Космеи

Золотистые космеи тревожил ветер. Вэй Ин провёл ладонью над разросшейся за весну и первый месяц лета клумбой, и ласковые пламенные лепестки скользнули по пальцам. Меланхолично улыбнувшись, он оглянулся на широкое крыльцо главного корпуса университета. Лань Ванцзи, его Лань Чжань, всё ещё не закончил беседу с профессором Лин. Он любил цветы, особенно такие беспечно простые и невероятно лёгкие, как эти космеи, так причудливо волнующиеся рядом с крупными и тёмными стеблями декоративного базилика, дополняющего клумбу. Любил, но всякий раз, заметив, как они расцветают, не мог не чувствовать призрачной горечи на языке. Тягучая июльская жара разливалась в воздухе, и Вэй Ину заранее становилось тоскливо. Несмотря на то, что с той страшной катастрофы, в которой погибли его родители, прошло десять лет, как только начинались такие полные солнечного света и ветра дни, как только первые оранжевые цветки раскрывались навстречу небу, ему становилось точно нечем дышать. Он зажал между пальцами оранжевый цветок и чуть потянул. Упругий стебель надломился, и цветок остался в ладони. Вэй Ин поднёс его к лицу, но словно и не увидел совсем. Задумался, ускользая в привычные воспоминания, что оставались слишком яркими, сколько бы лет ни прошло. В тот день десять лет назад у их дома тоже цвели космеи, и он ловил бутоны, пока мама объясняла: «Мы уедем совсем ненадолго, ты же не слишком соскучишься, А-Сянь?» Увы, он соскучился ужасающе сильно, так сильно, что горло сжимало как удавкой, так сильно, что уже не осталось никаких слёз, так невыносимо, что и через десять лет золотисто-оранжевые космеи в первую очередь напоминали об этом. Неужели и в этом году будет так же?.. Вэй Ин привык к накатывающей летней меланхолии, он умело прятал её от прочих, и, наверное, только Цзян Яньли догадывалась, как ему на самом деле нерадостно. Но теперь разве не должно быть иначе?.. Они ведь начали встречаться с Лань Чжанем. Они вместе уже целых два месяца, два долгих и прекрасных месяца. Они почти договорились съехаться и уже начали выбирать подходящую квартиру. Вэй Ин вовсе не хотел, чтобы его печаль омрачала их отношения. Он не собирался брать её за руку и торжественно вводить под крышу дома, который должен быть их с Лань Чжанем на двоих. Он не хотел этой незваной гости! Совсем не хотел! — Вэй Ин, — оказалось, Лань Чжань уже подошёл ближе, очевидно, договорив с профессором Лин. Его ладонь внезапно охватила пальцы, в которых Вэй Ин всё ещё удерживал цветок. — Прости, что так долго… Вэй Ин увидел затаённую тревогу в таких светлых — до золотого — карих глазах. — Это ничего, Лань Чжань, — он улыбнулся, но, кажется, не получилось так ярко, как всегда. Он поспешил исправиться: — С сентября тебе уже заменять старушку на лекциях, это так сложно и ответственно, конечно, у тебя есть вопросы… — и замолчал, утонув в глубине чужих глаз. Лань Чжань смотрел так внимательно. Непослушные губы произнесли совсем тихо: — Что?.. — Каждый год летом ты… словно меняешься, — проговорил Лань Чжань медленно, точно на самом деле балансировал на тонкой нити, натянувшейся между ними. — Всегда боялся спросить почему, но… Вэй Ин, могу я теперь узнать, что с тобой? Вэй Ин опустил голову. Лань Чжань перехватил оранжевый цветок из его руки, заправил его Вэй Ину за ухо, как будто это было драгоценное украшение. Ветер продолжал тревожить другие цветки, и Вэй Ин пытался смотреть только на них, вот только отчего-то картинка расплывалась перед глазами. Они были знакомы со старшей школы, вместе отучились в вузе. И Вэй Ину иногда казалось, что Лань Чжань и без всяких разговоров всё о нём знает. Теперь же он в очередной раз ощутил, как сжалось сердце от нежности — Лань Чжань не хотел ранить его прежде. Даже тогда, когда Вэй Ин был уверен, что он не обращает внимания. Даже тогда, когда Вэй Ину казалось — они бесконечно далеки друг от друга и никогда не смогут сойтись. — Я тебе никогда не рассказывал, — признался он. На самом деле он вообще никому не рассказывал — слишком больно было вспоминать. Цзяны забрали его к себе почти сразу же после, они не расспрашивали, справедливо полагая, что трагедия непомерно огромна для ребёнка двенадцати лет. И больше не задавал вопросы никто, совсем никто. Вэй Ин даже не знал, как об этом возможно рассказывать. Но он всё же попробовал: — Мои родители… они погибли летом, в такой вот июльский день, — наконец удалось найти хоть какие-то слова. Он опять смотрел только на космеи. Лань Чжань притянул его к себе и обнял. Ладони скользнули по спине жестом невинным и успокаивающим, надёжным и уверенным. Вэй Ин выдохнул, почувствовав, как в груди будто разжался невидимый замок. — Я понимаю, — проговорил Лань Чжань ему в висок. — Понимаю. Вэй Ин запоздало вспомнил, что у Лань Чжаня тоже умерла мать. И он не знал никаких подробностей. — Да, ты, наверное, можешь понять, как никто другой, — неловко добавил он. — Я не хотел, чтобы… чтобы моё состояние омрачало наши с тобой дни. Но… я не властен над этим. Прости. Лань Чжань чуть отстранился и со всей серьёзностью посмотрел ему в лицо. — Вэй Ин, я люблю тебя любым — весёлым и печальным, в горе и радости. Твои искренние чувства не могут омрачить наши с тобой дни… Я хочу сказать… попросить, — Лань Чжань опустил на миг взгляд, но потом продолжил, повторяя: — Попросить. Не закрывайся от меня. Ты можешь рассказать мне обо всех своих чувствах, я готов всё принять, всё понять! Вэй Ин снова протянул ладонь к клумбе, где всё так же танцевали в порывах ветра золотисто-оранжевые космеи, сорвал ещё один цветок, теперь уже абсолютно бесцеремонно, и вставил его Лань Чжаню за ухо. — Ты представить не можешь, как сильно я люблю тебя, — добавил он тихо. — Как бесконечно я тебя люблю. Лань Чжань едва заметно улыбнулся, но глаза его остались внимательными и серьёзными. Вэй Ин поймал его за руку и увлёк за собой, прочь от клумбы с огненными космеями, дальше, вглубь окружавшего университет парка, туда, на поляну, где тоже росли космеи, но совсем дикие. Там весной они наконец-то сумели признаться друг другу. Теперь же, когда они снова замерли в центре, Вэй Ин вжался в Лань Чжаня, уткнувшись лицом в изгиб его шеи. Лань Чжань тут же обнял в ответ. — Я готов разделить с тобой всё, — признался Вэй Ин. — Как и я, — ответил на это Лань Чжань. Космеи танцевали в порывах ветра, то склоняясь к земле, то устремляясь к небу. Вэй Ин ощущал нежные прикосновения сильных ладоней, и застарелая боль как будто бы становилась всё меньше. И когда они поцеловали друг друга, от неё остался лишь горчащий на кончике языка призрак, не больше.