Семья

Пожалуй, Николай ничего в этом мире не боялся. Да, переживал за Илюшку и родителей, но чтобы бояться… Впервые по-настоящему страшно стало, когда он понял, что придется встретиться с родителями Мирослава. Вживую, официально. Не помахать в камеру при видео-звонке и благополучно смыться, оставив омегу общаться с родными, а встать лицом к лицу и смело сказать: «Я альфа вашего сына и прошу у вас его руки». Мирослав, конечно же, уже давно согласился и надел помолвочное кольцо на палец, да и родительское благословение не требовалось, но Николай хотел сделать все по правилам. Он твердо сказал, что они едут в родной городок Мирослава знакомиться с его родителями и просить разрешения на брак. Мир тогда посмотрел на него широко раскрытыми удивленными глазами и полез целоваться. Ради такого Николай был готов выдержать любые испытания. Они отправились в конце февраля. Оставили Илюшку на попечение дедушек, загрузились в самолет и через четыре часа были на месте. Николай, привыкший к крупным аэропортам, в небольшом Томском немного завис, и рядом тут же заволновался Мирослав. Но альфа успокоился, крепче сжал ладошку омеги в своей и поцеловал его пальчики. Мир улыбнулся, Николай приободрился, и они зашагали к парковке, где их ждало такси. Места в квартире родителей Мирослава было немного, поэтому московские гости поехали заселяться в отель. Николай выбирал исключительно по картинкам на сайте бронирования и, как оказалось, не прогадал. Номер им достался большой, светлый, выполненный в белой цветовой гамме. На подставке около окна стояли сухоцветы, на столике — чайный набор и ваза с фруктами, в ванной дожидались два махровых халата, а из окна был вполне неплохой вид на окрестные заснеженные дома. Мирослав удивился интерьеру, Николай — цене. За одну ночь он заплатил всего две с половиной тысячи. После Москвы с ее нулями в счете Томск показался альфе просто раем. Они немного освежились в душе после дороги, разобрали вещи и завалились в кровать — все-таки ночной перелет крайне выматывающая штука. А вечером поехали знакомиться. Родители Мирослава жили в обычной серой пятиэтажке в двухкомнатной квартире на четвертом этаже. Двор тоже были типичным, но Николай вертел головой, разглядывая деревья, лавочки, заметенные снегом железные горки, представляя, что вот тут вот и прошло детство его омеги. Скорее всего двадцать лет назад тут было повеселее и поживее, а сейчас была только тишина и высокие белые сугробы. Альфа выдохнул морозный воздух и ближе притянул к себе Мирослава. Подъезд был без домофона, и они беспрепятственно вошли. В Москве в доме, где жили Николай с Илюшкой, был и шлагбаум на въезде во двор, и домофон, и консьерж, который знал всех жильцов. Николай в очередной раз одернул себя, мысленно упрашивая перестать сравнивать. Глупо сравнивать столицу и простой город далеко-далеко от МКАД. К счастью хоть дверь в квартиру была железная. Дверь открылась, и Мирослав нырнул в квартиру с радостным криком: «Папа!». Николай шагнул следом и застрял на пороге, потому что прихожая была очень маленькой, и ему с его двухметровым ростом и широким разворотом плеч было тесно. Мирослав между тем обнимал невысокого омегу, который причитал: «Сыночек, сыночек приехал!» и гладил его по волосам. Наконец омеги вдоволь наобнимались, отлипли друг от друга, и Мирослав шагнул назад, схватившись за Николая. — Пап, отец, а это мой Коля. За спиной у папы Мирослава появился альфа и положил руку ему на плечо. Они вдвоем уставились на Николая, отчего ему стало немного не по себе. Со своим первым гражданским мужем Николай знакомства с родителями избежал. Да и тот омега не горел желанием их друг другу представлять. Больше альфа ни с кем долго не встречался, так что Мирослав был его первым серьезным увлечением. Настолько серьезным, что Николай недавно сделал ему предложение. — Здравствуйте, очень приятно вас увидеть. Мирослав много о вас рассказывал, — проговорил Николай и протянул руку. Отец Мирослава, Андрей Сергеевич, ответил на рукопожатие и скрылся в комнате, а папа, Виктор Алексеевич, засуетился: — Давайте-давайте, раздевайтесь и проходите! Он ушел следом за мужем, чтобы не мешать. Мирослав стянул куртку, пристроил ее на вешалке, загнал ботинки в уголок и выпрямился, столкнувшись с Николаем. Омега нервно хихикнул и закусил губу. — Волнуешься? — Николай взял его за плечи, слегка сжал пальцы. — Есть немного, — признался Мир. — Все будет хорошо, — альфа коротко чмокнул омегу в губы. — Я буду очень стараться, чтобы им понравиться. — Спасибо, — прошептал Мирослав и вернул поцелуй. Взявшись за руки, они прошли в комнату, где Мирослав попал в крепкие объятия отца. Андрей Сергеевич с первого взгляда показался Николаю каким-то сухим и отстраненным, но теперь он увидел, насколько отец любит Мирослава. Они обнимались и о чем-то тихо-тихо переговаривались, посмеиваясь. — Ну все, — неожиданно появился Виктор Алексеевич из кухни, — их теперь друг от друга клещами не оттащишь. Так и будут весь вечер секретничать. — Это хорошо, — улыбнулся Николай, наблюдая за своим омегой и радуясь его счастью. — Хорошо-то хорошо, но стол-то накрывать надо! — отозвался Виктор Алексеевич. — Давайте я вам помогу, — вызвался Николай и получил благодарный взгляд. Он помыл руки в туалете и присоединился к старшему омеге на кухне. Кухня оказалась неожиданно большой для такой скромной квартирки. Там уместились холодильник, плита, стиральная машинка, большой разделочный стол и мягкий кухонный уголок с обеденным столом. Виктор Алексеевич вручил Николаю доску, нож и кусок сыра и велел красиво нарезать. Альфа улыбнулся, засучил рукава и принялся за работу. — Хорошо получается! — одобрил Виктор Алексеевич через некоторое время. — Стараюсь, — отозвался Николай. — Понравится хочешь? — лукаво протянул омега. Николай охотно кивнул и вздрогнул от следующих слов Виктора Алексеевича. Омега слегка похлопал его по плечу: — Не переживай насчет этого. Мы разделяем выбор Славочки. Ты там нравишься. Он отвернулся к плите что-то помешать, а Николай украдкой перевел дух. Неловкости, что характерна для всех таких встреч, за столом не было. Николай достаточно органично влился в общую беседу и смело высказывал свои мысли. Мирослав под столом иногда сжимал его колено, но в целом был спокоен и счастлив. Ужин прошел хорошо, и вечер, конечно же, не мог закончиться без традиционного просмотра детских фотографий. Мирослав слезно умолял папу не позорить его. — Неужели ты стесняешься своего альфы, зайка? — удивился Виктор Алексеевич. — Не стесняюсь, — буркнул Мирослав и покраснел. Невозможно стесняться того, с кем не так давно провел очень жаркую течку. — Хэй! — Николай приобнял его и чмокнул в щеку, отчего омега покраснел еще сильнее. — Мои фотки ты, между прочим, уже видел! И там было ого-го! — Ну это ты, — нехотя отозвался Мир. — А это ты, — Николай еще раз чмокнул его и удержал на месте, когда Мирослав захотел вывернуться и сбежать. — Мой зайка. Поэтому давай смотреть. — Пап! — взмолился Мирослав, протягивая к отцу руки. — Я тоже с удовольствием посмотрю старые фото, — Андрей Сергеевич даже придвинулся ближе. — Не так уж и часто мы этот альбом листаем. А так хоть себя молодого увижу. Полюбуюсь. — И ты туда же… — повесил Мирослав голову. Следующий час они листали альбомы и рассматривали фотографии маленького Мирослава и его молодых родителей. Никаких особо глупых или компрометирующих снимков не было, омега зря переживал, но он все равно бубнил себе под нос, закрывал лицо руками и просил перестать. Каждый раз Николай целовал его в щеку, Мир смущался, его родители улыбались и переглядывались. — А вот после этой фотографии Славочка сказал, что я снимать совсем не умею, и что он выучится на фотографа и будет всех сам фотографировать, — Виктор Алексеевич с любовью погладил снимок, где десятилетний Мирослав на отдыхе на море пытался удержать солнышко в ладошке. Но то ли фотограф не выставил кадр, то ли модель дернула рукой, но солнышко поймать не удалось. Николай чуть наклонился к фотографии, разглядывая заснятого малыша. У него была такая сосредоточенная мордашка и напряженная поза. Вот, наверное, было слез, когда выяснилось, что снимок не удался. — Вот, — Виктор Алексеевич взял в руки другую фотографию, — через шесть лет. Шестнадцатилетний Мирослав выглядел совсем по другому. Из позы исчезло напряжение. Он сидел на фоне закатного неба, а над его головой от горизонта до горизонта по дуге выстроились солнышки. — Он весь день потратил на съемку. Весь день проторчал с фотоаппаратом на пляже. А потом еще несколько дней это все монтировал, — в голосе Виктора Алексеевича сквозила неприкрытая гордость. — Папа! — в который раз простонал Мирослав. — Это очень красиво, — Николай взял снимок из рук старшего омеги и внимательно рассмотрел. Да, были видны некоторые огрехи, цвета неба недостаточно плавно переходили друг в друга, но все равно альфе понравилась эта фотография. — Ты такой молодец! — с искренним восхищением протянул он, глядя на Мирослава. Тот залился краской и уткнулся носом ему в плечо. Около одиннадцати они стали собираться в гостиницу. Оделись и долго прощались на пороге. — Приходите завтра с утра, — велел Виктор Алексеевич. — Будут блины. И он подмигнул Николаю, явно на что-то намекая. Николай пообещал, что они обязательно придут, и увел Мирослава, потому что их такси уже подъехало. — Ты не сердишься на меня? — спросил он, пока машина ехала по почти пустым улицам. — Сержусь, — Мирослав демонстративно сложил руки на груди. — А как мне загладить свою вину? — Николай чуть пихнул его плечом. — Есть один способ… — О-ох! Да! Еще! — выкрикнул Мирослав и ударил кулаком по кафельной стене. Николай, стоя перед ним на коленях, ухмыльнулся и принялся сосать активнее. Мир выбрал не слишком сложный способ извинений. Всего лишь минет в душе. Мог бы просто попросить, альфа бы и так его приласкал. Но желание омеги — для него закон. К тому же обиженного омеги. Поэтому он честно отработал наказание и понес своего разнеженного и не стоящего на ногах жениха в кровать. — Прощен? — уточнил Николай, накрывая их одеялом. — Прощен, — мурлыкнул Мирослав и удобно устроился в привычных объятиях.

***

Утром двор пятиэтажки понравился Николаю больше. Может от того, что светило солнце, и искрился снежок, может от того, что Мирослав хорошенько его объездил. Непонятно от чего, но альфа был спокоен и уверен в себе на все сто процентов. Дверь в квартиру им открыл Андрей Сергеевич, кивнул, мол «Заходите скорее», и скрылся в коридоре. Николай помог Мирославу избавиться от куртки и все время принюхивался — из кухни одуряюще пахло блинами. — Давайте скорее! — прокричал Виктор Алексеевич. — А то остынет все! Стол ломился от угощений. В центре стояло блюдо с блинами, накрытое стеклянной крышкой-куполом, а вокруг него в небольших салатниках были расставлены разные начинки, начиная от мясного фарша и заканчивая творогом, вареньем и сгущенкой. — Вау! — воскликнул Мирослав. — Папа! Какой пир! — Конечно, — Виктор Алексеевич снял очередной блинчик со сковородки, плюхнул его на плоскую тарелку, смазал маслом и подал мужу. Андрей Сергеевич с улыбкой забрал тарелку, втянул аромат и одобрительно цокнул. — Конечно пир. Праздник ведь! Виктор Алексеевич ловко влил на сковородку еще порцию теста и хитро подмигнул Николаю. — Масленица ведь, третий день. Традиция такая — к тестю на блины. Поэтому садись, зятек, угощать тебя буду! — и с этими словами Виктор Алексеевич усадил Николая на почетное место. Он тоже получил блин с пылу с жару, сложил его треугольником и с удовольствием откусил почти половину. Было очень вкусно. Николай расплылся в улыбке — такие традиции ему нравились. Весь завтрак Виктор Алексеевич подкладывал свежеиспеченные блины на тарелки мужу, сыну и будущему зятю. Особенно последнему. И пока Мирослав и Андрей Сергеевич съедали по одному блину, Николай расправлялся с двумя. Он вполне освоился за столом и делал себе конвертики с начинкой. В основном с мясом, а когда хотел немного передохнуть, то просто обмакивал блины в сметану. В общем, завтрак выдался обильным, и Мирослав вскоре выполз из-за стола с полным животом и отправился немного полежать, чтобы переварить всю гору еды, что успел съесть. Андрей Сергеевич вскоре отправился за ним, и Николай остался с тестем один на один. Виктор Алексеевич наконец отложил половник, лопаточку, которой переворачивал блины, налил себе и Николаю чаю и тоже уселся за стол. Теперь у них в ход пошли сладкие начинки, и альфа никак не мог определиться, что ему больше понравилось — мясо или творог. Одно он понял точно — домашние блины были в сто раз лучше покупных. «Надо будет испечь немного, как вернемся домой», — лениво подумал Николай, откидываясь на спинку кухонного диванчика и поглаживая себя по животу. — Молодец! — похвалил его Виктор Алексеевич. — Давненько у меня такого едока не было. — Спасибо, а я давненько блинов не ел, — отозвался Николай и искренне добавил: — Было очень вкусно. — Блины печь — это целая наука, — важно заметил Виктор Алексеевич, поднимаясь из-за стола и захватывая грязные тарелки. — Славочка вот никогда этим не занимался. Говорил, что возиться долго, а съедается все быстро. — Но это же правда! — прокричал Мирослав из другой комнаты. — Это смотря сколько теста сделать, — Виктор Алексеевич шагнул к мойке и сгрузил туда тарелки. — Чем больше теста сделаешь, тем дольше печь будешь, — не унимался Мирослав. Виктор Алексеевич отвечать на это не стал, только головой покачал и включил воду. — Давайте я вам помогу, — подорвался Николай. — Сиди отдыхай, — отмахнулся омега. — Как я могу сидеть, когда вы стоите! — Николай аккуратно оттеснил Виктора Алексеевича от мойки и взялся за губку. Старший омега немного последил из-за плеча альфы, как тот ловко управляется с посудой, одобрительно покивал и принялся убирать со стола недоеденное. Вместе они быстро со всем справились и присоединились к Мирославу и Андрею Сергеевичу, отдыхающим в гостиной. Мирослав дремал на диване, его отец сидел с газетой в кресле. — Сонное царство, — улыбнулся Виктор Алексеевич. — Напоминает старые добрые времена, когда Славочка прибегал с учебы, сметал обед и уходил делать уроки, а я потом находил его на кровати в комнате спящего. Он оправдывался, что прилег всего лишь на секундочку и спать не собирался. — А я и не собирался, — сквозь дремоту пробурчал Мирослав. — Нисколько не изменился, — покачал головой Виктор Алексеевич. Николай с удовольствием слушал рассказы старшего омеги про детство и юность Мирослава, ведь сам Мир никогда не рассказывал про себя чего-то смущающего, а альфе хотелось знать про него все-все. Поэтому он, повинуясь указанию Виктора Алексеевича, устроился на диване и уложил ноги Мирослава к себе на колени. Виктор Алексеевич уселся с другого края и заменил Миру подушку. Он принялся мягко перебирать волосы сына и рассказывать про него разные истории. Мирослав, все еще полуспящий, реагировал на его слова и бурчал, что все, что он рассказывает — это наглая ложь. Виктор Алексеевич закатывал глаза и кивал головой, мол, «Да-да, ложь». Изредка в беседу включался Андрей Сергеевич, но он сегодня был целиком и полностью на стороне сына. Когда же в разговоре наступила небольшая пауза, Николай услышал вопрос, которого, собственно, ждал: — Николай, а как вы познакомились? — Виктор Алексеевич склонил голову к плечу, с интересом глядя на Николая. — Пап, я уже вам рассказывал! — взбунтовался Мирослав. — Это твоя версия, а я хочу выслушать вторую сторону. — О-о-о! — простонал омега и уткнулся носом папе в живот. — Мы познакомились на танцевальном турнире, — поглаживая ноги Мирослава, отозвался Николай. — Мир фотографировал, а я был с… сыном. Он у меня танцами занимается. Судя по тому, как закивали родители омеги, они были в курсе, что у Николая есть ребенок. Но никакого пренебрежения он не заметил, поэтому продолжил, припоминая события годичной давности: — А потом я пришел к Мирославу в студию, чтобы сделать фото на паспорт. Он тогда болел, и я принес ему лекарство и банку малинового варенья. — Это было лишним, но все же вышло достаточно мило, — подал голос Мирослав, а его родители легко рассмеялись. — И наконец в следующий свой визит в студию я пригласил его на чашку кофе, — закончил Николай. — И между вами сразу заискрило? — полюбопытствовал Виктор Алексеевич. — Папа! — уже натурально взвыл Мирослав. — Сразу, — Николай удержал своего сильно смущенного омегу на месте, прижал к своему боку и одобрительно погладил по спине. Мир затих, уткнувшись ему в шею носом. — Но переехать ко мне он согласился только пару месяцев назад, после того, как я сделал ему предложение. — Славочка у нас всегда был обстоятельным, — покивал Виктор Алексеевич. — Так вы сейчас втроем живете? — Да, я, Мир и Илюшка. — А с кем сейчас ребятенка оставили? — вдруг спросил Андрей Сергеевич. — Чего с собой не взяли? — С моими родителями, — обернулся к нему Николай. — У него школа и тренировки постоянные. Ему нельзя пропускать, турнир скоро, тренер нас по головке не погладит за прогулы. — Спорт — это хорошо, — одобрил Андрей Сергеевич. — А мы со Славкой как славно в детстве в бадминтон играли во дворе. Помнишь, сынок? — Помню, — кивнул Мирослав, и Николай кожей ощутил его улыбку. Они поболтали еще о какой-то ерунде, Николай немного рассказал о себе. В основном про учебу и работу, совсем мало про Илюшку, потом они пообедали, и Николай с Мирославом уехали в гостиницу. — У тебя чудесные родители, — подлез альфа под бок своему омеге. — Я рад, что они меня приняли. И они так тебя любят. — Любят, — эхом отозвался Мирослав. — Эй! — потормошил его Николай. — Ты чего куксишься? — Я не куксюсь. Ой! Не кукшусь. Блин! — в сердцах воскликнул омега. — Вот умеешь ты меня запутать! — Умею, — самодовольно ухмыльнулся альфа и полез целоваться. Мирослав ничего не имел против поцелуев и охотно ответил, а дальше одежда отправилась на пол, и они на некоторое время выпали из реальности.

***

На следующий день Мирослав устроил Николаю небольшую обзорную экскурсию по городу. Показал достопримечательности и свои собственные памятные места. Ни в каких музеях они, конечно, не были, но поднялись на Воскресенскую гору, сходили в городской сад и на центральную площадь. Налазились по сугробам, промерзли насквозь на набережной и долго отогревались в душе, а потом и в кровати. К родителям решили вечером не ездить, и Николай пригласил их на следующий день на ужин в ресторан. Он погуглил и нашел масленичные традиции. Если в среду ходили к тестю на блины, то в пятницу уже зять принимал гостей. Николаю принимать тестя было негде, поэтому он забронировал им столик. Нашел ресторан знакомой сети, где всегда было красиво и вкусно, заказал родителям Мирослава такси и помог устроиться за столом. Андрей Сергеевич и Виктор Алексеевич приоделись. Было видно, что костюмы они надевали редко, но все равно старались соответствовать месту. Сидели за столом непринужденно и старались сильно головами по сторонам не вертеть. Николай заранее договорился с официантом, что меню с ценами будет только у него, чтобы будущие родственники не паниковали и не скупились. Меню радовало разнообразием. Несколько видов закусок: холодные, горячие, мучные, — салаты, супы, вторые блюда, гарниры, мясо на мангале и большой раздел с десертами. Даже глаза разбежались! Хорошо, что около каждого блюда была картинка и примерный состав, чтобы гости могли сориентироваться. Наконец, заказ был сделан, Николай дополнил его бутылкой красного вина, и их «вечерки» начались. На удивление, темы для разговора не заканчивались. Они немного обсудили свадьбу, и родители согласились, что разумнее молодым расписаться в Москве, а Андрей Сергеевич и Виктор Алексеевич просто приедут на торжество. Дальше Николай поделился планами строительства дома. Участок на примете у него уже был, они выбирали его вместе с Мирославом и Илюшкой. Оставалось определиться с самим домом. Нужно было что-то просторное, но не громадное. Обязательно с гаражом и большой территорией, потому что одного ребенка Николаю было мало, а детям нужно было место. Они с Мирославом пока это не обсуждали, но альфа надеялся, что омега родит ему еще одного сына. Поговорили они и про Илюшку. Николай с улыбкой и теплотой в глазах рассказывал про сына, про его танцевальные успехи, про учебу. Про их полное понимание с Мирославом. Илюшка сразу его принял и полюбил, как родного папу. Даже звал иногда «папой», забывшись. Мирослав его не поправлял, было видно, что это ему приятно. Виктор Алексеевич предложил им всем приехать еще раз в гости, но уже вместе с Илюшкой. Раз его сын принял этого мальчика, то и он хотел с ним подружиться. В общем, они закончили за полночь. Вдоволь наелись, приговорили две бутылки вина и из-за стола поднялись немного захмелевшие. Николай рассчитался, оставив в провинциальном ресторане сумму, почти схожую с московской, соберись они с Мирославом на свидание. Но альфе было не жалко. Они славно посидели, поговорили, стали еще чуточку ближе друг к другу. Он вызвал такси сначала для родителей Мирослава, а потом и они с омегой уехали в гостиницу. Мирослав, захмелевший и осмелевший, лез к нему в такси целоваться и жарко шептал на ухо, что хочет его, аж зубы сводит. Николай посмеивался и отводил шаловливые ручонки Мирослава от своего паха. Он не был против секса, но знал, что ничего путного у них не получится, потому что Мир уснет в самый ответственный момент. Поэтому он слегка поддался на пьяные поцелуи омеги, уложил его в кровать, навис сверху, разглядывая красные щеки и мутные от алкоголя и похоти глаза. Мирослав хихикнул и эротично, как ему казалось, закусил губу. Он выкинул руки вверх, обхватил своего альфу за шею и потянул к себе. Николай аккуратно улегся сверху, придавив его своим весом, и жарко впился в губы. Мирослав отвечал со всей доступной ему энергией, но чем дольше длился поцелуй, тем тяжелее ему было моргать. Да еще и альфа гладил его по вискам медленно-медленно. Николай поднялся с омеги, чтобы раздеться, и делал это абсолютно неторопливо. Мирослав поднялся на локти и следил за этим ленивым стриптизом, пытаясь не упустить ни единой детали, но глаза сами закрывались. Если альфа продолжит в таком духе, то ничего у них не выгорит. Поэтому Мирослав протянул руки и рухнул спиной на кровать. Держать свое тело вертикально у него совсем не было сил. — Ну иди же ко мне! — прокричал он из подушек и сжал несколько раз пальцы. — Я так тебя хочу… — А я-то тебя как хочу, — в тон ему отозвался Николай и снова оказался сверху уже без хенли. Он улегся немного сбоку и погладил Мирослава по щеке. Тот потянулся за прикосновениями, прикрыл глаза и растянул губы в блаженной улыбке. Еще несколько секунд, и омега уже сопел приоткрытым ртом. — Хочуха мой, — проворчал Николай, поглаживая Мира по щеке и любуясь его длинными ресницами и аккуратным носиком. — Люблю тебя. Он наклонился, коротко чмокнул омегу в губы и очень осторожно раздел, боясь потревожить его сон. А потом освежился в душе, поговорил с папой, пожелал Илюшке спокойной ночи и устроился рядом с Мирославом. Тот даже не проснулся, только смешно сморщил нос, когда Николай случайно капнул на него водой, что скатилась с его волос. Альфа удобно устроился рядом с омегой и счастливо вздохнул, засыпая. Он реально был очень счастлив.

***

Они улетали в воскресенье в восемь утра. Андрей Сергеевич и Виктор Алексеевич приехали в аэропорт, чтобы их проводить. Мирослав долго с ними обнимался и что-то шептал сначала отцу, потом папе. А потом украдкой смахнул слезинки из глаз. Николай прижал его к себе, успокаивающе погладил по спине. — Ну что, ребятки, были рады вас увидеть! — Виктор Алексеевич старался звучать радостно, но видно, было, что очередное расставание с сыном давалось ему нелегко. — Приезжайте почаще, — попросил Андрей Сергеевич. — Мы постараемся, — улыбнулся Николай. Он выпустил из объятий Мирослава и шагнул к его родителям. Хотел пожать руку, но его грубовато захватили и крепко обняли. — Ты хороший альфа, — сказал Виктор Алексеевич. — И любишь нашего Славочку. Береги его, он у нас один, кровиночка наша. — Только посмей обидеть, — сурово начал Андрей Сергеевич, но стушевался, устыдившись своего тона. — Я никогда его не обижу, — серьезно пообещал Николай. — Клянусь вам. — Я знаю, сынок, знаю, — Андрей Сергеевич похлопал его по спине. — Добро пожаловать в семью. Николай обнял родителей омеги в ответ и понял, что они теперь в какой-то мере и его родители тоже.