Дети подземелий

========== Часть 1 ========== Уже никто и не помнит, откуда взялись тут эти странные пещеры. И никто толком не скажет почему, даже не смотря на красоту и безопасность, сюда никто не заходит. Природа, работавшая над этими камнями, создала анфиладу пригодных для жизни пещер и подземелий. Это был Замок, верхушки которого возвышались на десятки метров над землёй. И где-то там, глубоко в недрах этого творения природы, плакали два мальчика — Гарри и Хаген. Два родных и кровных брата, близнецы по крови, разуму и духу, в буквальном смысле — с одной душой на двоих — эти малыши были только что оставлены сиротами. Сделал это небезызвестный нам бяка, змейка по имени Волдя-морт (я намекаю на лемура из Мадагаскара). И всё бы ничего, если бы в пещеру не ворвались трое. Первым, вне себя от ярости, раскрыв дверь мощным пинком, появился Сириус Блэк. Чёрный длинные волосы волнистым водопадом падали на плечи и немного развевались от циркулирующей вокруг мужчины магии. Синие глаза сделались голубыми от энергии, что буквально фонтанировала в теле мужчины. Порванная одежда развевалась лоскутами, открывая вид на смуглое тело, покрытое старыми и новыми шрамами. Несколько кровоподтёков на теле, несколько свежих глубоких ран и просто царапин не красили мужчину, — но увы, такова доля боевого мага. В одной руке мужчина сжимал окровавленный клинок, типичного «ублюдка»* — на первый взгляд. В другой руке была зажата боевым хватом волшебная палочка. Этот человек, носивший все маски попеременно и кем только за свою короткую жизнь не побывавший, считал Подземелье Поттеров своим, по факту, домом. Здесь Лили и Джеймс снимали маски глупых гриффиндорцев и становились самими собой — отъявленными и прожжёнными, матёрыми волками, которых потрепала жизнь. Милашки снаружи и змеи внутри. Истинные слизеринцы. Блэк подбежал к малышам, и, взяв обоих на руки, начал тихо петь. Это была отнюдь не колыбельная — Блэк сроду не знал их! Древняя, как сам мир, литания на шумерском, олицетворяющая покой и умиротворение, лилась под каменными сводами грубоватым мужским тенором. Оба младенца успокоились, но брюнет не перестал петь. Второй в подземелье аппарировала, вся в крови, (как вы думаете, кто?) Беллатрикс Лестрейндж!.. Кудрявые волосы, ранее обрамлявшие миловидное личико, теперь слиплись — от крови и грязи. На лице же был безобразного вида рубец, свежий и всё еще открытый, и края раны уже почернели. Женщина с кукольным лицом, пухлыми губками, бровями «домиком» и холодными, яростными чёрными глазами, от которых по белку глаз расползались чернильные «щупальца» тьмы, была истинной дочерью своего Дома. Боевой тартен* — то, что частенько ошибочно принимали за юбку — был весь в подпалинах, а кое-где даже в дырках. Слегка разорванная одежда на теле была только свидетельством, еще одним подтверждением тяжелого боя. Женщина держала в одной руке рапиру, с вычурным эфесом и каким-то странным «револьверным барабаном» внутри, а в другой руке была зажата изогнутая волшебная палочка. Эта отъявленная «приверженка» Тёмного Лорда ни разу не поддержала его мнения. Но умения обмануть, запутать, навязать своё мнение, уйти от погони — сыграло свою роль. Вот только своих друзей Белла спасти не смогла… Женщина подошла к Сириусу. — Подготовь комнаты для малышей, прошу тебя, — сказала она ласково. Брюнет повиновался, передавая младенцев в руки растрёпанной воительнице. Женщина подхватила катрены литании покоя и умиротворения, вплетая в отголоски тенора Сириуса — мягкие и бархатные нотки женского сопрано. Последним в «Логово» примчался Северус Снейп. Кто бы видел сейчас этого мужчину — вовек бы не признал! Волосы были стянуты в низкий хвост, лицо закрывала полумаска на подобие венецианской — типичная маска Пожирателя Смерти, только не белая с серебрянным узором, и нифига не череповидная. Чёрная, с красными прожилками, маска облегала лоб, глаза, нос, надвигалась над верхней губой и закрывала уши. По маске шёл узор из розовых лепестков, цветов и побегов. Мантия на мужчине отсутствовала как таковая, — вместо неё был странного, (для магического мира), кроя костюм. Высокие сапоги на шнуровке, с рифлёной тракторной подошвой, широкие штаны из драконьей кожи, белоснежная — сейчас заляпанная кровью и с подпалинами — рубашка, и бронежилет-разгрузка — вольфрам-титановые пластины с алмазным напылением, обтянутые тонким слоем кевлара и драконьей кожи. И поверх всего этого — кожаная куртка. На поясе мужчины покоилась кобура с магическим вариантом «пустынного орла»*, в руке был зажат эсток, а другой рукой с волшебной палочкой мужчина зажимал пробитое насквозь плечо. Зельевар, тройной шпион, матёрый волк войны и просто человек, которому всё осточертело. Он, едва взглянув на Беллу, Сириуса и малышей, помчался в лабораторию. Туда же направились Белла и Сириус. Пока Сев варил зелья, Лестрейндж и Блэк усиленно думали. Думать надо было быстро, надо было принимать решение срочно. Война подошла к логическому завершению, — к кровавой бойне и «охоте на ведьм» самих ведьм. Да, они относились друг к другу почти никак, но у них всех было одно общее дело — воспитание малышей. Просто потому, что покойные — ныне покойные — Лили и Джеймс были каждому из них как часть семьи, пусть и по разным причинам. Беллатрикс была крёстной матерью обоих мальчиков. Северус был крёстным отцом Хагена, Сириус — Гарри. И, когда они проводили обряды крестин, уже подозревали что-то подобное. Когда котёл вскипел в последний раз обиженно хлопнул, потухая, огонь, Снейп обернулся к малышам Поттеров и двоим своим единомышленникам. — Полагаю, что кроме нас у этих бедняг никого нет, — «холодно» сказал зельевар. Дождавшись кивка, он продолжил: — А потому… Я, Северус Тобиас Принц-Снейп, клянусь жизнью, посмертием и Магией, что буду растить Харальда и Хагена Поттеров, как своих сыновей, отдавая им душу и всё, что знаю сам. Клянусь.  — Свидетельствуем!.. — произнесли двое оставшихся «женщин Бальзаковского возраста», и свистопляска началась по-новой. Пока те же клятвы произносили Белла и Сириус, малыши снова начали плакать. Когда Белла, раздобыв где-то молоко, напоила их, то Сириус, усмехаясь, произнёс: — Растите быстрее, дети подземелий…