Without this boy somehow already impossible

✦

Целый день на работе, уставший, голодный, злой. Сегодня у Чимина чуть не сорвалась сделка, благо он в бизнесе ни один день и даже ни год, поэтому обошлось. Но неприятный осадочек остался, хоть и радость тоже заполняла нутро. Его несколько месяцев мурыжили, условия свои выдвигали, а Пак терпеливо ждал и вот наконец дождался, сделка свершилась, пусть и не без нервотрёпки. Чимин лежит на большой кровати своей спальни и тяжело смотрит в потолок, чувствуя, как сон забирает его разум и тело в свои страшные черные лапы. Пак на мгновение чуть дольше держит глаза закрытыми и конечно же засыпает. Нужно хорошо выспаться перед тяжёлым днём на работе. Планы Чимина рушатся моментально, по щелчку пальцев, а точнее по желанию одного придурка. За окном разносится чей-то голос, который Чимин слышит не сразу, погруженный в крепкий сон. Но после раздается ещё более громкое: — Хен! Чимин устало потирает глаза и сначала вообще не может понять, кто он, где находится и кто это кричит у него под окнами. Как охрана вообще пустила постороннего человека на участок? — Хееен! — человек не посторонний, а очень даже знакомый. Пак медленно подходит к окну, попутно зевая и пытаясь не злиться, из-за того, что его сон так резко оборвали. Ему же завтра столько дел на работе надо решить. И за что ему все это? Под окнами стоит Юнги. На нем черные джинсы, обтягивающие бедра, черная футболка без принтов и кожанка такого же цвета с черепом на спине. Стоит и лыбится во все зубы, довольный такой, что аж светится в ночи. Теперь понятно, почему он здесь. Его охрана уже как к себе домой пускает. Он регулярно сюда наведывается и тешит больших мужчин, которые стоят по периметру участка чиминова дома. Ему бы приказать охране, чтобы они этого идиота сюда никогда не пускали, но не может, потому что без Юнги как-то уже и скучно. Хоть иногда он появляется совсем не вовремя. Например, как сейчас. — Боже, Юнги, что ты здесь делаешь? — на часах уже за полночь. А точнее два часа ночи. Ему же завтра в школу. — Ты говоришь, что нет любви во мне. Но разве я, ведя войну с тобою, Не на твоей воюю стороне И не сдаю оружия без боя? Вступал ли я в союз с твоим врагом, Люблю ли тех, кого ты ненавидишь? — вместо ответа на свой вопрос Пак слышит строки из какого-то произведения, которое Юнги старательно рассказывает, с выражением, драмой, громко, четко с расстановкой. Серьезно? Шекспир? — И разве не виню себя кругом, Когда меня напрасно ты обидишь? Какой заслугой я горжусь своей, Чтобы считать позором униженье? Твой грех мне добродетели милей, Мой приговор — ресниц твоих движенье. В твоей вражде понятно мне одно: Ты любишь зрячих, — я ослеп давно, — продолжает парень, пытаясь говорить о своих чувствах. Он и так и сяк, и пятое и десятое, но никак. Чимин не пробиваем. Да и понятно почему. Неужели такому, как Чимин — статному тридцатилетнему бизнесмену нужен юный шестнадцатилетний мальчик, который ещё даже школу не окончил. На самом деле, Чимин не прочь с Юнги попробовать, но не может. Не гоже с сыном своего напарника по работе и по совместительству лучшего друга шашни крутить. Хотя Юнги за эти три месяца попыток растопить сердце Чимина уже притерся, прикипел, понравился. Он ещё ребенок, но такой, что хочется забрать себе, обнимать, целовать и никуда не отпускать. Но Чимин не должен. Он не может. Так же нельзя с другом. С девушками у Чимина серьезных отношений не было, да и с парнями он никогда не пробовал. Но вот Юнги на голову свалился и мучает мужчину, который хочет попробовать с этим мелким отношения. Сначала, конечно, это казалось абсурдом, потому что ещё совсем юнец. Но три месяца постоянных попыток быть рядом оставили свой отпечаток на сердце Чимина. И с каждым разом держаться все труднее и труднее. Вот он Юнги — весь готовый, на блюдечке, бери не хочу. Этот мальчишка как-то по-особенному будоражит сердце, вызывает такие чувства, какие Чимин за свои тридцать лет никогда не испытывал. С ним хочется серьезно. Не просто в постель поласкать юное мальчишеское тело. Чимин вообще не по парням. Но как же так? Отчего-то Юнги хочется к себе и настолько сильно, что Пак готов пойти против друга, если тот будет считать, что это неправильно. Чимин совращать малолетних не собирается, да и не хочется. Просто хочется любить, ласкать, обнимать, говорить, какой Юнги красивый, милый и очаровательный, может целовать, но не больше. И отчего такие мысли? Откуда такие чувства? Чимин сошел с ума. И вот этот мальчишка стоит под окнами огромного дома Пак Чимина и цитирует Шекспира. Ну и что же он за придурок такой? Как угораздило привыкнуть к нему, полюбить, захотеть себе? — Чимин хен, вы отдадите мне свое сердце? — серьезно спрашивает демоненок снизу. — Юнги, твой отец знает, что ты ночью шляешься не пойми где? — строго спрашивает Чимин. — Я так хотел отдохнуть, — совсем отчаянно. — Как это не пойми где! Я же у лучшего друга своего отца, — гордо заявляет парень. Ответить Чимину не дает звонок телефона. Он отходит от окна к столу, берет телефон, на котором высвечивается фотка Намджуна, где он засунул себе в нос сахарные палочки. И это его партнёр по бизнесу, это серьезный мужчина, лучший друг и отец Юнги. — У меня Юнги пропал, — обеспокоенно доносится голос Джуна. — Не переживай, — Чимин подходит обратно к окну, тяжело вздыхает и снова смотрит на мальчишку, который стоит и хмурится. — Он у меня под окнами. — Он опять к тебе лезет? — с облегчением, но немного раздражённо спрашивает мужчина. — Чимин, прости, он неугомонный. Ты скажи ему, что он у меня завтра получит и без карманных денег останется. — Ладно, дружище, — успокаивает горе-отца Чимин. — Пусть у меня переночует, я его завтра в школу отвезу, а ты уже потом проведешь воспитательное мероприятие. — Спасибо, бро, — искренне благодарит мужчина. Намджун знает, что его сын вот уже, как полгода сохнет по его лучшему другу. А три последних месяца жить нормально Чимину не даёт. Сначала Пак жаловался, злился, ворчал, хотел Юнги придушить. А сейчас? А что сейчас? Теперь он даже иногда ждёт, когда Юнги вытворит что-то интересненькое, оригинально признается в чувствах, начнет приставать. Без этого уже как-то слишком скучно и пусто на душе. Мужчина последний раз смотрит на мальчишку, не слушая, что он там бубнит, и натягивая на себя шелковый синий халат идёт вниз, чтобы впустить этого демоненка домой. — Хен! — парень смотрит на старшего лишь секунду, а потом радостно сверкнув глазками бежит к нему со всех ног, чтобы обнять. Обнимает крепко так, что у Чимина кости хрустят. Возраст все-таки. Прижимается совсем близко, тычется носом куда-то в шею и мурлычет, словно настоящий кот. А Пак котов любит, у него их целых два, а с недавних пор и третий появился. Юнги проходит в дом и ждёт, пока Чимин нальет ему чай, чтобы тот согрелся. Мальчишка сидит за столом и пожирает глазами стройное мужское тело, которое скрывается под тканью шелкового халата. — Хён, я тебе совсем не нравлюсь? — спрашивает Юнги. — Нравишься, — уверенно звучит в ответ. Мальчишка на секунду выпадает из реальности, натягивается словно струна, вдруг переживать начинает. Как это нравится? Три месяца не нравился, а сейчас нравится? Не может быть! — Подрастешь и будем вместе, — заявляет Пак, усмехаясь. Чимин ловит смешинку, пока наблюдает за тем, как Юнги краснеет, а потом хмурится, осознавая, что его назвали малышом. — Ждать не намерен! — пусть и совсем по-детски, но совершенно твердо звучит в ответ. — Ты знаешь, как меня потревожил? — переводит тему Пак. — Я устал после работы, а ты... — Извини, — совсем искренне. — Допивай чай и иди спать в соседнюю рядом с моей комнату. Хочешь прими душ. И не смей меня больше тревожить. Я спать, — Чимин явно не в лучшем расположении духа, от чего мальчишка пугается, но отступать не намерен. Он просто так что ли сюда перся? Юнги принимает душ, накидывает на себя только футболку и выходит из ванны. Идёт к своей комнате, но останавливается совсем не у той двери. Стоит и глазами ее гипнотизирует, стараясь подавить в себе желание войти. А так хочется лечь к Чимину в одну постель, обнять его и уснуть, ощущая себя самым счастливым человеком на земле. Разве он так много просит? Несколько минут мнется, но все же аккуратно заходит, пытаясь не нарушать тишину. На носочках в темноте добирается до кровати и аккуратно ложится. Сначала лежит неподвижно, так словно все конечности окаменели, а когда понимает, что Чимин не реагирует, потому что крепко спит, позволяет себе вольность. Двигается ближе и жмется к боку мужчины, ощущая жар его голого тела. Чимин спит в одних боксерах. Юнги умирает и воскресает обратно, когда проходится кончиками пальцев по накаченной груди, а после по кубикам пресса. Сам весь дрожит. Боится, что разбудит, но ничего с собой поделать не может. Рисует невидимые узоры на теле, пока его не останавливают. Крепкая хватка на запястье отрезает этот процесс. — Ты что творишь? — строго спрашивает Чимин, без злости, но все же устрашающе. Юнги сначала теряется, но он не он, если не выкинет какую-то дурость. Поэтому парень высвобождает руку, снова ведёт кончиками пальцев по рельефному телу, а после совсем невесомо касается зоны паха. Чимин ощутимо дёргается, пытаясь успокоиться. Не слишком ли быстро он возбуждается? Нельзя...нельзя...нельзя. Пак снова перехватывает запястье, пытаясь остановить парнишку, но тот неугомонный так и лезет. Другой рукой теперь уже совсем ощутимо касается члена через ткань боксеров. Чимину тридцать, а он словно подросток в пубертат заводится с пол оборота и больше не предпринимает попыток отстранить от себя Юнги. Чимину тридцать, а выдержки у него ноль. Тем более с такой работой, когда последний раз у него было хоть что-то напоминающее интим? Он даже сейчас и не вспомнит. А тут под боком лежит очаровательный юный парень, красивый, что ни одна девушка его в очаровательности не обойдет. Мятные волосы, темные, словно бездна, глубокие глаза и пухлые аккуратные губы, что сейчас расплываются в ехидной улыбке. Маленькая ручонка лезет под резинку боксёров, и горячая кожа касается возбуждённой плоти. Парень обхватывает немаленький член рукой и начинает водить вверх-вниз. Это он хорошо умеет, ни один раз ласкал себя, представляя Чимина. Мужчина несдержанно хрипло стонет. Почти рычит, прикусывая пухлую губу. Юнги касается большим пальцем головки, размазывает предэякулят по всей длине и снова продолжает делать характерные движения. Чимин сходит с ума, дыхание сбивается, тело становится одним сплошным комком нервов. Этого бесстыдного мальчишку прямо сейчас бы и здесь поиметь, прости Господи. Но Чимин не подонок, дальше не зайдет. Мальчишка продолжает наращивать темп, потираясь своим возбуждением о бедро Пака. Ведёт носом по шее, оставляет следы, даже засос, за который получит. Но будет ходить, словно звезда на ёлке, потому что пометил своего мужчину. Целует в мышцы груди, захватывает губами сосок, ласкает, лижет, кусает, вызывая новую волну хриплых стонов. Чимин сам вдалбливается в руку парня, доходя до разрядки. Он сейчас умрет от возбуждения и точно не воскреснет. Слишком прекрасно. Кто же знал, что, когда тебе в постели дрочит красивый молодой парень, бывает так хорошо. Так умопомрачительно не было ни с одной девушкой. А Юнги снова наращивает темп, надавливает на головку, ласкает, доводит до пика наслаждения. Сам стонет, от болезненного трения своего члена о бедро мужчины. Ему бы тоже себя коснуться, довести до разрядки. А лучше, чтобы Чимин довел. Пак кончает, взрывается фейерверками, извергается словно вулкан. Рычит, делая последние толчки в руку, а перед глазами белые пятна. Слишком хорошо. Настолько, что хочется прямо сейчас повторить. Он наклоняется, берет парня за подбородок, смотрит в черные омуты и аккуратно целует. Юнги в его руках плавится, тает словно сливочное масло, скулит, мычит и вообще требует, чтобы и на его возбуждение обратили внимание. Чимин прерывает поцелуй, опускает взгляд на возбуждение Юнги и усмехается. Укладывает парня на кровать удобнее, целует шею, чувствуя, как мальчишка крупно дрожит, задирает футболку, целует в ключицы, потом ласкает соски, впалый живот, проходится кончиком языка от шеи до пупка, оставляя мокрый след, что холодит кожу. Забирается рукой под резинку боксёров и дрочит. Мальчишка на ласки отзывается, стонет, губу прикусывает до крови, цепляется руками за плечи Пака, пока тот ласкает языком его тело, дрожит и покрывается мурашкам. Ему сейчас так неописуемо хорошо. Это не сравнится с тем, как он ласкал себя сам, представляя самые извращенные фантазии с другом своего отца. И как только угораздило? Сверстников что ли мало? В школе есть несколько симпатичных девушек его возраста и даже парней, но никто не сравнится с ним. Ни чьи губы не сравнятся с его розовыми, пухлыми, ласкающими его алые, искусанные. Никто из них не сможет позаботиться так, как Чимин, никто не сможет оберегать, как этот мужчина, что доводит Юнги до разрядки, мужчина, который сводит с ума. Юнги кончает, сильно подрагивая. Протяжный стон удовольствия тонет в тягучем поцелуе. Чимин, кажется, рехнулся, обезумел. Да по нему клиника плачет. Как это так ему понравилось? Понравилось ощущать ласки Юнги, понравилось ласкать в ответ. Как это он хочет быть тем, кто будет для Юнги опорой, поддержкой, мужчиной, которого он любит, а тот любит в ответ? Так нельзя. Это же сын Намджуна. А какая разница, если сердце этого желает. Ведь ему не прикажешь. Оно уже влюбилось и тянет свои ручонки к сердечку Юнги, что лежит на груди, слушая его стук. — Хён, ты все ещё хочешь дождаться моего совершеннолетия? — спрашивает Юнги, снова вырисовывая прозрачные узоры на рельефном теле. — Да, — уверенно. — Я бы желал, чтобы ты повзрослел, а после мы бы уже решили, что делать с нашими отношениями. Но я не против быть твоим прямо сейчас, потому что я весьма нетерпелив, как оказалось, — Чимин поглаживает мятную макушку, улыбаясь словно дурак. Пак грань не перейдет. Дождется полного взросления, но и сейчас не отпустит. Не сможет. — А я уже давно твой, — выдает Юнги, без смущения, уверенно и твердо. И вот зачем ему мальчишка? Но без него кажется, будет совсем худо. Без него Земля у Чимина не будет вертеться, вода перестанет идти, сердце перестанет биться, член перестанет вставать, разум перестанет работать и ещё много чего другого. Без него, как-то уже нельзя.