В феврале все ждут март

Мы просидим на холодной кухне до утра. Нам нечем делиться друг с другом, чтобы согреть. Простишь? И я прощу.

Уже пятую кружку остывшего чая выливает. Забирает у него из-под рук, молчит, встаёт. Переворачивает чашку в раковину, быстро споласкивает. Волосы у него красивые – волнами лежат, почти дотрагиваются плеч. Ореолом голубое свечение легло на его макушку. Русые волосы из-за этого кажутся темнее. Щёлкнет выключатель старого электрического чайника. У него пластиковые голубые вставки по всему корпусу, чистые, но с царапинами, потёртостями, которые просто не исправить. Да он и работает через раз, может, однажды зарядит током по рукам, которые раз за разом его бросают в порыве разочарования к миру. Но сейчас его ставят обратно аккуратно, он не срешает портится окончательно. Му Цин смотрит на чайник почти как на предателя и снова разворачивается к столу. Перед ним снова его чашка. Она молочного цвета, простой формы, ничем непримечательная. Любимая. Шесть лет прошло с того, как Му Цин с криком сказал, что если Фэн Син разобьёт его любимую чашку, он его этими осколками и прикончит. Шесть. А он помнит. С окна видно светлое небо и белоснежный покров земли. Деревья голыми палками торчат, но тоже красивые. В доме напротив горят рассветом несколько окон. Глаза слепит. Поэтому он наклоняется к чашке и вдыхает приятный цветочный запах. Но не пьёт. Не хочет. Себе Фэн Синь чай не делает. У него ещё половина осталась, правда он тоже пить не спешит. Только поднимает свои честные, уставшие глаза и следит за взглядом хозяина квартиры. Смотрит в это же окно, на тот же дом напротив. Почти неслышно говорит «горят». Му Цин кивает. Фэн Синь вздыхает с толикой облегчения. На него начали реагировать.

Давай помолчим обо всём? Мне не нравится этот мир. И я себе не нравлюсь. И ты.. а тебя, знаешь..

Машины всё чаще проезжают по расчищенной дороге. Небольшие, блеклые, неторопливые. Кажется, им тоже спешить либо некуда, либо не хочется. Не грех. Солнце переползает на этажи повыше и чуть в сторону. Поднимается. Сейчас, наверное, часов 8. - Тебе на работу нужно, - говорит Му Цин. Голос не хрипит, не сипит после молчания. Глухой такой, с ровной интонацией. Пугающе равнодушный. Они сидели в тишине сразу после полуночи, будто затянутое мутными облаками небо дало разрешение помолчать. Никто не просил никого прийти или уйти, заварить чай, вылить его, пододвинуть стул, закрыть окно. Никто не говорил о чем думает, это как-то и так ясно было. Сразу обо всём и ни о чём. Ему не отвечают, но не то чтобы он ждал ответа. Не пойдёт значит. Хорошо. Пусть останется. За стенами оживают соседи, они ходят, кашляют, чем-то шумят. Слышно каждый шорох. Хочется закрыть глаза и раствориться в тишине. Он так и делал этим вечером. Пока вокруг стоял шум, всё вокруг гудело, не замолкало ни на миг. Лежал в ванне, в домашней одежде, почти в кипятке с выключенным светом. Сначала вода остыла, а потом стала и вовсе холодной, но того как-то не чувствовалось. И что руки, ноги, шея затекли – тоже. Только взгляд неясно смотрел в угол, поднимаясь к потолку, иногда скрываясь за веками. Сколько он там был не знает, помнит только что вдыхать неполной грудью было легко. И было тихо. Так долгожданно тихо, не раздражающе. Почти уснул. Только не успел, в комнате зажглась лампа и глаза заболели. Фэн Синь стоял на пороге, с широко раскрытыми покрасневшими глазами. Он подошёл и встал на колени перед ванной, утыкаясь лбом в бортик. Рвано вдохнул и как-то поломано сказал, что стучал. Провёл дрожащей мозолистой рукой по волосам Му Цина и почему-то несколько раз кивнул. Наверное каким-то своим мыслям. - Я не слышал. - Понял уже. Ты извини, я своим ключом открыл. Хочешь.. чая? Му Цин задумался. Перевёл взгляд обратно к потолку, помолчал минуты три. - Хочу. - Я поставлю чайник. Переоденься. Холодной сейчас. Февраль.

Сегодня мороз не закончится. Останешься со мной до конца зимы? Или жизни.

Чай ещё тёплый. Му Цин берёт чашку в две руки, не наклоняется к ней, а наконец поднимает её к себе и отпивает. Пару глотков, больше не хочется. Потом отодвигает стул с неприятным скрежетом, медленно поднимается, включает чайник и подходит к окну. Хочет открыть его, но к нему подходят сзади, прижимаются, берут руки в свои, большие, тёплые. Утыкаются лбом в затылок. - Му Цин, переедешь ко мне? У меня нет соседей, частный дом.. яблони во дворе. Посадим весной вишни. Он чувствует, как Фэн Синь вздрагивает и подавливает всхлип. - У тебя собака. - Тебе же она нравится? Нань Фэн тебя любит. - Нравится. - Тогда давай соберём твои вещи? Тут холодно. Холодная квартира. Зима закончится не скоро. - Не надо. Осталась неделя до марта. - Мне иногда кажется, что март не начнётся. На светлую кожу плеч падают горячие капли, сорвавшиеся с этих невозможно прекрасных карих глаз. Ну что же он плачет, дурень?

Весна через неделю не наступит