам, вырывая из недр сознания мимолётное воспоминание.         Райнер с упоением проводит по россыпи веснушек на смуглой спине, о наличии которых он не подозревал, срывая с губ девушки несдержанный стон.         Отголосок потерянного времени отозвался импульсом по всему телу, и Райнер стиснул чужие бедра и ускорился. Ещё один рывок, ещё, ещё, ещё и… Удовольствие прожгло его, и, совершив несколько толчков, Райнер с хрипом кончил, и… ничего. В ушах стоял глухой звон, мыслей в голове не было. Райнер не ощущал ни тепла, ни ласки, ни трепетной дрожи — лишь обнажившееся опустошение и звенящую тишину в голове. Весь этот процесс давным-давно превратился в функцию, лишенную какой-либо эмоциональной вовлечённости.         Девушка под ним неслышно перевернулась на спину, укладываясь между пушистыми подушками, и Райнер отрешённо глянул на неё. Та наблюдала за ним с лёгкой улыбкой, но её деловитый взгляд, не затуманенный поволокой, с потрохами выдавал человека, который не получил никакого удовольствия от этого соития.         Райнер живо вспоминает, с каким беспамятством Джейми металась на подушках под ним, и как больно впивалась зубами в его пальцы, когда тот с шиканьем пытался прикрыть её рот.         Поморщившись, Райнер спустился с кровати и тяжело выдохнул. Руки сами потянулись с оставленной пачкой сигарет на столике, и тот опустился в затхлое кресло.         — Время ещё есть, Джина? — тихо спросил он.         — Да, господин, — мягко ответила блондинка, наматывая прядь волос на палец. — Вы что-нибудь ещё хотите?         — Отдышаться.         — Отдыхайте, господин Браун, — с понимающей улыбкой сказала Джина, соскальзывая с постели. А Райнер закурил, прикрывая глаза. Тремор медленной вуалью опускался на его огрубевшие ладони, задевая нити нервных окончаний и взбегая по ним ввысь до самой болезненной точки. Изредка обращающийся к никотину Райнер за последние дни выработал привычку испепелять до жженного фильтра все сигареты одной пачки, и только это было способно немного успокоить и дать четкость мыслям.         Мирная жизнь не приносила никакого облегчения, а тот его и не жаждал. Это Райнер осознал через несколько дней после возвращения в Либерио, и спустя ещё четыре года, минуя кровопролитную войню Марли с Коалицией объединенных стран, неподъемное чувство вины обжигало его не хуже громовых копий. И вот, наконец, когда он уже почти задохнулся от этой непосильной ношей, Эрен пришёл в его дом и устроил настоящий теракт подобно тому, что когда-то устроил сам Райнер Шиганшине. Лёжа в куполе из ладошек Бронированного титана, будто в домике, Райнер очень отдалённо слышал крики, грохот, взрывы и тяжелую поступь титанов, из поколения в поколение выясняющих в битвах свою правду. Он так от этого устал. Ему хотелось задохнуться и больше не дышать, лишь бы тишина окончательно заключила его в объятия.         Но Габи и Фалько так надрывно и душераздирающе орали его имя, что Райнер с хрипом заглотнул полный металлической пыли воздух и вновь поднялся с колен. Но выручить этих детей ему не удалось.         Райнер редко, но находил точку равновесия именно в битвах, которые давали ему ощущать пульсирующую жизнь в своём теле, и вот теперь он вновь чувствует себя на своём месте. Налёт на родное гетто Либерио, сотни убитых, похищение Габи и Фалько, пленение Джейми обрушились на него весом многотонного дома, возвращая вожделенную ранее нагрузку. Он лихорадочно соображал, как ему разрешить эти задачи.         В полотне чернющего неба выплывает смазанное от повреждённого битвой зрения лицо, отдаленные черты которого Райнер признаёт в тот же миг. Грязное, чуть смуглое лицо, туго стянутые косами выбеленные волосы, и глаза — две точки густой черной туши, обрамленные ресницами. Райнер заторможенно моргает в попытке сфокусироваться — это был не мираж, а разломанный клинок УПМ в тонких пальцах реальнее всего остального. Но Райнер смотрел не на него, а в подсушенное временем лицо, пытаясь вновь уловить в нём слова, которые раньше он читал без особого труда, но теперь не видел ничего, кроме иступленной ярости.         Ну и плевать. Это совершенно неважно.         Уже в следующий миг он падает во тьму со смиренной улыбкой, ибо кому ещё он мог бы отдать свою жизнь, как не девушке, чьё сердце он предал. Такой клинок не промахнётся и попадёт точно в цель.         Но он всё-таки промахнулся. Промахнулся.       Райнер с силой затягивается, и ядовитый дым стремительно вытесняет недавнее воспоминание.         — Вам плохо, господин Браун?         Райнер выпал из гнёта размышлений, взглянув на Джину, что уже облачилась в легкий халатик.         — Я в полном порядке, — ответил он. — Нет нужды переживать.         — О, мы не можем не переживать за ваше состояние, — мягко проворковала Джина, взбивая пуховые подушки. — Как говорит Рокуджо, «наша работа не дать славным воинам утонуть в пучине собственных страданий».         — У Рокуджо никогда не было проблем с изящностью формулировок, — со смешком заметил Райнер, туша сигарету о пепельницу.          — Наш мастер лучший во всём, чего касается.         — Не сомневаюсь.         Райнер понял, что ему пора на воздух. Он натянул на себя штаны, застегивая ремень, а затем подтянул к себе стакан с виски и проглотил остатки, поморщившись. Вкус виски был таким же дешевым, как в первый день, когда он его здесь испробовал, однако теперь он мог отличать хороший вкус от плохого.         Двенадцатилетнего Брауна затащили сюда несколько старших марлийцев под предлогом того, что их юные воины должны попробовать вкус «настоящих» женщин перед отправкой на Парадиз, поэтому свою девственность он неуклюже потерял в тот самый вечер. Ощущал он себя воодушевленным как никогда прежде, но спустя девять лет предпочитал об этом не вспоминать. Хотя и имена марлийцев, заманивших его сюда когда-то, не забывал никогда.         Совсем иначе он себя чувствовал, когда вернулся сюда в двадцать один год. Элдиек родного гетто провал многолетней миссии на Парадизе не смущал, ведь Райнер вернулся возмужавшим и статным молодым человеком, который оказался единственным выжившим воином. А то, что он был морально уничтожен бременем потерь и предательства, не знал никто. Райнер смотреть не мог на девушек, которые разглядывали его с нескрываемым интересом и прятали смущенные улыбки за открахмаленными манжетами. Придавленный тяжестью своей ноши, но не в силах ни с кем это разделить, ноги сами привели его в место, с которого когда-то и началось его «боевое крещение» в воины. И хоть частым ходоком сюда он не стал, но всё же иногда это приносило недолгое, но облегчение.         Райнер выплыл из комнатушки, оказываясь в небольшом круглом холле с приглушённым светом красных тканевых ламп. В нос сразу ударил уже опостылевший аромат ладана, который должен был перебивать уже застоявшийся запах пота, и этот шлейф был хорошим напоминанием о том, что задерживаться здесь не стоило.         — Уважаемый мистер Браун всем доволен? — очень тягуче промурлыкал знакомый голос с выраженным акцентом, и Райнер повернулся, сощурившись.         За занавесками из множества бусин было небольшое помещение с не менее тусклым светом, куда посетители никогда не приходили без приглашения. Но Райнер, преодолев миг сомнения, отвёл бренчащую занавесь и ступил внутрь. Его взгляд сразу же зацепился за мужчину лет пятидесяти за столом. Невысокий и жилистый, с длинными волосами, собранными в хвост, Рокуджо неторопливо выводил незнакомые Райнеру иероглифы на пергаменте. В каждом его движении чувствовалась присущая большинству азиатского народа ритуальность, однако ни кажущийся хрупким внешний вид, ни плавные и размеренные движения не давали Райнеру обмануться. Человек перед ним был крайне опасен.         — Добрый вечер, Рокуджо, — поздоровался Райнер. — Всем доволен.         — Мне приятно это слышать, господин Браун, — медленно произнёс тот, делая завершающий плавный взмах кистью и неспешно откладывая её в сторону. — Нам бы не хотелось лишиться общества такого славного воина, что стоит на защите простых жителей.         Райнер повёл плечом, испытывая себя до крайнего неуютно.         — Это мой долг, — только и сказал он, после чего Рокуджо полоснул его своим острым, словно клинок танто, взглядом и с приторной улыбкой молвил:         — Я это очень хорошо помню.         Из глубин воспоминаний Райнер выхватил эпизод, когда этот утончённый и степенный мужчина судорожно хватался за горло в предсмертных хрипах, приобретая синюшный оттенок, и как сам Райнер, не задумываясь о чём-либо, спас ему жизнь глубоким надрезом в трахее, в который следом вставил обломок от курительной трубки. Он хорошо помнил, как Рокуджо заглотнул воздух с надрывом, отчаянно карабкаясь за свою жизнь, а его спаситель смотрел в его широко распахнутые глаза с неожиданной мыслью о том, что ненароком связал себя с человеком, от которого стоило бы держаться подальше.         Райнер моргнул, после чего выдавил самую неискреннюю улыбку на свете.         — Мне пора, Рокуджо. Хорошего вам вечера.          — И вам, мистер Браун.         Когда он выбрался на свежий воздух и вновь закурил, то вспомнил ночь спасения Рокуджо, то вновь поймал себя на мысли, что именно такие ситуации позволяют ему ощущать себя по-настоящему живым. Словно задыхающийся тогда сутенер, способный дышать только с трубкой в трахее, он судорожно ловил желанный воздух, продолжая цепляться за жизнь даже в таком плачевном состоянии. Если не ради себя, то хотя бы ради других.         До нападения Разведывательного легиона на его родину Райнер считал, что навсегда утратил стремление к жизни. Но вспоминая горящие глаза детей, за благополучие которых он всегда нёс ответственность, он больше не чувствовал никаких сомнений в своей решимости, а план выстраивался до простого чёткий.         Вынудить Марли выступать на Парадиз сразу, не дожидаясь сил коалиции объединенных стран. Расколоть Джейми и узнать всё о планах руководства Парадиза. Найти Габи и Фалько. Уничтожить Парадиз и навсегда забыть об этом страшном сне.         Райнер выбросил недокуренную сигарету и направился прочь.         «Ох, Джейми. Встреть ты меня хоть на неделю раньше бойни в Либерио, ты бы сломала меня так же легко, как обламывала черешок листика для своих мазей и настоек.»         Так бы оно и было. Но теперь Райнер думал не о своей неподъемной вине, а о том, что он может сделать для детей, которые так нуждались в его непробиваемой броне.  

* * *

        — Хоть какая-то удача на фоне этих колоссальных разрушений, — многозначительно заметил Тео Магатт, вглядываясь в досье пленницы в который раз. — Ламарр, будучи личным помощником капитана Леви столь долгий срок, очень ценный пленник. Вероятность, что она не знает о всех планах своего руководства, практически нулевая.         — Не вижу особо смысла её удерживать, — отозвался Порко Гальярд, нервно подергивая ногой. — Выпытать из неё всю необходимую информацию и пустить в расход.         — Сомневаюсь, что она признается в чём-либо даже под пытками, — сказала Пик. — Ты и сам знаешь, сколько часов она провела в пыточной прежде, чем ты сообщил её имя. А Ламарр даже его не озвучила, хотя явно осознавала, что это даст ей определенные привилегии.         — Определенно так, — согласился Магатт. — Подход здесь должен быть другой. Браун, насколько я могу судить по подробности досье, которое ты составил по возвращении на родину, у неё были к тебе довольно сильные... чувства. Что мы можем из неё вытянуть?         Райнер, который доселе отмалчивался и старался сохранять невозмутимое выражение лица, почувствовал на себе колкий взгляд Порко, но не взглянул на него в ответ. Он выдержал короткую паузу, прежде чем начать действовать.         — Я соглашусь с тем, что пытки в данном случае вещь малоэффективная, — взвешенно сказал он. — Её попытка убить меня при невозможности вернуться к остальным членам Разведки также говорит о том, что она была готова к смертельному исходу. Необходимо понимать, что человека, который добровольно отправляется в Разведывательный легион и выживает после первой своей экспедиции за стену, невозможно сломать чем-то подобным. Так же из личного опыта я добавлю, что помню Ламарр человеком бескомпромиссным, но не лишенным слабостей. Поэтому здесь нужен тонкий подход. Давить на её болевые точки можно, но не в физическом аспекте.         — В таком случае эта задача и поручается тебе, Браун, — отозвался Магатт, не поднимая взгляда от строчек в досье.         — При всём уважении, командир, — сказал Райнер чуть громче, — я не лучшая кандидатура для этого задания. У Ламарр ко мне личная неприязнь после всего произошедшего, и ничего хорошего из этого диалога не выйдет.         — Не имеет никакого значения, какие у неё там сейчас к тебе чувства! Мне важен результат, — жестко сказал Магатт.         — И в свете этого результат может быть нулевым, сэр. Поэтому я хочу предложить вам другую кандидатуру, — упорствовал Райнер. — Ламарр была близка с предыдущей носительницей «Челюстей», и в отличии от меня, к ней она не испытывала каких-либо негативных чувств. Сыграть на этом будет гораздо более удачным решением.         — Эй! Не скидывай на меня грязную работу! — мгновенно взвился Порко, приподнимаясь. — Я не собираюсь вместо тебя…         — Тишина! — повысил голос Магатт, сурово зыркнув на него. — Сядь на место, Гальярд, и соблюдай субординацию!         Порко опустился на место, продолжая прожигать неприязненным взглядом Райнера, и продолжил гораздо спокойнее:         — Извините, сэр, но я считаю, что Браун попросту скидывает на меня грязную работу, потому что сам боится лишний раз связываться со своими старыми пассиями и брошенными дружками.         — О том, какие разведчики мне «дружки», можно узнать из моего рапорта о пребывании на Парадизе, — резко сказал Райнер. — Или по тому, как я вытащил твою голову из пасти Эрена, и чем бы это закончилось, не сделай я этого.         Грубость этого замечания заставила Порко отвести сердитый взгляд, и, воспользовавшись этой слабиной, Райнер обратился уже к Магатту:         — И именно свете всего, что я сделал по отношению к Парадизу и его жителям, приди я к Ламарр сейчас, с её стороны не будет ничего, кроме истерики. Ей нужно какое-то «светлое пятно», чтобы успокоиться. А я им определенно не являюсь.         Он умолк, позволяя Магатту принять финальное решение. Все взгляды обратились к нему, но Райнер чувствовал, что был предельно убедителен. И хоть червячок совести прогрызался где-то глубоко внутри за то, что он отстраняется от прямого столкновения с Джейми, он всё же чувствовал, что разумом поступает правильно.