Проклятье именем "Аякс"

Жёлтые кошачьи глаза с презрением следили за смертным, за каждым его шагом и действием. За каждым движением. Божество, сидящий неподалеку считает это наваждением или глупой привычкой и не придаёт этому никакого значения, охотно продолжая общение с весёлым и разговорчивым парнем, не замечая ничего. Ни убийственного взгляда, направленного на руку человека, что лежит слишком близко к руке Моракса, ни недовольно поджатых тонких губ маленького на вид парнишки. Рыжеволосый замечает невольного соперника и лишь улыбается ему самой настоящей и искренней улыбкой. Идиот. Адепт спускается с крыши грациозно и небрежно, спрыгивая и приземляясь через кувырок, тут же поднимаясь на ноги. Но спускается он ни к беседующим, а с обратной стороны здания и несётся с помощью своих сил к ближайшему лагерю хиличурлов. Бездна его покарай, почему этот смертный вертится около Рекса Ляписа? Что он задумал? Чего стоит опасаться и чего ожидать от этого рыжего пройдохи? Парень мотает головой, словно это поможет отогнать лишние мысли и сжимает древко копья, принимая силу кармы, что чёрными всполохами накрывает все тело, затуманивая разум. Так проще смириться с ролью убийцы. Сделать вид, что ты не контролируешь то, сколько крови на твоих руках. *** Первая их встреча один на один начинается с приветливой улыбки рыжего. Он подходит ближе к защитнику Ли Юэ. Слишком близко, чтоб тот отскочил с рычанием и злобным взглядом, приставляя наконечник копья к чужому горлу. Взгляд предательски прикипает к дернувшемуся от сглатывания кадыку под тонкой кожей. Через минуту они уже скрещивают оружие в схватке. Звуки боя, вперемешку с криками о скорой победе заполняют пространство вокруг. И сейчас они, словно находятся в своём собственном мире, где нет места ненужным словам и объяснениям. Лишь бушующий в крови адреналин, звуки столкновения оружия и тяжёлое дыхание одно на двоих. Потому что адепт не может устать, не может почувствовать слабость или боль. Потому что адепт не человек. Поэтому после часовой схватки Предвестник, минуту назад уверенный в собственной победе, оказывается на лопатках, а к его груди приставлено лезвие копья. Он ждёт каких-либо действий со стороны брюнета, но тот лишь рычит и отворачивается, рассыпаясь черно-лазурными хлопьями магии. Вот так без слов и лишних эмоций он покидает их импровизированный ринг. Чайлд задушенно смеётся, понимая, что его желание сразиться с Мораксом более не мельтешит на подкорке. Теперь там засели кошачьи золотые глаза, наполненные злобой и азартом и линия тонких недовольно поджатых губ. Кто бы мог подумать, что сам Тарталья - одиннадцатый предвестник Фатуи будет заинтересован в каком-то мальчишке? Собственно в лживости последнего слова рыжий совсем скоро убедится лично. Как оказалось позже, Сяо терпеть как ненавидел когда к нему подходят без причины, рычал и отбивался, стоило лишь попытаться коснуться этого милого мальчика. Он имел привычку исчезать без ответа и не появляться на глаза неделями, а то и больше. Это не то чтоб сильно удивило Фатуи, скорее огорчало. Чайлд сам себя был готов убить лишь потому, что все его планы идут одним не безызвестным местом. А все из-за золотых глаз с узким вертикальным зрачком. Приходилось действовать куда более хитро, чем постоянно вынуждая биться. Итер был парнем сговорчивым и добродушным, просить его о помощи было так легко, что рыжий и сам удивился своей находчивости. Маленькая обжора за пару шашлычков из рыбы выдала всю известную им информацию о адепте. Лишь когда речь дошла до единственной людской еды, которую употребляет Якса, парень попытался заткнуть спутницу, сомневаюсь, что можно доверять Фатуи такое. На радость Тарталье Паймон убедила друга в том, что если у Сяо появятся друзья, то это будет здорово. Предвестник точно не мог сказать, когда приказ Царицы "втереться в доверие Мораксу" превратился в его собственный "добейся внимания вредного демона". Но ему нравились их стычки, нравился дикий нрав адепта и его агрессия. Нравилось ощущать холод лезвия на шее и тонкие пальцы на плечах. В какой-то момент после очередной стычки, в которой они не поделили внимание бывшего бога контрактов, Тарталья удивлённо уставился на протянутую ему ладонь в синей перчатке. Впервые адепт позволил себя коснуться, даже если лишь для того, чтоб поднять его с земли. Но вид у рыжего и впрямь был не презентабельный. Нога была рассечена неудачным выпадом с копьем. Сяо может и сказал бы, что ему жаль, но этот раздражающий смертный был сам виноват. Даже во время боя он не мог отвести взгляд от красивой сильной фигуры, точнее тем более во время боя. На том ударе, который он обычно парировал, парень просто засмотрелся на сильные руки своего соперника. В итоге слишком поздно отреагировал. Чжун Ли встретил их с недовольством, глядя на своего адепта осуждающе. Якса не мог поднять глаз в ответ, пусть и бывший бог был им не доволен, это било по сердцу куда сильнее, чем что бы то ни было. Тарталью осенило. Так вот откуда такая неприязнь! Милый мальчик был влюблен в своего господина, а его - Чайлда рассматривал как соперника или угрозу. Было стыдно признавать, что несколько месяцев назад, до знакомства с брюнетом, и сам рыжий был заинтересован в Мораксе, но потом все внимание украл этот невероятный юноша. Который зло сжал запястье, завидев с каким помутневшим взглядом тот смотрит на господина. О Архонты! Пустите его в голову Чайлда, пусть увидет кого хочет этот безумец. - Я вырву твои глаза, если ты не прекратишь так некультурно на него смотреть, смертный. - шипит адепт, которому надоедает то, что бывший соперник не может ровно шагать и ковыляет на одной ноге, словно капитан кавалерии в субботний вечер из таверны. Как бы потешно это не выглядело, но рыжий был заботливо подхвачен сильными руками и удерживался ими на весу, пока анемо нёс его до квартиры Чжун Ли. То, что они направятся именно туда Моракс сказал лишь стоило заметить состояние предвестника. Ходить в квартиру господина якса не любил. Это означало, что его ждёт долгая беседа полная разочарования в нем и огорчения. - Я перестану так на него смотреть, если ты начнёшь называть меня по имени, хотя-бы в те моменты, когда мы одни. - хитро прищурившись, говорит Чайлд, утыкаясь носом в вздымающуюся мерно грудь. От Сяо пахло ветром, солнцем и тонким едва уловимым запахом горного мороза и тофу. Из-за которого и была последняя стычка. Тарталья решил угостить своего "товарища", приготовив его любимое блюдо, только это отчего-то парнишу лишь разозлило. Но подношение он принял, жуя его медленно и с удовольствием. Вечером этого же дня, Рекс Ляпис просит своего адепта побыть с раненым, пока он отправится на собрание со своими адептами. Почему его оставили тут, якса не знал, но ослушаться не посмел. Он все же остался с бесячим его человеком, выбрав для себя одну из книг господина. К сожалению ему не дали спокойно даже почитать. Предвестник безумолку болтал, не давая сосредоточиться и точно решил его выбесить. Провокация на гнев, гнев Моракса, безоговорочная победа чужеземца. Внутри маленького, но сильного тела закипел гнев. Так вот для чего это всё... Провокации были лишь чтоб архонт в нем разочаровался! Как же низко опустился этот Фатуи! Из недовольства и гневных мыслей Сяо вывел нежный голос. "Моё имя Аякс". А после до ужаса надоедливый смертный тихо говорит, словно невзначай: - У меня на родине есть одна старинная легенда о красивой любви... Если тебе интересно, то я мог бы рассказать тебе эту легенду. - Чайлд выглядит уязвимым, когда Якса подходит таки к постели и садится подле него на край, внимательно приготовившийся слушать. Любопытство взяло верх. - Когда-то очень и очень давно в одном небольшом королевстве жила девушка. Её родители погибли на войне и в свои 14 лет она уже правила целой страной. Её упрямый характер и эгоистичный нрав не всегда хорошо сказывался на людях, но её это мало волновало. Девушка была влюблена в принца из соседней страны, когда был бал, она всячески старалась ему понравится, но юноша был заворожен другой принцессой. Слепо влюбившись в принца, молодая правительница и не замечала как по ней вздыхал её верный слуга, как он защищал её, успокаивал и поддерживал. Она принимала это как данное, ведь была влюблена в другого. Однажды её народ собрал восстание и напал на дворец, желая отомстить за столь грубое правление. Девушка была заперта в своих покоях и бежать ей было некуда. Тогда верный слуга поклялся, что отдаст свою жизнь за неё, он отдал ей свою одежду, и помог бежать, сам же был казнён прилюдно. - Тарталья вздыхает. - Девушка все ещё любила того принца, потому что считала, что никого нет лучше, что лишь он достоин её любви. А когда поняла, что слуга был ей дорог, было уже поздно. Она поняла, что все то, чего она желала, давал ей не её возлюбленный, а тот самый скромный слуга, который отдал свою жизнь во имя любви. Поговаривают, что та девушка до сих пор приходит на причал городка, в котором её приютили и молится архонтам, чтоб ей простили ошибку и даровали невиновному парню покой и свободу. Сяо смолк, раздумывая по поводу легенды. Она была действительно красивой и чем-то напоминала его... Ведь его господин тоже не видит любви адепта, и тот так же готов пожертвовать своей жизнью. В синих бездонный глазах плескалась едва заметная грусть, но якса не понял к чему она адресована. Даже слепой увидит как на него смотрит Моракс. Не ему печальная доля отведена в их легенде. А Чайлд думал по поводу того насколько же слеп этот мальчишка. Адепт не спал этой ночью, наблюдая за притихшим смертным. Приказ господина. Иначе и быть не могло, не может ведь быть такого, чтоб ему был не безразличен сон этого человека? Парень так хотел думать и убеждал себя в этом, игнорируя осознание того, что про сон и про ночь в целом Моракс даже не упомянул. Рыжие волосы рассыпались по подушке, веки едва подрагивали, а губы были поджаты. Видимо у него был беспокойный сон. В мысли прокрадыввется мысль, что это из-за него. Из-за кармы. Ведь она разрушает все живое, с чем бы ни контактировал адепт. Только поэтому юноша уходит, оставляя человека в квартире совсем одного. Чжун Ли снова ночевал за одним из столиков с кружкой чая. Адептам не нужен сон.