подчинись мне

      Янтарные глаза Смита в темноте коридора рассматривают парня перед собой. Его взъерошенные светлые волосы, что слегка вспотели. Ярко зелёные, слегка помутневшие глаза. И мешки под глазами.       Ллойд пропускает все вопросы мимо ушей. Желает пойти в свою комнату и просто отдохнуть. Говорить нет сил, в особенности со Смитом, что так взволнованно опускает свои ладони на его плечи. — Малыш, где же ты был? — его голос тихий и охрипший. — Я уже говорил, Кай. — Ллойд выдыхает, отцепляя от себя влажные ладони Смита. — Дай мне отдохнуть, пожалуйста.       Парню не остаётся ничего. Ему приходится сдаться и отступить на шаг назад. Он наблюдает за тем, как Монтгомери поспешно стягивает с себя кроссовки, небрежно бросая их в углу, и, захватив портфель, молча уходит в свою комнату.       Тихий хлопок двери. Брошенная сумка на пол. И Гармадон уставше опускается на кровать, утыкаясь носом в подушку. Он засыпает почти сразу, пока надеется проспать весь день. Но как бы сильно он не хотел отоспаться, просыпается каждые полчаса.       Перед глазами раз за разом появляются чёрные, до жути знакомые фигуры. Гармадон постоянно дёргается, просыпаясь с сухостью во рту. Дрожь ощущается по всему телу, когда он весь вспотевший пытается открыть жгущие глаза.       Не может точно вспомнить, что ему снилось, но отвратный осадок внутри даёт о себе знать.

***

      Билл появляется перед Элеонорой, которая занята разбором документов в школе. Девушка не обращает внимания на другого, пока он не хлопнет ладошками по столу. — У тебя должна быть уважительная причина, чтобы отрывать меня от дела. — фыркает, сжимая пальцы на листках сильнее. — Вижу, ты занята. — демонстративно крутит ладонью в воздухе. — Как жаль, а я ведь хотел рассказать, что Ллойд спит дома благодаря мне. — тихо говорит, делая вид, что это абсолютно не важно. Направляется в сторону двери, как девушка резко поднимается на стуле, прося рассказать о произошедшем. — Ну... раз всё-таки интересно, то я расскажу обо всём. — Рассказывай. — требовательный голос Элеоноры вызвал улыбку на лице парня. Девушка откинулась на спинку компьютерного кресла, скрещивая ладони на груди. Сейчас она ждала ответов.

***

      Когда погас свет по всем вагонам, Ллойд отступился назад. Поезд начал движение в кромешной темноте. Окружающее его безмолвие не могло не пугать.       Он хотел кричать. Сам не понимал почему и зачем, но пытался. Его срывающийся голос на крик пожирался пустотой вагона.       Вымотался Ллойд довольно быстро. Он остановился, облокачиваясь на поручень спиной. Пытался понять, каким образом он вообще оказался в подобной ситуации. Ведь Гармадон не сделал ничего плохого, чтобы с ним происходило что-то подобное...       Из спокойных, рассудительных мыслей с попыткой понять происходящее, но уже с лёгкой тревогой из-за неизвестности, парня вывел до жути знакомый голос.       Это был Кай. Он медленно приближался к нему с другой стороны. Но что-то в Смите изменилось. Этот надменный взгляд, что был ещё хуже, чем в сентябре. Ллойд попятился назад, но запнулся об собственную ногу, начиная падать. Благо он смог удержать равновесие, крепко, до боли сжимая поручень в левой ладони. Когда Монтгомери поднял взгляд на подошедшего к нему, сердце бешено забилось, отдавая болью. Ему не хватало рядом Кая, но не такого.       Головой Ллойд понимал, что Смита не может быть здесь, но на секунду появившийся мягкий взгляд с тёплой улыбкой заставили отбросить все мысли. — Как думаешь, может тебе остаться здесь? — нежный тон голоса Кая с его прикосновением холодных пальцев к щеке Ллойда. — Что? — Монтгомери не понимает парня перед собой, что стоит почти вплотную. Он поспешно делает шаг назад, чувствуя угрозу. — Нет, ну правда, малыш, — взгляд снова становится холодным и пустым, Гармадон не узнаёт его. — Мне уже изрядно надоело играться с тобой.       Нет, это неправда! В смысле играться? Этого не может быть, не после тех нежных взглядов и милых слов. Эти дни не могли быть игрой, да?       Ватные ноги перестают держать парня, когда Смит вновь подходит ближе. Ллойд садится на пол, сжимая влажные ладони на своих коленях. Он поднимает голову вверх, чтобы посмотреть на Кая, который опускается на корточки. — Какой же ты глупый. Такого, как ты, довольно весело дурить. Стоит лишь пару раз отнестись к тебе по-хорошему, как ты сразу становишься зависим от этого человека. — Голос Смита звучит грубо. Его пальцы нежно проводят по вспотевшему лбу, а после начинают тыкать, сначала слабо, но с каждым разом сильнее. — Ещё в сентябре я сказал тебе подчиниться мне, стать моей послушной игрушкой. — Нет! Ты не Кай, кто ты? — последние здравые мысли, что посещают его голову. Ллойд не верит этому парню перед ним. Знает, что это не настоящий Смит, но всё равно каждое чужое слово приносит боль.       Монтгомери хочет поднять руку, чтобы оттолкнуть чужую ладонь, но сил нет. Он может лишь закрыть глаза и склонить голову, упираясь ей в дрожащие колени. Попытаться исчезнуть и вернуться домой. Но это оказывается тщетным, кажется, бесполезно даже закрывать уши, голос Кая словно внутри головы. — Как кто? Это Кай Смит, мой старший брат, — Монтгомери слышит добрый голос Нии совсем рядом.       Ему приходится открыть глаза, чтобы удостовериться в подлинности людей рядом с собой.       Монтгомери громко сглатывает. Он не понимает, когда стих гул поезда и он вместо вагона оказался в чёрной, без начала и конца комнате.       Тревога одолевает лишь сильнее. — Неужели ты думал, что мой братик влюблён в тебя? — заданный девушкой вопрос заставляет сжать зубы и тихо прошептать: «Заткнись». — Боже! Реально думал? Это была игра, он всегда поступает так с новенькими... Как же хорошо, что и мне больше не нужно притворяться и казаться хорошенькой.       Нет. Это неправда, ему точно это кажется. Кажется..? Тогда почему он не может сдержать слёз. Почему слова Кая так резко изнутри? Может, потому, что на подсознательном уровне он боялся, что Смиту и вправду нет до него дела? Или это из-за неуверенности в себе, которую он так пытался скрыть?       С каждым новым словом от Смитов Ллойд теряет контроль. Он верит. Убеждается, что на самом деле никому не нужен, даже самому себе.       Критическим моментом убеждения становится появление Элеоноры, которая убеждает парня, что сближалась с ним только из-за того, чей он сын. Но, как понял Ллойд после, это было не самым худшим до появления размазанной чёрной фигуры отца, что клялся в своей любви, утверждая, что он единственный, кто ценит его.       Монтгомери уже тянул руку навстречу любящего его отца, как её резко обхватили тёплые пальцы. Переведя взгляд, Ллойд увидел опускающегося на колени Билла. — Ну и что за глупый ребёнок? — спросил тот в пустоту, замечая, как ярко-зелёные глаза сереют с каждой новой секундой.       Билл говорит ещё что-то, но все его слова Гармадон пропускает мимо. Ллойд смотрит в одну точку позади парня, не понимая, когда и куда пропали все остальные. И тогда парень понимает, что он не сможет достучаться обычными словами до другого. Остаётся лишь схитрить. — Так веришь лживым словам, а не фактам и взгляду.       Билл касается влажных от слёз щёк, аккуратно стирая их, после чего соприкасает лбы.       Перед закрытыми от усталости глазами вспыхивает яркая вспышка — воспоминание. Тот самый день, когда Кай пояснял тригонометрию. Но теперь Ллойд видит весь тот день не своими глазами, а издалека, наблюдая, как Смит поправляет ему волосы или гладит их, хваля парня за правильные ответы.       Монтгомери замечает и то, насколько близко они сидят. Как Кай не смотрит в учебник и тетрадь, просто наблюдая за задумчивым лицом парня, и улыбка сама скользит на лице. На пару секунд видит и поднятую ладонь Смита, который явно хотел коснуться, но так и не смог, сжимая пальцы в кулак и поспешно убирая руку подальше.       Сцена сменяется новой. Ллойд наблюдает за тем, как Кай нежно, совсем аккуратно, словно боясь навредить, подхватывает его спящего на руки. Это был тот самый день, когда Монтгомери уснул на чужих коленях, а после проснулся в своей комнате. И теперь он точно знает как оказался там и насколько долго Смит сидел на стуле рядом, просто наблюдая и ласково гладя его волосы, улыбаясь уголком губ. — Неужели человек, которому всё равно будет настолько чуток к тебе? — приятный голос Билла покрывает воспоминания. — Где настоящая правда? — спрашивает минут через пять, не смея открывать, боясь пропустить хоть одно из воспоминаний связанным с Каем. — Правда в том, что тебя все ждут и переживают.       Перед глазами возникает вид выматонного Кая. Выглядит он мягко говоря не очень, мешки под глазами, бледность лица, и этот пустой взгляд, от которого болит сердце. Ллойд не верит, что Смит может выглядеть подобным образом. Настолько... разбито? — Что с ним? — тихий вопрос Ллойда с неконтролируемой дрожью рук и голоса. — Он волнуется, потому что ты всё ещё не вернулся.       Прежде чем открыть глаза, Билл показывает настоящее. Разбитого Смита. Монтгомери видит, как из рук Кая падает кружка. Парень хочет поднять осколки, но не может, наблюдая лишь за своими дрожащими пальцами. — Это же к плохому, да? — голос Смита охрипший и тихий. — Ния, сделай Каю новый чай, я уберу осколки. — Элеонора поглаживает плечи племянника. А Ллойд впервые видит, чтобы у неё были серые локоны.       Монтгомери задерживает дыхание, чувствуя ком в горле. Он вжимает ногти на пальцах в свои колени.       Гармадону после увиденного приходится открыть глаза. Он находит себя в светлом поезде, сидя на одном из кресел. Повсюду множество людей. Следующая остановка его.

***

— То есть я ощутила твою магию в том вагоне, потому что ты был там? — дослушав всю историю от давнего друга, задаёт вопрос Элеонора. Ответом служит кивок, это успокаивает. — Как он сейчас? — Ничего не помнит после «Забвенного пути». Только я не понимаю одного: его мозг запечатал этот момент или же ему стёрли память?       Элеонора машет головой вместо ответа. Она считает главным лишь то, что Ллойд вернулся в целости и сохранности. К тому же теперь она понимает, почему отсутствовал Билл долгое время. Девушка может лишь поблагодарить парня, что спас её ученика. Она отводит взгляд в окно позади себя, тихим осипшим голосом проговаривая:«Спасибо». Но парень замирает на секунду, после отмахиваясь, поясняет, что не мог поступить иначе.

***

      Монтгомери раскрывает глаза под вечер. Всё его тело ломит. Проспал он долго, но всё никак не может вспомнить хоть один из снов, но все попытки тщетны.       Он поднимается на кровати, занимая полусидячее положение. Голова кажется тяжёлой и пустой. — Ты долго спал, — слышится голос Смита позади него.       Ллойд оборачивается, замечая Кая, что сидит, сложа руки на груди. — Как давно ты здесь? — в сонном голосе не хватает уверенности. — Недавно. — врёт, не может сказать, что заходил в спальню каждый час, ведь не мог справиться с волнением и страхом потерять парня вновь. Он устремляет взгляд в бок, всматриваясь в стену. — Ты когда врёшь, смотришь вправо, Кай. — тихонько посмеивается, насколько хватает сил.       И Смит залипает на какое-то время из-за этого искреннего и доброго смеха. Ещё недавно он боялся, что больше не сможет услышать столь чудный звук.       Кай не может описать, насколько он рад видеть сонного Монтгомери, что обнимает свои колени и, согнувшись, сидит на кровати, спокойно наблюдая за ним. Его также и удивляет, насколько же легко Ллойд может читать его. Но он также видит излишнюю бледность и покрасневшие щёки. Спрашивает, нет ли у того температуры, и тянется ладонью ко лбу, совсем не ожидая, что Ллойд вздрогнет и отстранит его руку за запястье. — Пожалуйста, не трогай меня. — сам не знает почему, но волнуется и даже побаивается чужих прикосновений, особенно ко лбу. — А... Прости... — ладонь, что висела всё это время в воздухе, сейчас сжимает собственные колени.       Кай не знает куда себя деть. Как ему смотреть на Ллойда, чьего возвращения он так жаждал и вместо крепких объятий, он получает лишь необоснованную отстранённость?       Смит не знает, что происходило с парнем и где он был, но понимает, что случилось что-то серьёзное, что раз и навсегда поменяет их взаимоотношения. Ему довольно больно и тяжело молча наблюдать за другим. Он неловко взъерошивает свои каштановые волосы и предлагает парню сделать чай. Монтгомери как-то отрешённо поглядывает на Кая, замечая чужую растерянность, понимает, что физический контакт между ними служил вместо слов. Он и сам хочет прыгнуть в чужие объятия, уткнувшись кончиком носа в ключицу, вдохнуть сладостный и родной запах, который успокаивает, и просто расплакаться, не зная, что он пережил и почему так реагирует на возможность касания.       Кай покидает комнату, а Ллойд лишь сильнее сжимается. Он хочет вскочить и побежать следом, но знает, что это будет бесполезно, ведь не сможет ничего пояснить. Знает, что слова застрянут где-то в горле, и если даже он побежит, из него не выйдет ни звука.       Он поднимается с кровати только минут через десять. Захватывает с собой сменные вещи и быстро скользит в ванную, избегая взгляда с парнем, что всё время смотрит на него обеспокоено.       Когда выходит, то замечает Элеонору и Нию. Сестра Кая быстро подбегает ближе, резко обнимая Монтгомери. Вещи выпадают из рук, когда он принимает объятия девушки, замечая, что они не вызывают и капли дискомфорта. Поэтому он расслабляется, сильнее сжимая в объятиях плачущую Смит. — Ллойд! Боже, мы так переживали! Как же я рада, что с тобой всё хорошо. — замечает, когда отстраняется и смахивает слёзы с уголков глаз. — Не зачем переживать, как видишь со мной всё в полном порядке. — Да, это отличная новость. — девушка отступает на шаг и помогает парню собрать вещи с пола.       Гармадон благодарит её за помощь и собирается уже идти, но почему-то останавливается. Он встречается взглядом с Каем. Вот чёрт. Кажется, Смит зол, но в то же время и растерян. Когда Кай встречается взглядом с Монтгомери, то застывает на пару секунд сильнее сжимая пальцы на краю стола, но быстро приходит в себя и отворачивается, поджимая губы и смотрит на свою тётю, что ободряюще похлопывает по его плечу.       Ллойд уходит, чтобы закинуть вещи в комнату. Он всё ещё чувствует на себе взгляд Кая, которого по всей видимости он растроил.       Возвращаясь, замирает у двери, слыша чужой разговор. Не хочет подслушивать, но слышит своё имя. Понимает, что раз другие начали говорить о нём, когда его нет рядом, то он не должен это слышать. — Кай, пойми Ллойду нужно время привыкнуть. — начинает Элеонора, опуская на ладонь Кая свою. — Привыкнуть... ко мне? — голос Смита вздрагивает. Он не хочет верить в то, о чём и сам думает. — Когда Ния обняла его, он тонул в её объятиях, а я даже не могу его коснуться. — То, что произошло там, где он был, объясняет, почему только от твоих касаний он шарахается. — на кухню заходит Билл. Скрещивая руки на груди, он останавливается позади Кая. — Дай ему время, огонёк, или начни проявлять свою заботу иначе, словами и действиями, а не физическим контактом.       Появление Билла стало неожиданным для всех, кроме Элеоноры, которая его как раз ждала. Парень должен был доставить ей документы, где находятся данные про демонов, у которых есть возможность повторить «Забвенный путь». Раньше, до того как ему пришлось спасать Ллойда, его способностей хватило бы, чтобы не просто достать бумаги, но и отправить их с помощью магии. Но вот сейчас он вымотался довольно сильно, отчего ему пришлось самому наведаться в гости, что не особо радовало.       Он быстро попрощался, сказав, что ему нужно поговорить с Монтгомери, и, потратив последнюю крупицу магии, переместился за спину подслушивающего их парня.       Ллойд вздрагивает, но не оборачивается. Он не ожидал, что парень окажется за его спиной. — Лучше не подслушивать, а спросить. Ты можешь понять всё неправильно. Или принять как должное то, что они говорят спокойным голосом, но Кай сжимает ладони на коленях, Ния кусает губу, а Элеонора отводит взгляд. Они все переживают, но ты можешь не заметить этого, потому что ничего не видишь. — Почему ты учишь меня? — складывая руки на груди, интересуется Ллойд. — Потому что ты глупый ребёнок, — отвечает и ерошит его волосы, после чего уходит.       Ллойд остаётся стоять, пытаясь понять, почему чужие слова кажутся до боли знакомыми.       Он собирает всю волю в кулак и протяжно выдыхает. Понимает, что, возможно, ему придётся весь остаток вечера натягивать на себя улыбку и убеждать себя вместе со всеми, что он в полном порядке, будто ничего не произошло. Будто он не ощущает какой-то постоянный дискомфорт и сам не замечает, что в нём что-то сломалось.