Реквиём.

Злая ведьма отравила яблоко, только не учла, что оно, благодаря отраве, быстро испортилось. Пришлось гоняться с клюкой за красавицей по двору, попутно отбиваясь от лаявшего пса. Опустевшая лаборатория выглядела сиротливо. Чистая скатерть на операционном столе, приборы с длинными лианами проводов, навешенных на них. Лишь на столе рабочего стола разгонял темноту плоский экран монитора компьютера. Над которым склонилась фигура. Свет очертил лицо с заметным шрамом наискосок у края губы. Он же окрашивал кожу и волосы в мерно-голубой цвет из-за чего герой видео был похож на покойника, лишь недавно поднявшегося из могилы. Пальцы мелькали у компьютерной мышки, стараясь не касаться клавиш. Кнопки на подручном управлении и клавиши клавиатуры громко щёлкали, заставляя нервничать. Со временем этот фантомный страх прошёл. Как помнил М-21, в дальнейшем он без пиетета (пиетет – это глубокое уважение, почтение или благоговение перед кем-то,кого люди склонны уважать.) пользовался и тем и другим. За спиной выросла громадная тень, впрочем, не замеченная первым. Однако экран высветил розовое лицо в знакомых дорожках вздутых вен. Амбал тихо похлопал по плечу своего напарника, тот сдёрнул его руку, уткнувшись в экран. Тогда пальцы предупреждающе сжали плечо, и двадцать первый отлип, наконец, от информационной машины. Они едва успели скрыться, как вспыхнул свет, в комнату прошёл лаборант в белом халате. Целеустремлённо подошёл к столу, отодвинул стул и сел, уставясь на экран. Модифицированные прокрались к выходу, особо не усердствуя, осторожно открыли дверь и выскользнули из камеры. - Это вы так, как я понимаю, информацию добывали. - Один из способов. Но, если союз знал, что мы что-то вынюхиваем, почему они не вмешивались? Камера поймала огромную арену, на которой стояли люди. Все были одеты одинаково, в плотную рубашку и брюки, разве что по цвету отличались. - ТЦ! - вырвалось у оборотня, но он продолжал смотреть. Остальные хранили гробовое молчание, если не считать того, что Тао сделал попытку незаметно вытащить свой длинноствольной пистолет. Люди всех форм и размеров. Высокие и низкие, мускулистые, поджарые, качки и напоминающие живые скелеты. Многие держались на ногах лишь благодаря посторонней помощи. Все они инстинктивно разбрелись на группы, державшиеся, впрочем, поближе друг к другу. - Да начнётся, жатва! Раздался над головами искажённый магнитофоном голос. - Здесь собрались те немногие, кто прошёл все испытания болью. Эксперимент завершился, вы стали не нужны. Для нового вы не подходите, силой не обладаете, выжили только чудом, с чем вас и поздравляю. Сегодня вам дан последний шанс завоевать себе свободу. Одна из этих дверей ведёт наружу. Кто первым выберется из лабиринта, получит право на жизнь. Через десять минут выпускаю собак. Модифицированных. Время пошло. Закадровый, невидимый, голос равнодушно проговорил, поясняя. - Пятнадцать дверей арены ведут в запутанный лабиринт, наполовину созданный природой в естественных условиях. Когда союз окопался в этих местах, это была их первая база, сейчас заброшенная. На руках подопытных вживлены датчики слежения, по всем проходимым местам установлены камеры. Приятного просмотра, доктор. Такео даже заикаться начал. - Н-ну я зн-на-аю кон- конечно, там была арена, а две- ери вели в кат-таком-бы, чтобы зап-переть монстров в-вну-внури, не вы-пуская их наружу. Раньше практиковалась такая форма защиты... Затем стали это использовать чтобы выяснить возможности и командную работу мутантов. Но такое... - Мы шутили даже, что из этого лабиринта нет выхода. - добавил Такео. М-21 ничего не сказал, продолжая наблюдать за развитием событий. Мутанты тут же ринулись в разные двери. Всего их было пятнадцать, равномерно разбросанных по всей арене. Три двери никуда не вели, за ними оказалась стена. Один модифицированный попытался пробить её своим плечом, не преуспел, а руку вывихнул. Второй постукивающий стену достукался, его подстрелили. После этого народ двинулся в лабиринт через все открытые ходы. Картинка теперь шла монтированная, в которой соединили кадры, погружая зрителя в целый фильм. Группа модификантов, рассредоточившись, цепочкой торопливо двигалась вперёд, поворачивая наугад. Пока не попала в небольшую, заброшенную комнату, на стенах которой висели цепи, в стороне стояло готовое к работе пыточное колесо. Если верить названиям на картинках по средневековой истории. Отдельная песня, висящие на стене "орудия труда", насквозь проржавевшие, рассыпавшиеся на части, добитые временем. По более тёмным пятнам стен можно было судить об их форме. Да парочка ржавых гвоздей неизвестного назначения как-то умудрились сохраниться до этого момента. По углам стояли чашки, огромные, размером с блюдо, на трёх, перекрещённых, железных ножках. На краю нескольких висела белая паутина, сиротливо выделяющаяся среди других. Жутковатое приспособление, похожее одновременно на стол и на дыбу, расположилось в центре. - Вот ведь! Сказал один из мутантов, другой поспешно захлопнул дверь. - Ещё выход есть? Третий, откинув чашу в сторону, взял ножки держателя и попытался ими забаррикадировать дверь. - Целых два. Яркое освещение никуда не делось, позволяя комфортно рассматривать место действия и наблюдать за представлением. Внезапно один из них повалился на пол в приступе судорожного кашля. Человек не мог вдохнуть, как тут же кашель раздирал горло, буквально выталкивая нечто из тела. Вместе с кровью и жидкостью, которая иногда плавала на её поверхности. - М-76!!! - Не мешай ему. - Но... - Ему уже ничем не поможешь. М-76 надрываясь кашлем, захрипел, повалился на пол, содрагаясь в конвульсиях. Изо рта потекла слюна, широко открытые красные глаза, с совершенно фиолетовым, чёрным зрачком, выдавили из себя две слабенькие дорожки кровавых слёз. Он был самым щуплым из них, и самым слабым. Мутанты не успели его оплакать, в полной тишине раздался тонкий писк. За ним другой, затем, третий. И вскоре вся камера резонировала в ультразвуковом диапазоне, находиться рядом с которым не было никакой возможности. Зажав руками уши вся группа покинула место происшествия в первую попавшуюся открытой дверь. Едва люди ушли, выбежала крыса. Обыкновенная, большая крыса. Чутко принюхиваясь и прислушиваясь, убедилась, опасностью не пахнет. Пахнет свежим мясом. Слишком свежим. К ней выбежала другая, присела рядом и тоже, принюхалась. Затем обернулась к первой, обнюхала уже её, расчесала шёрстку, потыкалась носом. Казалось, будто крысы разговаривают. - Чего не ешь? - Да вот, думаю, может, подождём? Пока не приготовится. Как нибудь... - Не теряй времени, ешь! Нас здесь много. И не все согласны ждать. На пол комнаты посыпались крысы, целый ковёр из живых проворных тушек. Подбежав к телу, они принялись сноровисто работать зубами, и то, что труп иногда дёргался, их не смущало. Коридор. Размеренный топот ног. Прерывистое дыхание, и жуткий вопль эхом прокравшийся по стенам, сменившийся рычанием, хрустом костей, утробным чавканьем мощно работающих челюстей. Это были всего лишь звуки, но по всему телу волоски вставали дыбом, образуя мурашки. Группы мутантов бегали уже с оружием, которое они нашли в комнатах, если там что-то подобное ещё оставалось. В другой комнате мутанты убивали друг друга. Обезумевшие от страха люди, точнее нелюди, молча боролись за право первым перегрызть шею своему противнику или раскроить ему череп. Победители, тяжело дыша, переглядывались, и вновь бросались друг на друга. Так продолжалось до тех пор, пока не остался один. Он, с отчаянием, из последних, оставшихся сил, ломал руку трупа, стараясь сломать её таким образом, чтобы кости торчали наружу. Не успел. Дверь влетела внутрь и на выжившего накинулся один из церберов. Модифицированных союзом собак. Который мгновенно порвал ему горло отделяя от тела вместе с головой. Мощные челюсти, усеянные пятисантиметровыми зубами. Крупная голова на короткой шее. Длинные, толстые, крепкие когти на мощных лапах. Квадратная грудь, поджарое тело. Вместо шерсти, крокодилья кожа. С рисунком из мелких ячеек. Короткий голый хвост. На лбу угадывается третий глаз, который ведёт себя, как некий орган. Уши заменила жабренная пластинка. Несколько его собратьев, отличающихся лишь немногими особенностями, тут же принялась пожирать трупы, но к добыче вожака никто не проявил интереса. Самая сладкая, достаётся самому сильному. Коридор и топот ног. Уже такая знакомая, непонятно чем, группа. Ход вывел их в небольшую пещеру которую прорезали уже другие ходы. Мутанты остановились, чтобы отдышаться. И обсудить планы. - Куда теперь? Никто не ответил на этот вопрос. - Нас всего трое. - И что с того? Молчание, тишину которого прервал осторожный, услышанный на грани слуха, писк. М-21 сделал глубокий вдох. Место ему не понравилось. Осторожно встал, чтобы прокрасться к тому коридору, из которого они сюда и попали. - Там пахло... Смертью. Прохрипел двадцать первый, качаясь на волне своей памяти. Зрители насторожились. Нобоесс отпил чаю. - Вкусно. Сказал он. Оборотень чихнул. - Подтвердил. Заметил учёный, скрестив руки, пальцы которых сжались в кулак. Копьё, учуяв слабину, рванулось было и тут же забилось куда подальше. Эта ярость была обращена на него самого. За всё время своей службы оно не сталкивалось с таким... Вот с чисто человеческим упрямством, это да, а вот с этой, конкретной злостью, впервые. И первый раз испугалось, что его сожрут. Была такая слабость. Минутная слабость. Та, которая не имеет никакого значения. То, что умерло однажды, не может умереть во второй раз. И плевать, что со стороны всё выглядит, как попытка себя успокоить. Вечно голодной силе учёного спокойствие не нужно. Я ГОЛОДЕН! Спокойно!!! Рявкнул Франкенштейн, продолжая наблюдать за событиями на экране. Звук раздавался со стороны небольшой щели, эмыч, соблюдая осторожность, приблизился. Молниеносный рывок, размазанное пятно на видео, в руке модифицированного испуганно визжала молодая крыса, пытаясь извернуться и укусить за палец. Слегка сжав пальцы, мутант раздавил тушку. Из открытого рта вытекала кровь пополам с внутренностями, из глаз текли кровавые дорожки, косточки слегка хрустнули, звук скорее ощущался, чем был слышен. Подняв трупик к лицу, М-21 слизнул кровь. Ощутив чьё-то внимание к своей персоне, он обернулся. За ним, приподняв бровь, скептично улыбаясь, наблюдал М-24. Третий, М-25, метался по пещере, пытаясь сообразить, в какую дыру им теперь соваться. Из коридора прокатился рокот, который подстегнул мутантов спрятаться, зацепившись за потолок. Какая-то камера оказалась перед лицом двадцать первого. Хмуро разглядывая непонятное приспособление, которое наталкивало на ассоциации, мутант, одним движением сорвал камеру, срывая провода. Замелькавшие всполохи тут же заменила другая картинка, на которой эмыч отбивался от четырёх церберов. Бросив в одну зверюгу предмет, зажатый в руке, он подпрыгнул, изворачиваясь в воздухе, пропуская атаковавшую ноги тушу второго противника. Тот на брюхе затормозил перед первым, и тихонько, ползком, поспешил уйти с дороги. Третий цербер приближался мелкими шажками, будто пританцовывая, приземлившись, мутант оказался нос к носу с ним. Без лишнего шума цербер щёлкнул зубами, рывком толкая тело вперёд. Жертва обстоятельств нашла оригинальное решение. Чуть отпрянув, от мощных челюстей, слегка поморщившись от запаха изо рта зверя, никогда, наверное, не чистившего зубы. Как и он сам, впрочем. М-21 изо всех сил, ладонями, ударил его по жабреным щелям. Инстинкт рванул тело в сторону, совершая перекат, эмыч не заметил, как на руках вытянулись, заострились когти. На том месте, где он сидел, "общаясь" с цербером сомкнулись зубы самого первого. Эта картинка, едва уловимая, тут же превратилась в размытое движение, в нос ударил знакомый запах, ассоциировавшийся с пастью "старого" знакомого, инстинкт стразу рванул тело чуть вперёд, опасность встретили когти, полоснувшие по шее. Цербер взвизгнул, тонко и пьяно, как щенок, упал на пол, под ноги отскочившему полуоборотню. Другие звери ждать не стали, а эмыч? Позволил инстинктам вести его в этом бою. - Эти движения, - задумавшись, пробормотал учёный, - по-моему, их я уже где-то видел. - Так двадцать первый всегда так дерётся. - ответил Тао. - Нет, эти - другие. - заявил Ландегре. - Музака так играет со щенками. - пояснил Нобоесс, отвлекаясь от чашки, которую держал у рта. Музака?! Вождь оборотней?! Так играет со щенками, ой черти, с детьми своей стай?! Ангелы и демоны! Где-то в небесной канцелярии. - Пришёл запрос. Манхва. Корея. Ну, люди на блюде!!! Ничего попроще придумать не могли?! - Отказать. - Однозначно. - Пришёл запрос! Чертям. С собой брать розги и драть ... Что? - Так что драть-то? Кожу? Кору? - эмммм. Тебя. - Стоять, бояться! - Ха-ха-ха!!! - Счас, обдерём. - Кого?! Куда?!! Стоять! - Главное, вовремя унести ноги. Желательно в комплекте с головой и остальными частями тела. - Пришёл запрос!!! - Пусть подождёт! - Да ёлки иголки! Запрооооос!!! Франкенштейн ругался, мысленно, долго и со вкусом, всеми эпитетами, знаками препинания и этажами мегаполиса.