The Dark Maladies Line

             Гермиона вытерла волосы полотенцем и вышла из ванной в пушистом гостиничном халате и тапочках. Подняв глаза, она увидела, как Драко в своих обычных пижамных штанах и с голым торсом развалился в одном из кресел у панорамного окна их номера, расположенного на верхнем этаже, откуда открывался вид на оживленную улицу этим воскресным утром. Его пристальный взгляд обратился к ней, когда она улыбнулась ему и пошла навстречу, изо всех сил стараясь соблазнительно покачивать бедрами. Она бросила полотенце на пол у его ног и уселась к нему на колени, обвив руками шею, его рука потянулась вверх к ее плечу.       Темная Метка снова привлекла ее внимание, и Гермиона чуть не перевела на нее свой взгляд. Драко редко оставлял ее на виду, если только они не были в постели, и обычно она не привлекала ее внимания, когда они находились в кровати. Но почему-то сейчас она выглядела еще более черной и четкой, чем обычно, как будто ее только что нанесли. Чернила словно выступали, почти пробиваясь сквозь его кожу. Она всегда так выглядела? Возможно, дело было в том, что в этот раз она видела ее при свете дня. Тем не менее, не желая позволять метке отнять у них этот момент, Гермиона попробовала сосредоточить свое внимание только на Драко, позволяя его пальцам творить магию с ее телом, овладевая всеми ее мыслями. Она увидела, как приподнимается уголок его губ и спросила:       — Что, если мы просто останемся здесь? — вздохнула она, снова уловив голубоватый оттенок в его глазах, отражающих утренний свет.       — Если бы в жизни все было так легко, — тихо ответил он, перед тем как она наклонилась, чтобы прижаться своими губами к его. Они парили несколько мгновений в беззаботной невесомости, которая редко приходилась на их обычные, напряженные, заполненные работой дни.       — Ты мог бы просто открыть небольшую местную аптеку, а я — возглавить французское Министерство. Мы могли бы это сделать.       Он ухмыльнулся ей:       — Может быть, когда-нибудь у нас будет здесь летний домик. Но тебе все еще нужно сначала возглавить британское Министерство.       — И я предполагаю, что у тебя тоже есть наследие, которое нужно достроить, не так ли? — она прильнула к нему       — Да, — он снова завладел ее губами, медленно вдыхая ее выдохи.       Ее пальцы легко прошлись вверх по его груди, нечаянно коснувшись одного из больших шрамов.       Он нежно поднял ее руку и переместил ее на более чистую часть груди, не прерывая их поцелуя, но Гермиона инстинктивно отстранилась.       — Прости, я не понимала, что я…       — Все в порядке, — его тон был спокойным, даже ленивым в этой воскресной дымке. — Просто они чувствительны этим утром, — в ответ на ее вопросительный взгляд он уточнил, — у меня был… меня тряхнуло… ранее, пока ты была в душе. Я не принимал пробное зелье, так как скоро приготовлю новую порцию для тестирования. После разрядов шрамы на некоторое время становятся более чувствительными, — он подсознательно согнул левую руку.       — Они оказывают такое же действие и на меня, — тихо сказала она, слегка скривив губы, — Должно быть, дело в проклятых шрамах, — она опустила взгляд на его грудь. Обычно она этого не делала, зная, что он не любил говорить о них, но любопытство взяло над ней верх.       После минутного молчания Драко глубоко вздохнул:       — Они остались после Сектумсемпры, — ответил он на ее невысказанный вопрос, и ее глаза снова встретились с его.       — От Гарри? — в ее голосе слышалось удивление, но секунду спустя Гермиона поняла, насколько это было очевидно. Она не знала, каким пыткам Драко подвергся при Волдеморте, и всегда предполагала, что эти рубцы относятся к тому периоду его жизни, но… это оказалось не так. Шрамы были нанесены ему ее лучшим другом в момент неосторожной защиты, которая никогда не должна была нанести такого ущерба.       Драко просто кивнул в ответ, ему действительно не нравилось говорить о них. Тот день, тот момент его жизни, когда он стоял над раковиной, потерпев очередное поражение, был одной из самых низких ступеней в его жизни. Не самой низкой, этот титул принадлежал тому дню, когда Гермиона лежала на полу его гостиной. Но тот день в ванной после дуэли с Поттером, безусловно, был в списке.       — Прости, я не понимала…       — Это правда неважно. Я не знаю, почему не сказал тебе раньше, просто, ну, это еще один трудный разговор.       — Конечно, и нам не нужно это обсуждать прямо сейчас.       — Хотя, может быть, так даже лучше, поскольку этот вопрос уже всплыл, и я немного расслабился после этого замечательного уик-энда. Это могло бы послужить хорошим якорем для разговора.       Она просто кивнула ему, не зная, что сказать.       — Я его не виню. Я заслуживаю каждый из этих шрамов, — его взгляд оторвался от ее глаз, устремляясь в окно. — По крайней мере, хоть кто-то пытался заставить меня остановиться, знаешь. Северус, он просто хотел принять участие, даже помочь мне выполнить мою задачу. Или, по крайней мере, так казалось в то время. Думаю, теперь, зная о его преданности Дамблдору, я не совсем уверен, что он делал это для меня. Но Поттер был первым, кто попытался остановить меня. Это вроде как заставило меня очнуться. Все это время я был сосредоточен либо на том, чтобы починить исчезательный шкаф, либо на карательной встрече с Темным Лордом. Два исхода, не более, никаких других вариантов.       — А потом, — подсказала она, когда он снова замолчал, погрузившись в море собственных воспоминаний.       — А потом вошел Поттер и поразил меня темным заклинанием, Северусу пришлось спасать меня от смерти на полу ванной, и я провел в больничном крыле больше времени, чем хотелось бы, но, приходя, наконец, в себя. Я думаю, именно тогда у меня в голове что-то щелкнуло. Я начал осознавать, что эта война была важнее меня и этих двух исходов. Что на самом деле существовало тысяча способов, из-за которых я мог сломаться во время войны, умереть, или потерять свою семью. И это могло не иметь никакого отношения к тому, чтобы вызвать неудовольствие Темного Лорда. Это стало чем-то вроде первой трещины в моем понимании причин, почему я делал все, что делал. Я все еще не видел другой альтернативы, поэтому продолжал идти по тому пути, но мой фундамент стал менее устойчивым.       — Что было дальше? — ее голос был ровным и умиротворяющим.       — Дамблдор, — в его тоне было заметно отсутствие эмоций при произнесении этого имени, и когда Гермиона посмотрела в его глаза, которые все еще были отведены в сторону, она увидела за этим взглядом странную тень, которая подсказала ей, что Драко сейчас находился не совсем здесь. А затем, в мгновение ока, он сморгнул свое видение, наконец поворачиваясь к ней. — Он предложил мне остановиться, и мой фундамент дал еще большую трещину, полностью раскалываясь надвое. Я все еще не был на правильной стороне, но увидел путь к ней и знал, что хочу перейти на сторону, где появится совершенно новое множество других исходов. А потом пришел Снейп и закончил работу за меня, и что ж, после этого я уже не знал, как преодолеть эту пропасть. Лучшее, что я мог сделать в моем жалком состоянии, — это не сдавать вас тогда, — его пальцы нащупали ее выбившийся локон, который начал высыхать, и Драко сосредоточил свое внимание на том, как тот мягко пружинится и подпрыгивает, когда он оттягивает и отпускает его. — Итак, эти шрамы, какими бы неприятными они мне иногда ни казались, для меня они являются почти позитивным напоминанием о первой трещине в моем фундаменте следования за Темным Лордом.       — А что насчет этого фундамента, идеалов, которые привели тебя в эту точку? — более глубокий вопрос, но он подходил к их разговору.       — За год до этого, сразу после моего посвящения в менор привели служащего Министерства, чтобы пытать его. Тогда, несмотря на охвативший меня ужас, я был уверен, что обязан выполнять его приказ, эта мысль все еще оставалась прочной — делай, что велит Темный Лорд или умри. Но этот фундамент перестает быть таким прочным, когда ты чуть не умираешь от чужой руки, выполняя то, чего не хочешь делать, но думаешь, что должен.       — У тебя в голове столько всего происходит… все время, не так ли? — в ее глазах была печаль.       — Большую часть своего свободного времени я трачу на размышления о том, где в своем прошлом я мог бы все изменить, — он снова повернулся к ней и криво улыбнулся.       — Знаешь, к настоящему моменту ты уже довольно хорошо все изменил, — она подняла руку, откидывая волосы, которые упали ему на лоб, и завела их за ухо, проводя пальцами по коже.       — Достаточно хорошо, чтобы, по крайней мере, заслужить твою благосклонность, так что я действительно не могу просить большего, — его взгляд метался между ее глазами, будто ища что-то в них. — Но я еще не закончил. Впереди много работы и я готов принять этот вызов.       — Я знаю, что ты сможешь.       На этот раз настоящая улыбка осветила его лицо, теплая, поддерживаемая решимостью в его глазах, в его словах. Это была окончательная точка в истории, которой он был готов поделиться. Она наклонилась и нежно поцеловала его, когда его руки скользнули под низ ее халата и опустились на середину бедра, лаская, но не сжимая. Это был милый жест, нежное прикосновение без всяких намерений, но с искренней признательностью. Это ощущалось, как глоток успокаивающего напитка, и они делились друг с другом вздохами между поцелуями.       Гермиона углубила поцелуй, приоткрывая рот, и когда Драко повторил ее движение, их языки столкнулись на полпути друг к другу. Их движения были размеренными и, казалось, говорили о множестве невысказанных, но понятных обоим слов. У них была история: сложная, извилистая, заросшая тропинка с темными углами и секретами, спрятанными в кустах. Но они справились со всеми этими трудностями вместе, вычленив то, что нужно было озвучить и признать, и взявшись за основу, которая поведет их вперед, принимая прошлое, анализируя ошибки, понимая друг друга и делясь самым сокровенным. Все это сейчас принадлежало им двоим и будущее было только в их власти, и чем больше они могли переплетать свое прошлое, тем более связанными они казались в результате сейчас.       Самый тяжелый разговор произошел несколько месяцев назад, и все, что обсуждалось после этого, становилось просто еще одним шагом вперед. Эти темы по-прежнему были сложными и запутанными, но поднимались они в комфортной, открытой среде, и потому они могли наблюдать плодотворные результаты. Это то, благодаря чему их отношения стали возможны: такие красивые, могущественные и однозначно принадлежащие им…       Его рука снова начала двигаться вверх по ее ноге, и теперь в этом жесте читалось желание. Поощряя его, она углубила поцелуй, сплетая их языки, и придвинулась еще ближе, расставляя ноги по обе стороны, чтобы устроиться поудобнее, а пальцами зарылась в любимой копне его светлых волос.       Драко потянул за пояс ее халата, и тот мягко распахнулся, позволяя его рукам прикоснуться к обнаженной коже, которая занимала его мысли с тех пор, как девушка вышла из ванной. Низкое рычание вырвалось из его горла, когда ее ладонь потянулась к его пижамным штанам.       — М-м, Гермиона, — выдавил он между сильными, настойчивыми поцелуями, — возможно, я совершил, — еще один поцелуй, — маленькую, — еще один, более продолжительный, вызывающий стон поцелуй, — ошибку ранее.       — Что за ошибка? — спросила она, совершенно не заботясь об ответе, поскольку едва успела произнести эти слова, как ее губы снова захватили его рот.       Раздался стук в дверь, и Драко фыркнул через нос, не желая отрываться от нее. Но, конечно же, Гермиона отстранилась.       — Кто это может быть? — спросила она, задыхаясь от раздражения и хмуря брови из-за того, что их прервали.       — Завтрак, — Драко состроил ей извиняющуюся гримасу. Она посмотрела на него, несколько раз моргнув, и рассмеялась, слегка нехарактерно надув губы. Гермиона украла еще один поцелуй и слезла с его колен, чтобы вернуться в ванную. Мужчина застонал громче, несколько раз в недовольстве ударяя затылком по спинке кресла, когда в дверь снова постучали.       — Ты сам в этом виноват, — поддразнила его девушка, закрывая дверь ванной, когда Драко, наконец, поднялся со стула и пошел открывать дверь.       Гермиона вернулась через несколько минут, уже одетая и с собранными в пучок волосами, решив разобраться с ними после завтрака. Она села в кресло напротив Драко, окидывая взглядом тарелки с выпечкой и фруктами.       — Я очень голодна, раз уж ты заказал все это.       — Я бы предпочел сначала заняться чем-нибудь другим, — криво усмехнулся он, и покатил к ней маленькую тележку с кофе, оставленную у двери. — Но раз уж это все здесь, то приятного аппетита, — подойдя, он протянул ей кружку свежего кофе, приготовленного именно так, как она любила, и наклонился для быстрого поцелуя, передал тем как вернуться к своему креслу.       — Уверен, что мы не можем остаться? — задала она риторический вопрос, с благодарностью принимая кружку и поджимая под себя ногу, чтобы устроиться поудобнее и насладиться продуманным и несвоевременным завтраком, которым удивил ее Драко.              

***

      После завтрака они отправились по своему маршруту с достопримечательностями в этот последний день отдыха, заранее сложив свой багаж в сумочку Гермионы под чарами незримого расширения. Девушка заставила Драко сесть в метро по пути в Нотр-Дам, что он описал как одно из самых неловких и мучительных переживаний в своей жизни: ему пришлось побороться с билетным автоматом, прежде чем он смог правильно вставить карточку в турникет. Им также пришлось бежать, чтобы успеть на поезд, который уже стоял на платформе, еле успев запрыгнуть в него.       От Собора Парижской Богоматери они прошли к мосту Замки’ Любви, где Драко незаметно наколдовал висячий замóк, чтобы добавить его к уже имеющимся. Гермиона бросила на него слегка укоризненный взгляд, но, оглядевшись вокруг, она достала свою палочку и вывела на нем их инициалы с датой. В качестве дополнения, в последнюю минуту она снова направила на замок палочку, чтобы добавить заклинание быстрого поиска.       — Ну знаешь, чтобы мы могли найти его снова, если когда-нибудь вернемся, чтобы добавить новую дату. Но больше никакой магии, предполагалось, что это будут выходные без волшебных палочек.        Драко тихо рассмеялся:       — Я просто подумал, что нам нужно добавить свой замок, раз уж мы здесь.       — Я рада, что ты это сделал, — она спрятала свою палочку обратно в карман, а затем снова взяла его за руку, когда они побрели сквозь толпу людей к бистрó, расположенному неподалеку.       Не торопясь пообедав там, они аппарировали на окраину города, чтобы встретиться с оператором портключей, который переместил их на соседнюю от Косого Переулка улицу.       Как только портключ исчез, Драко притянул Гермиону к себе.       — Тебе понравились выходные вдали от дома? — спросил он между поцелуями.       — М-м-м-м, — выдохнула она, все еще улыбаясь и не готовая пока вернуться к реальности.       — Я чудесно провел время там с тобой, — сказал он, прежде чем запечатлеть на ее губах более долгий поцелуй.       Наконец она отстранилась, глубоко вздыхая:       — Спасибо тебе за эти выходные. Они были идеальны. И было также очень забавно наблюдать, как ты борешься с маггловскими деньгами и технологиями.       — Да, это было… унизительно, — вздохнул он.       Она притянула его обратно для еще одного нежного поцелуя:       — Я бы хотела, чтобы выходные продлились дольше, — что-то в ее голосе подсказало ему, что она не готова была расставаться прямо сейчас, и уголки его губ потянулись вверх.       — Ну-у, мы могли бы немного продлить их, если ты готова остановиться в моем таунхаусе. Может быть, останешься на ужин, вместо того, чтобы сразу идти домой и приниматься за работу, даже не отрицай, что собиралась именно так и поступить.       Она закатила глаза, будто работа не входила в ее планы на вечер.       — Думаю, я могла бы, знаешь, если ты не против приготовить что-то…       — Уверен, что у меня имеются все необходимые ингредиенты, чтобы приготовить тебе что-нибудь вкусненькое.       Он повернулся, и когда Гермиона прижалась к его боку, его рука скользнула вокруг ее талии, и они пошли вверх по аллее. Однако перед выходом на главную улицу она остановилась.       — О, мы… мы не можем здесь…— сказала она, немного неловко отстраняясь, и его рука опустилась вниз.       — Да… конечно, я просто… забыл, извини.       — Я тоже на мгновение, — она одарила его легкой улыбкой, на которую он попытался ответить, но она вышла довольно вялой.       — Это не навсегда, — сказал Драко, отчасти для того, чтобы напомнить это и самому себе. — Как насчет того, чтобы я пошел вперед, а ты могла бы последовать за мной через минуту.       — Хорошо, — но прежде чем отпустить его, Гермиона потянулась и еще раз поцеловала, сжав его руку, и через мгновение он уже исчез за углом. Она слышала, что в его словах чувствовалось напряжение — первый признак того, что секретность их романа, возможно, немного действовала ему на нервы. Но она знала, что несмотря на это, он также все понимал.       Выждав еще минуту, она завернула за угол и направиться по мощеным улицам Косого Переулка в сторону Уэнлок-Коув. Послеполуденный воздух был свеж, но сквозь облака пробивался солнечный луч. Девушка поднялась по ступенькам к квартире Драко и толкнула дверь, которую оставили для нее приоткрытой. Однако сцена, с которой она столкнулась войдя, заставила ее остановиться в дверях.       — Что случилось?       Драко неподвижно стоял у открытого окна, его глаза бегали туда-обратно по листу пергамента.       — Мне нужно в лабораторию.        — Почему, Драко, что случилось?       Он протянул ей пергамент, подхватил с пола свою сумку и быстро направился в спальню.       Взгляд Гермионы упал на послание.              Похоже, в твоей лаборатории не хватает охраны. Удачи в наведении порядка. Или, еще лучше, можешь просто свернуть всю деятельность, потому что, если ты этого не сделаешь, мы вернемся.       Ты можешь считать, что возвысился, борясь с темными искусствами, но это всегда будет частью тебя, и ты никогда не сотрешь нанесенный ущерб. Считай это своим последним предупреждением.              Гермиона перечитала послание несколько раз, прежде чем последовать за Драко в его комнату, где он рылся в маленьком ящичке с письмами. Наконец он вытащил одно и, просмотрев его, протянул руку за вторым пергаментом. Гермиона подошла и отдала ему послание. Драко стоял и переводил взгляд с одного листа на другой.       — Это другой почерк, — нахмурил он брови, как будто она могла понять о чем идет речь.       — А это что такое?       Он протянул ей второй пергамент.              Прекрати то, что ты делаешь. История творится не для того, чтобы ее стирали.              — Нам нужно проверить лабораторию, — немного запыхавшись, повторила она его предыдущие слова.       Драко кивнул, выглядя совершенно растерянным, когда их глаза встретились. Они поспешили обратно к двери и, спустившись по лестнице, аппарировали в переулок рядом со зданием компании, обошли его спереди и вошли внутрь. Поднявшись на лифте на верхний этаж, они вышли в приемную. Все выглядело точно так же, как когда они покидали это место в пятницу. Их шаги эхом отдавались от стен, пока они шли по мраморному полу, заворачивая за угол в главный коридор.       — Все лаборатории по-разному защищены по ночам и выходным, — бросил Драко, отпирая первую испытательную лабораторию и просовывая голову внутрь. — На первый взгляд, тут все выглядит нормально.       Они продолжили путь, отмечая, что оранжереи и кабинеты членов правления также остались нетронутыми, пока не добрались до кабинета Драко. Дверь была закрыта, но, осмотрев ее еще раз, волшебник понял, что его защитные чары сняты.       — Черт, — его сердце остановилось, когда он повернул ручку и толкнул дверь. От открывшейся перед ним сцены на долю секунды его разум помутился. Бумаги устилали пол, ящики его письменного стола и картотечный шкаф в углу были распахнуты и перерыты. Драко пересек комнату, открывая дверь лаборатории, и тогда из него вырвался еще один стон ужаса.       Наконец придя в себя, Гермиона последовала за ним через весь кабинет и оглядела разгром. Мензурки и флаконы валялись разбитые на полу, котлы перевернуты, книги сброшены с полок, а ящики выдвинуты. Казалось, что один угол остался нетронутым, тот, что окружал раковину. Она знала, что Драко хранил все свои планы приготовления, составленные смеси и важные документы в нижнем шкафу, а дорогие материалы, такие как мозги — в верхнем, поэтому она почувствовала небольшой прилив облегчения от того, что его дополнительная защита на этой стороне комнаты, похоже, сработала. Все его личные исследования остались в безопасности.       Она повернулась, чтобы поделиться хорошими новостями, но остановилась, не в силах произнести ни слова, наблюдая, как он лихорадочно роется в соседних шкафчиках с флаконами. Взгляд его был почти диким, и это приковало ее к месту.       — Нет, нет, только не оно, — пробормотал он себе под нос, — оно было заперто целую вечность, и теперь… сейчас… где это… блядь, — последнее слово прозвучало намного громче остальных, когда он в бессилии оперся на руки, опуская голову вниз. Он выглядел так, словно, либо потерялся в своих мыслях, либо вот-вот окончательно сломается.       — Драко… — Гермиона нерешительно позвала его. — Я знаю, ты потерял сегодня многое…       — Но это зелье, — выпалил он, но тут же прикусил язык.       Гермиона мгновением молчала, пытаясь уловить смысл его слов, прежде чем до нее дошло…       — Фиолетовое… то, которое я вытащила из запертых шкафов… это был… не просто неудачный образец, не так ли?       — Нет, черт возьми, — сказал он сквозь стиснутые зубы. — Оно должно было оставаться там, запертым наверху. Я сам в этом виноват.       — Что это было, Драко? Почему ты просто не рассказал мне?       — Потому что, может быть, я не был готов, — он повернулся к ней, его глаза горели огнем при виде всего этого беспорядка. — Может быть, мне просто нужно было еще немного времени.       — Но какое зелье тебе захотелось бы скрыть от меня? — тихо спросила она будто саму себя. — Если только это не было… Драко, ты варил одно из своих… зелий для вечеринок?       Он уставился на нее с непроницаемым выражением лица, разинув рот, но не издавая ни звука. Пока снова не закрыл его, его глаза сузились:       — Убирайся.       — Что?       — Я сказал, что хочу, чтобы ты ушла.       — Драко, если у тебя все еще есть проблемы с этими зельями, мы можем поговорить об этом…       Он мрачно рассмеялся:       — Ты, должно быть, издеваешься надо мной. Просто убирайся, — он произнес эти слова опасно низким голосом. Дрожь пробежала по ее спине, когда она увидела, как его глаза снова покрылись тенью, они были пустые, темно-серого оттенка, так сильно отличающиеся от тех, что переливались голубыми искорками счастья еще этим утром.       — Драко…       — СЕЙЧАС! — крикнул он, теряя самообладание и снова отворачиваясь от нее, будто сам удивился этой вспышке. Он крепко сжимал кулаки, пытаясь держать себя в руках, пока она все еще находилась в комнате.       Гермиона уставилась на него, не веря, что такая реакция может исходить от него, а затем отступила на несколько шагов, повернулась и, пошатываясь, вышла из лаборатории. Но не успев дойти до другого конца его, она услышала, как дверь лаборатории хлопнула, за чем последовал звук бьющегося стекла. На глазах выступили слезы, и она схватила свою сумку со стула, собираясь выйти из офиса. Поток мыслей затопил ее оцепеневший разум. Она была шокирована, и ее чуть не стошнило от того, что он оттолкнул ее такими бессердечными словами. И это было так неожиданно. Драко перешел с отчаяния и гнева на незваных гостей к тому, что перенес свою злость на нее за тот вопрос. Но почему? Может быть, она попала под горячую руку, и его гнев в пылу ссоры просто вылился на нее. Судя по всему, он явно пожалел об этой вспышке, как только его крик затих.       Но даже пока его слова все еще звучали у нее в голове, ей не давала покоя одна мысль: должна ли она вернуться? Драко совершенно недвусмысленно велел ей уйти. Но, добравшись до приемной, Гермиона остановилась, вспоминая историю, которую он рассказал ей об Испании, и о том, как Блейз и Пэнси удерживали его и оставались рядом в самый трудный момент.       Может быть, в эту минуту он хотел, чтобы она ушла, но, возможно, ему было нужно, чтобы она осталась. Они только что провели такие прекрасные выходные вместе, и всего несколько часов назад она чувствовала такую близость и единение с ним. Его вспышка гнева стала результатом обстоятельств. И они двое были не из тех, кто уклоняется от трудностей. Она совершенно точно будет ждать от него извинений, это не подлежало обсуждению, но сейчас она была нужна ему, она должна быть рядом, и Гермиона знала это, даже если он этого не понимал.       Развернувшись на каблуках, она зашагала обратно в лабораторию, пытаясь придумать способ, как лучше всего справиться с этой ситуацией. Подойдя к закрытой двери, девушка опустила свою сумку на пол и села у стены, откидывая на нее голову. Она слышала крики, доносившиеся из его лаборатории, за которыми каждые пару минут следовал звон разбитого стекла.       Наконец, после около десяти минут проведенных на полу, услышав затишье в этой катастрофе, Гермиона снова обрела дар речи. Она заговорила спокойно и ровно:       — Драко, я просто хочу, чтобы ты знал, что я здесь. Когда ты будешь готов говорить, я буду рядом, чтобы выслушать тебя.       Наступила тишина, и на мгновение она забеспокоилась, что, возможно, ей следовало зайти сразу, как только она вернулась.       — Я знаю, все, что ты потерял сегодня… это сокрушило тебя, но я не оставлю тебя одного справляться здесь со всем этим. И что бы это ни было за зелье… Я здесь, чтобы выслушать тебя и попытаться понять.       Снова тишина.       — Ты дорог мне, Драко. Я понимаю, что сейчас ты можешь чувствовать бессилие, но у тебя есть целая команда, которая поможет тебе все исправить, и мы вернем все в нормальное состояние, не успеешь опомниться.       Она услышала шарканье ног внутри лаборатории, и после — как он опустился на пол по другую сторону стены от нее.       — Я с тобой, во всем, Драко. И я никуда не собираюсь уходить. Неважно, что у тебя в этой таинственной банке.       Ручка повернулась, и дверь со скрипом отворилась. Принимая это как приглашение, Гермиона встала и, толкнув дверь, увидела Драко, сидящего у стены, рядом со шкафом, с палочкой в руке и со следами высохших слез. Выражение полной безнадежности на его лице кольнуло ее в сердце. Она вошла и села рядом, подтянув колени к груди и прижимая их ближе к себе. Она все еще не была уверена, чего от него ожидать, но, по крайней мере, он впустил ее, и это был хороший знак.