kelku fipo aynga

«Сердца на’ви бьются в такт с сердцем великой матери, Эйвы», – наставляла детей тцахик оматикайя, бабушка Нетейама, – «а Эйва – повсюду, в каждом корешке, в каждом звере и в каждом из нас». Нетейам спросил, значит ли это, что сердце его маленького брата Ло’ака бьётся так же, как у него, не отставая ни на удар. В ответ бабушка погладила Нетейама по голове и улыбнулась. Да, Салли дышат как один, оматикайя дышат как один, но сейчас, посмотрев в глаза Ао’нунга, надменного на’ви из клана меткайина, Нетейам не мог поверить, что его сердце подобно его сердцу. Лес и море не столкнуть, как не пустить рыбу играться в траве, а хищника – грызть водоросли. Победа одного – засуха или наводнение – смерть другого. Семья Салли окунулась в воды не познанного, чужого, «приспосабливайся или умри». А помогать им в постижении водной стихии заставили именно Ао’нунга, что лапал хвост Нетейама при первой встрече. Знал бы он, как лесному хотелось дать этим хвостом ему по морде. Странно, что после нескольких тренировок с сыном вождя Нетейам начал подозревать, будто Ао’нунг был бы не против такого поворота, но вот куда сей поворот их привёл бы… Странность заключалась и в касаниях. С одной стороны, чего необычного в том, чтобы придерживать Нетейама, как своего ученика, пока он седлает илу, или нежно хлопать по спине, когда рыболовная сеть удачно закинута? Нетейам старался не придавать значения и хитрой ухмылке, автоматически появлявшейся на лице Ао’нунга при виде лесного. Может, он был рад, как наставник, видеть ученика живым и адаптировавшимся, пусть и наполовину? А Нетейам лишь с детской наивностью и чистотой смотрел раскрытыми, казалось, на всё лицо, глазами-солнцами в ответ, как полный skxawng. Он и правда терялся каждый раз, когда Ао’нунг пересекал невидимые границы, к тому же, поблизости всегда плескались другие на’ви, что добавляло смущения, хотя Ло’аку и Цирее это никак не мешало бессовестно миловаться у воды. После дневных занятий, с приходом затмения, Нетейам любил уединяться на побережье, чуть поодаль от деревни, где пальмы и кустарники за спиной создавали чувство… Дома. Лес звал обратно, но откликнуться на зов Салли не могли. Тоску пытались смыть волны океана, гладившие ноги Нетейама, будто по велению заботливой матери Эйвы, но выходило плохо, пока такие вечера с Нетейамом не стал разделять Ао’нунг. Сначала, рифовый садился рядом, но не слишком близко, и в полном молчании созерцал отражение звёздного неба в потемневшем море. Нетейам предполагал, что раньше здесь было тайное место Ао’нунга, которое он по случайности занял, но никто из них не прогонял другого. Они встречались здесь, у моря звёзд и после драк, и после подставы над младшеньким, словно другие на’ви, без прошлого и будущего. Нетейам порой отрывался от своих мыслей (думать при Ао’нунге становилось всё сложнее) и украдкой поглядывал на рифового. Ао’нунг выглядел чересчур сосредоточенным, будто урок по правильному дыханию не закончился, очередная странность – такими вечерами Ао’нунг совсем не улыбался. Уходили они к своим семьям по очереди, не говоря ни слова друг другу, но одним вечером молчание кончилось. Вечером, после того, как до клана дошла весть о смерти тулкунов. Ао’нунг перехватил запястье Нетейама, когда лесной поднялся с песка и двинулся в сторону деревни. – Подожди, – сказал Ао’нунг, – побудь здесь немного. Со мной. Нетейам вздрогнул от прикосновения, но послушался и сел так близко к Ао’нунгу, что плечи их соприкоснулись. Рифовый наконец-то улыбнулся одним уголком губ. Нетейам, заметив это, совсем осмелел и положил голову ему на плечо. Они застыли во времени, и даже бриз как будто стих. Нетейам представлял, как над ними поднимается огромная волна или сзади нападает дикий зверь, только чтобы разлучить их двоих, а ничего не происходило. Они были близко, но недостаточно. Ао’нунг приподнял руки к своим волосам, спугнув Нетейама с плеча. – Тише, тише, – прошептал Ао’нунг, – всё в порядке, я просто… – хвост Нетейама в недоумении шатался по песку, пока Ао’нунг не распустил свои кудри, тогда хвост поднялся до уровня спины и остался висеть в воздухе. – Мне захотелось косички, как у тебя, – Ао’нунг потрогал беспокойные космы Нетейама, огладил одну по всей длине, – чтобы они так же качались из стороны в сторону с каждым движением, туда-сюда, туда-сюда, – Ао’нунг замотал головой, пародируя лесного. Нетейам засмеялся и ткнул рифого в плечо, чтобы тот прекратил дразниться, а сдачи получил в бок. На этом не остановились, вцепились друг в друга, перекатились по песку, связанные руками и ногами в узел. – У тебя уже есть коса! – Нетейам сел на Ао’нунга сверху и схватился за его косу, как за поводья, его плечи затряслись от накатившего волнения. Из туманных глаз Ао’нунга ушло веселье, оно заменилось чем-то таким же глубоким, как океан на горизонте. Он притянул к себе косу Нетейама и посмотрел на лесного с надеждой на священное, но запретное для них. Звёзды на теле Нетейама засияли ярче прежнего, Ао’нунг мог бы жить только одним его светом. Они приставили косы поближе, светящиеся волосики оживились и потянулись друг к другу, почти формируя духовную связь, но Нетейам в миг оборвал её и отскочил назад. – Нет! – крикнул он, и горечь наполнила горло. – Мы слишком юны, нельзя. Ао’нунг издал разочарованный смешок и поднялся с песка, чтобы, как обычно, уйти в молчании. – Стой, – теперь Нетейам придержал Ао’нунга, – послушай меня. Я… Я тебя вижу, Ао’нунг. Поэтому я не хочу огорчать тебя, – Ао’нунг нахмурился, но продолжил слушать, ведь сейчас он видел Нетейама. – За моей семьей охотятся, понимаешь? Что если после того, как мы свяжемся, меня лишат жизни, и ты останешься в одиночестве навсегда? Нам не нужна связь, чтобы… – Нетейам замялся, чем вызвал у Ао’нунга ту самую полуулыбку, – Чтобы делать то, что мы хотим делать. Ао’нунг прыснул от смеха и скрестил руки, подумывая, насколько на самом деле их желания схожи. – И чего ты хочешь? – вкрадчиво произнёс Ао’нунг. Нетейам переваливался с ноги на ногу, его косички драматично качались из стороны в сторону, как и любил Ао’нунг. – Хочу кое-что попробовать, – тихо ответил Нетейам и протянул ладонь к щеке Ао’нунга, а затем поцеловал его, неумело, осторожно. Ао’нунг же ответил резко, будто не целовался, а бешено ел губы Нетейама, пока тот не отстранился, усмехнувшись. – Вот для чего мы тренировали дыхание? – прошептал Нетейам и, увидев блеск в глазах Ао’нунга, потянулся за вторым поцелуем, который не прекращался, пока губы их не распухли. Ао’нунг стал спокойнее, покладистее, его руки обвили тонкую талию Нетейама, гладили изгибы спины, похожей на ночное небо. Каково это, держать в руках сам небосвод? Не успел Ао’нунг насладиться поцелуем с небом, как небо спустилось к его ногам. – Ты чего? – занервничал Ао’нунг. В глазах Нетейама вокруг золотого огня кружили демоны. – Вот тебе и прилежный сын вождя-а-ах… – Ао’нунг прикрыл глаза от наслаждения, когда Нетейам взял в рот его возбуждённый член. Ао’нунг не знал, переживёт ли этот вечер, он забыл о том, что их могут увидеть, о тулкунах и небесных людях, все его ощущения сконцентрировались в моменте, а центром их стал лесной на’ви, от которого в день знакомства он не мог отвести взгляд. – Скажи ещё, – попросил Нетейам, облизав член Ао’нунга снизу вверх, – я хороший сынок? Ао’нунг замотал хвостом и сказал охрипшим голосом: – Ты лучший мальчик, Нетейам, самый, о-ох… У Нетейама получалось лучше и лучше, он быстро учился любому искусству. Ао’нунг, потерявшись в джунглях удовольствия, непроизвольно задвигал бёдрами навстречу горлу Нетейама, заходя глубже, чувствуя его клыки на себе и, будто взорвавшись сверхновой, кончил ему в рот. – Хороший мальчик, – шептал в беспамятстве Ао’нунг, поглаживая Нетейама по голове, пока он слизывал с губ сперму, как котик молоко, – я вижу тебя, Нетейам. Хочешь, чтобы я тебе… – Ш-ш-ш, – Нетейам приложил палец к губам Ао’нунга и взглядом показал на шатавшихся неподалеку на’ви, – не сейчас. Я пойду первым. Ао’нунг смиренно кивнул, в последний раз коснулся руки Нетейама и отпустил его к семье. Отпустил его на смерть.

«Я хочу домой»

Сейчас, стоя по колено в воде, рядом с заплаканной Циреей, Ао’нунг желал вернуть Нетейама к себе в объятия и не отпускать, пока шторм не уляжется, пока небесные люди не забудут о Салли, пока… Ао’нунг не сдержал слёз. Он так и не успел как следует извиниться, не успел показать свою любовь. А чего не успел сделать сам Нетейам? Будущее клана оматикайя было в его руках, а теперь в них только пустота. Нейтири пела песню памяти по бусинкам его жизни, пела так, что пронизывало до костей. Ао’нунг пообещал себе заучить её и добавить новые строчки, но они вряд ли бы понравились другим Салли. После похорон, родители Нетейама говорили, что Эйва воссоединила их с сыном, хоть и ненадолго, благодаря Духовному Дереву. Ао’нунг не надеялся на благосклонность Эйвы, но решил попробовать. Столько всего он мог сказать Нетейаму, что сердца в тот вечер у них бились одинаково, что мстить он будет, покуда не встретятся во второй жизни… Какое по счету затмение прошло с похорон Нетейама Ао’нунг не помнил. Он втайне отправился в Бухту Предков, на встречу с тем, кого слишком быстро потерял. После соединения с Духовным Деревом, Ао’нунг увидел свет, унёсший его на знакомый берег, между огромными булыжниками, туда, где на песке сидел Нетейам, смотревший вдаль. Он словно и не заметил Ао’нунга. Даже когда Ао’нунг накрыл своей ладонью его ладонь, присев рядом. Лишь молчание и покой. Бесконечный час затмения, вечная ночь. Ао’нунг не хотел уходить, нет, здесь он был счастлив как никогда. – Ты задержался, Ао’нунг, – неожиданно нарушил тишину Нетейам, – возвращайся домой, тебя ждут. У Ао’нунга выступили слёзы. Он посмотрел в беспечное лицо Нетейама и, перед падением звёздного неба, успел сказать ему напоследок: – Дом. Это. Ты. The end. (For now) Lie si oe Neteyamur Nawma Sa’nokur mìfa oeyä Atanti ngal molunge Mìpa tìreyti, mìpa tìkanti Lawnol a mì te’lan Lawnol a mì te’lan Ngaru irayo seiyi ayoe Tonìri tìreyä Ngaru irayo seiyi ayoe Srrìri tìreyä Ma Eywa, ma Eywa Я испытываю Нетейама Великая Мать внутри меня Принесла мне свет Новую жизнь, новую цель Великое счастье в моём сердце Великое счастье в моём сердце Мы благодарим тебя за ночи жизни Мы благодарим тебя за дни жизни О, Эйва О, Эйва