Мартовская вишня

Феликс сбрасывает очередной вызов назойливого, едва знакомого альфы, которому он по неосторожности, и что греха таить, глупости, дал свой сотовый. Он давно не отвечал на его звонки. Надежды на "неплохой вариант" разбились о тупое и плоское "В душ? И без меня?" Ликс кривится от воспоминаний и наконец, несколькими быстрыми движениями большого пальца, отправляет контакт в черный список. Спрятав телефон в карман узких джинс, Ли возвращает свою концентрацию к важному делу, от которого его оторвали. Парень еще раз окидывает взглядом магазинный стеллаж с разными вкусностями и закидывает в корзину на сгибе локтя, еще несколько шоколадок с орешками. Направляясь к кассе, блондин не забывает пару литровых бутылок с лимонной водой и удостоверившись, что ничего не забыл, улыбается краешком губ, расчитываясь за продукты. Мартовский ветер прохладным потоком, приводит маллет юноши в еще больший беспорядок, стоит ему выйти из магазина с полным пакетом. Парень лишь улыбчиво фыркает, движением головы откидывая с глаз светлые пряди и вдыхает освежающий воздух поглубже, наполняя легкие. Казалось бы, обычный весенний денек и Феликс как нельзя лучше вписывался в солнечный, пробуждающийся пейзаж. Теплый, улыбчивый омега с веснушками, что был таким почти триста шестьдесят пять дней в году, был таким и сегодня. Или...не совсем? С каждым шагом по знакомой улице, с каждой ступенькой в знакомом уже полгода, подъезде, на Ликса накатывал тремор. От расслабленной улыбки не осталось и следа. Губы поджаты, влажные ладошки крепко сжаты в кулаки так, что от пакета точно останутся следы. "— Черт возьми. Ли Феликс, соберись. Почему ты так разнервничался? Что может случиться?" Хотя, случиться конечно же, могло многое. Накануне вечером, его хороший друг Джисон, позвонил старшему и долго запинаясь (и краснея, Ли может спорить), попросил омегу побыть рядом в его течку. Не то что бы это совсем выходило за рамки их устоев. Некоторые омеги при отсутствии альфы действительно предпочитают чтобы рядом находился безопасный человек, который мог закомфортить их, накормить или принести лекарства, когда им плохо. Обычно, это ближайшие родственники или самые приближенные друзья-омеги. Феликс совсем не ожидал такой просьбы от человека, с которым знаком только пол года. Но как объяснил сам парень, его последняя течка была очень тяжелой и ближе Ли у него сейчас никого нет в новом городе, а просить кого попало, еще хуже. С этим старший тут же согласился и сказал что будет у Джи ближе к обеду. И вот, он уже подходит к двери, от которой у него даже есть свой личный дубликат и не понимает почему так нервничает. Случиться, конечно, могло много чего. У Джисона могла подняться температура, он мог потерять сознание или обезболивающие могли не подействовать. Не говоря уже о психической неустойчивости омег во время течки. Еще и без альфы. Ли прекрасно прочувствовал все это на своей шкуре, поэтому и переживал за друга. Но что-то еще не давало ему покоя. Это "что-то" копошилось под солнечным сплетением в виде неясной тревоги, но блондин тряхнул головой, на время отметая всю эту ерунду в сторону и наконец открыл дверь. — Сони, я пришел! — Феликс снова не смог сдержать улыбки. Дом омеги всегда казался ему максимально комфортным. Даже комфортнее его собственного. Пряная вишня. Довольно интересный запах для омеги. Кисло-сладкий и чуть терпкий аромат, легчайшим шлейфом пропитал полуторку, но Ликс не мог его не заметить. Он всегда ждал этого аромата когда переступал порог. Старший скидывает кроссовки и шурша полиэтиленом, проходит вглубь, подозрительно тихой, квартиры. "— Уже началось?.." — Ли оставляет пакет в кухне и забрав из него бутылочку воды, тихонько отворяет дверь в комнату Джи. — Привет...— Глухо откликается тот из-под вороха плела и одеяла. "— Похоже на то" — Понимает юноша. Шторы задернуты, комната погружена в полумрак. На ноуте возле кровати крутится какое-то аниме, которое омега, судя по всему, даже не смотрит. — Хээй. Привет. — Ли заходит осторожно, что бы не создавать лишнего шума, ставит бутылку на тумбочку и присаживается на край кровати. — Как ты, малыш? Теплая ладошка тянется к торчащей из-под одеяла макушке и младший полностью выглядывает из укрытия, слыша любимое прозвище от своего хёна. — Плохо. — Честно признается шатен, ластясь к руке и прикрывая раздраженные глаза. — Ты горишь. — Парень перекладывает ладонь на лоб друга и закусывает губу, хмурясь. — Ты уже что-то пил? Дождавшись слабого кивка, он терпеливо уточняет — Что же? — Блокаторы и еще обезбол. Вот только действовать начинают. — Джисону уже довольно трудно даются разговоры, значит, течка началась еще рано утром. Феликс мысленно отмечает это про себя и так же мысленно ругает друга за то, что течка почти в разгаре, а лекарства тот выпил только около часа назад. Упрямый. — Чего ты хочешь сейчас? — Базовый вопрос для того, кто рядом с омегой во время течки. Тем альфам, кто считает, что омеги во время течки превращаются в безвольных шлюх, Феликс самолично хотел бы вырвать кадык. А таких, к сожалению, не мало. В первую очередь, течные омеги лишь хотят комфорта и быть в безопасности. И потребностей у них в это время, наоборот, лишь больше. Больше в разы. — Ляг рядом. Пожалуйста. Я никак не могу согреться. — Выдавливает из себя младший, смотря на Ликса влажными, щенячьими глазами. От этого вида, старшему щимит сердце. Он готов сейчас в лепешку расшибиться, лишь бы Джисону стало легче. — Да, конечно. Разберем немного твое гнездышко? Так будет удобнее — Хоть у Джисона и не было альфы, что бы он мог гнездоваться с помощью его вещей, Феликс понимал, что этот кокон для младшего служит чем-то похожим. Тем, что защищает его. Поэтому не трогает без разрешения. Хан сначала чуть хмуриться, вцепившись в край пледа, но потом, медленно кивает, очевидно, делая выбор в сторону более комфортного и теплого омеги. Они недолго копошатся, прежде чем Феликс все же укладывает младшего себе под бок, накрывая их сверху тем же одеялом, положив плед Джсону за спину, наподобие мягкого валика. И младший наконец расслабленно выдыхает, прижимаясь поближе. Ли позволяет себе осторожно погладить его по лопаткам и чувствует как мышцы парня наконец расслабляются, дыхание выравнивается, а он сам растекается по кровати в лужицу. Феликс делает очередную мысленную пометку, что лекарства наконец подействовали и тревога внутри него немного утрихает. Он поддается порыву нежности и оставляет легкий поцелуй на влажном виске омеги, пока тот медленно проваливается в беспокойный сон. — Поспи, малыш. Когда ты проснешься, мы выпьем лекарства еще раз, хорошо? — Ли хватает неразборчивого бубнежа в ответ на его вопрос и он тоже укладывает голову на подушку, устремляя взгляд в ноутбук на идущее аниме. Парень не знает сколько серий так пролежал, рассеяно поглаживая спящего омегу по спине, прежде чем его самого начало клонить в сон. Засыпал он с мыслью, что ему определенно нужно обдумать ту усиленную нежность и потребность защищать младшего, что буквально не дает ему покоя, выкручивая что-то под ребрами, если омеге плохо. И он обязательно обдумает это, только чуть-чуть попозже. *** Жарко. Джисон медленно выплывает из тяжелого сна и не может понять что его разбудило. Веки свинцовые, не поднимаются. Конечности тоже. Он хмурится и все же пытается пошевелиться. Зря. Первое, что отчетливо чувствует парень, это смазка, что медленно пропитывает белье, а второе.. Запах шоколадной выпечки. Темного шоколада с нотками ванили и сахарной пудры, словно оседающей на кончике языка. Хан тихо скулит, слепо потянувшись к источнику такого нужного запаха. Уткнувшись носом в горячую шею, вдыхает глубже, касается кожи приоткрытыми губами и пропадает. Полная дезориентация, что выбивает опору из под ослабевшего тела к чертям собачьим. Хочется только дышать шоколадом, что дарит спокойствие и разливающееся по венам тепло. — Феликс?..— На выдохе зовет младший, заторможенно вспоминая кто рядом с ним и где он вообще находится. — Ликси... Феликс просыпается с трудом, но вздрагивает от своего имени, надломленным голосом Джисона и приоткрывает глаза, пытаясь понять почему конечности плохо слушаются, а в голове пусто и тяжело. И жарко, черт возьми. — Что такое? — Голос еще ниже обычного и хрипит ото сна, но стоит Феликсу сделать вдох после окончания фразы, он понимает, что что-то не так. Вишня. Не та, которую он ждал, переступая порог дома друга. Не похожая на приторный запах вишневого пунша. Темная. Терпкая. С тяжелыми нотами корицы, бьющими под дых. Ликс пересекается взглядом с младшим и тонет в расширенных зрачках омеги. Джисон прижимается вплотную к нему, глубоко дышит носом и пробегается влажным языком по губам. И Ли понимает, что тот дрожит от его запаха, что омега борется с желанием провести языком по шее старшего. — Феликс? Что..что происходит? Феликс рад бы ответить, но сам задыхается, сам не понимает ровным счетом ничего, только то, что во всем теле стучит пульс и что ему необходимо поцеловать Джисона. Он не думает больше, притягивает младшего ближе за тыльную сторону шеи и целует. Так, как давно хотел. Губы у него горячие, упругие и до безумия нужные. Ли сжимает пальцы на коже омеги и чуть оттягивает его нижнюю губу зубами, получая в ответ несдержанный скулеж. — Феликс...— Хан льнет ближе и шепчет имя старшего как мантру, утыкаясь носом тому в шею. — Я не понимаю..мне так нравится твой запах. Блять..безумно. Ликси, сделай что-нибудь, прошу.. Феликс собирает мысли в кучу и ставит главной задачей позаботиться о Джисоне, а потом уже разбираться. — Что мне сделать, Хани? Только скажи...— Старший убирает за ушко прядь влажных волос омеги и доверчиво подставляет ему свою шею, позволяя потереться носом о чувствитеьную кожу. — Приласкай...— Юноша тихонько всхлипывает, слабо кусая солоноватую кожу под челюстью Феликса. А того словно током прошибает от укуса в такое уязвимое, для омеги, место. Он отзывается глухим стоном и снова собирает ошметки здравого рассудка по черепной коробке. — Сейчас, сейчас, малыш...— Ли осторожно приподнимается, одним движением переворачивая парня на спину и снова припадает к желанным губам. Поглаживает подрагивающими ладонями горящие, омежьи щеки, подставленную шею и поджимающийся живот под свободной домашней футболкой. Целует влажно, лаская губы языком, чуть кусается, глотая томные стоны младшего, сжимает бока, но дальше не заходит. Ждет указаний от партнера, цепляющегося за его плечи, выгибающегося навстречу, хотя у самого уже шарики за ролики заходят основательно и перед глазами все плывет. Они наконец отстраняются от губ друг от друга, жадно хватая горячий, пропитанный феромонами, воздух. Джисон комкает в ладонях чужую футболку, всхлипнув от внезапного спазма, скрутившего живот — Больно? — Старший тут же реагирует и кладет свою ладошку на низ живота омеги, зная где болит. — Не сильно...— Лопочет тот, распластавшись по белоснежной подушке. Феликс задирает черную футболку, чуть оголяя плоский животик и припадает поцелуем к горячей коже в том месте, где младший сейчас должен испытывать боль. Ли прокладывает цепочку поцелуев до тазовой косточки и поднимает взгляд на омегу, что тяжело дышит, смотря на старшего сверху вниз и тот готов поклясться, что не видил никого красивее. — У тебя...у тебя может есть игрушки, Сони? — Ли, в отличии от партнера в более здравом уме и понимает, что если омега захотел с ним такой близости, то будет лучше, если его боли пройдут естественным путем. Парень в ответ, с готовностью кивает и взмахом руки указывает на прикроватную тумбочку, потянув партнера наверх, чтобы снова заключить его в объятия и уткнуться носом в изгиб плеча. Омега чертыхается на чем свет. И пытается держаться в сознании, когда Хан снова провоцирующе прикусывает кожу на его шее и поскуливает любимое имя в самое ухо — Отпусти меня на минутку, малыш..— Юноша нежно отстраняет омегу от себя, чмокая в приоткрытые губы и как можно быстрее спускается с кровати на слабых ногах, открывая ящик тумбочки. Долго не думая, находит довольно крупную игрушку с узлом, видимо как раз на случай течки и захватывает пару презервативов, на всякий случай. Быстро раскатав один по всей длине синего дилдо он возвращается к Джисону, который как послушный мальчик тихонько лежал и ждал, скинув с себя остатки одеяла и пледов. — Ты безумно красивый, Хани.. Феликс только сейчас замечает, что на улице закат. Оранжевые лучи кое-где пробиваются через шторы, а медовая кожа Хана светится золотом и старший омега чувствует острую потребность немедленно его раздеть. На комплимент, младший довольно улыбается, призывно изгибаясь в пояснице и протягивает руку к застывшему над ним Феликсу, приводя его в чувства. — Хочу тебя. Мне так хорошо с тобой..— Томный шепот словно выжигает на коже узоры опаляющим дыханием. — Сими, пожалуйста. — Словно читая мысли Ли, парень капризно дергает его футболку вниз, намекая на то, что бы омега помог раздеться им обоим. Отложив игрушку чуть поодаль, Ликс наконец отпускает себя. За несколько секунд, ловко оставляет их без одежды, снова увлекая партнера в поцелуй, уже не осторожничая. Он кусается, подчиняет, сам не понимая откуда в нем столько доминантности. Спускается к шее, не скупять на засосы, с каждым громким стоном омеги заходя все дальше. Ладони на бедрах, сжимают до впившихся в медовую кожу, ногтей, разводят в стороны. Губы на груди, ласкают поочередно соски, отчего младшего изящной дугой выгибает над кроватью. Он в чистом блаженстве запрокидывает голову, цепляется за светлые волосы, сжимает их в слабых, дрожащих пальцах — Омега...мой омега. Ликси...блять, пожалуйста Феликс вскидывает голову и смотрит в глаза напротив пронзительным взглядом — Повтори. Хан едва ли может отдышаться. — Мой омега. — Повторяет, и тут же захлебывается стоном от трех пальцев в себе. Ли двигает запястьем резко, вгоняя пальцы до упора, кусает джисоново плечо, нависая сверху и тихо скулит от того как собственный член проезжается по бедрам младшего, а ноготки омеги впиваются в его лопатки. — Малыш..Хани, мой хороший..мой омега..— Феликса кроет наглухо от того, что Джисон ни разу не заикнулся о "Альфе", что зовет только его. Кричит его имя, даже не помня своего. Ли вытягивает свои пальцы из младшего под недовольный стон и на ощупь берет в руки забытый дилдо. — Раздвинь пошире ножки, Хани. Парень послушно раскрывается перед старшим, на мгновение чувствуя как перехватывают его голени и под поясницу подкладывают подушку. Старший заполняет его одним плавным толчком, предусмотрительно удерживая перевозбужденного омегу за бедра и сразу начинает двигать игрушкой, снова и снова мощными толчками погружая ее в дрожащее тело на всю длинну до узла. Джисон подается навстречу каждому движению, вцепившись мертвой хваткой в руки юноши, срывает голос от долгожданной заполненности, от глубоких стонов старшего вперемешку с всхлипами, что электричеством бегут вниз к копчику. Потому что тот сам на грани. Жмется ближе, зовет по имени, твердит какой Джисон хороший омега, какой умница, проезжается мокрым от предэякулята, членом по бедру с каждым новым толчком. Шатен задыхается. — Пометь..пожалуйста. И Ликс не думает ни секунды. Не дает даже закончить предложение. Вгрызается в шею, сжимает челюсти над феромонной железой и проталкивает узел игрушки внутрь одним движением, заставляя омегу крупно задрожать излиться себе на живот с сорванным вскриком. Он не опускает шеи младшего, толкаясь в его бедро еще пару раз, прежде чем кончить с протяжным, глубоким стоном, отрываясь от прокушенной кожи, протягивая кровавую ниточку слюны от своих клыков до метки. А затем обессиленно дрожит, упираясь своим взмокшим лбом в висок Джисона. Тот тоже дрожит и тихо поскуливает, инстинктивно сжимая в себе узел и как слепой щенок тянется за поцелуем. Феликс едва открывает глаза, чтобы увлечь своего омегу в усталый, влажный поцелуй с металлическим привкусом и после, тихо шепчет в самые губы. — Все хорошо? — Да..блять, да. Мне так хорошо никогда в жизни не было. — У Джисона голос сиплый, а бельчья моська блаженная донельзя. Феликс улыбается в ответ. — Не думал, что так бывает. — Он укладывает голову на вздымающуюся грудь младшего и просто прикрывает глаза, слыша как бешенно у того колотится сердце. Джисон лишь что-то мычит в ответ. Ежится зябко. И старший натягивает на них обоих, позабытое одеяло, чувствуя что совсем скоро его вырубит. — Хани...пить хочешь? Ничего не болит? — Феликс поднимает голову, снова протягивая ладонь к лицу младшего, но понимает, что тот уже уснул. Ли остается лишь мягко улыбнуться его умиротворенному выражению и улечься обратно на теплую грудь, следом проваливаясь в бархатную, пропитанную запахом вишни, дрему. *** Они просыпаются почти одновременно, если быть честным, по вине самого заботливого, который хотел беспалевно выбраться из объятий младшего, что бы приготовить завтрак. — Имей совесть и останься в кровати. — Возразил разбуженный предмет заботы, утягивая растрепанного блондина обратно в свои объятия. — Я едва пошевелился. Это мы значит почувствовали, а как я ночью из тебя игрушку вытаскивал, нет. — Месть Ликса пролетает как фанера над Парижем, потому что Джисон в разгар течки и Джисон в трезвом уме это два совершенно разных человека. — А ты хотел, что бы я и тогда проснулся? Точно ни стыда ни совести — Хан расплывается в довольной усмешке и приокрывает правый глаз, любуясь алыми щечками блондина. — Как метить меня, так мы не смущаемся. Феликс тут же в ужасе расширяет глаза и суматошно выпутывает руки из одеяла, поворачивая голову младшего в бок — Твою мать... В россыпи засосов, разных размеров и оттенков, виднелось несколько следов от зубов на джисоновом плече, а выше, на шее, ярким бордовым, в окружении наливающегося синяка, сама метка. — Карасиво? — Хан чуть усмехается уголком рта, наблюдая за Ли. — Честно? Просто кошмарно. Я живого места на тебе не оставил. — Феликс виновато, кончиками пальцев, едва дотрагивается до особо яркого засоса. — Значит, красиво. — Джисон делает свой вывод и молчит еще несколько секунд, наблюдая за тем, как омега соединяет подушечками пальцев свои отметины, что хаотично тянулись до самых ключиц. — Дорвался наконец, да? Ли вскидывает непонимающий взгляд на младшего, но когда видит, весьма понимающую улыбку, до него доходит. — Ты..ты знал!? — Парень едва подавляет порыв убежать и спрятаться. — Нет.— Джисон чуть пожимает плечами — Ты ведь тоже не знал, верно? Мы слишком сильно зациклились на том, что мы оба омеги. И я, как последний идиот, столько времени внушал себе что просто перенервничал в тот день перед твоей течкой, что мне показалось то, как раскрылся твой запах. То, как он откликнулся во мне. — Хан впервые за время своего спонтанного монолога прерывается, взяв ладошку Феликса в свою, будто набирается храбрости для того, что собирается сказать дальше. — Я был влюблен в тебя с самого начала. Мне жаль, что я так много раз говорил это тебе, но не вкладывал в это того смысла, который должен был. Феликс таращится на юношу во все глаза, видимо, не желая принимать реальность происходящего. Не желая осознавать то, какие они оба придурки, раз сваливали все на гормоны и природу, даже не попытавшись хоть раз поговорить друг с другом. — Ты даже не представляешь сколько раз я хотел поцеловать тебя.. — Полушепотом признается в ответ Ли, будто это фраза расставляла все по своим полочкам. Так оно и было, ведь они сейчас оба понимали почему на самом деле Хан позвал именно Феликса и почему Феликс принял решение еще в первую секунду после его просьбы. Все сложилось именно так, как должно было. Так, как они оба хотели. — Теперь, у тебя есть все время на свете, что бы целовать меня. — Поверь, я им воспользуюсь ***