Высокие чувства

Альбедо совершенно не понимал, как докатился до того, что он рисует цветок-сахарок на полях тетради, предназначенной для ведения научных наблюдений за хиличурлами в различных средах обитания. Даже хиличурл, отплясывающий чечетку на древнем коготке Двалина не удивил алхимика так, как он сам себя. «Может, это так Кли на меня влияет? », – задумался блондин, зарываясь свободной рукой в спутанные из-за ветра волосы, а второй зарисовывая ручкой свои художества, на случай, если Сахароза попросит почитать записи, ведь мастер был для нее авторитетом в области их общенаучного интереса. Хотя они, кажется, практически всё знали о хиличурлах, и увидеть что-то новое было сродни мгновенному потеплению на Драконьем Хребте. Пока Альбедо черкал хрупкие листы тетрадки практически до дыр, вызывая еще большие возможные подозрения, митачурл решил сплясать танго с топором (не каждый день к тебе приходит такой важный гость, стараются), но алхимик тяжело так подвис, осознавая свою глупость. «Надо было вывести почеркушки жидкостью, растворяющей чернила. Да и вообще, почему это я так сильно переживаю? Мало ли, может, я практикуюсь в рисовании цветов, не все знают мой художественный уровень!». Внезапно блондин, выбросил тетрадь наземь, закрываясь в волосы двумя руками, напрочь проигнорировав богатую трапезу из равномерно прожаренных стейков, которую организовали хиличурлы на импровизированном столе из палок и досок. До него медленно, как накопление выносливости без прокачки, доходил подсознательный смысл рисунков на полях. Это ведь могли быть абсолютно любые цветы, взять ту же мяту, которая встречается чуть ли не везде!.. Повязавший галстук из платка бандита хиличурл выронил из хватки ручного пиро-слайма, что тот уныло закатился под стол и поджег его, накрыв пышный обед дымом и треском быстро вспыхнувшей древесины. А всё из-за того, что до Альбедо начало доходить, как так получилось, что он рисует любимый цветок ассистентки, созвучный с ее именем, и они коллективно зависли, но каждый думал о своем. Главный Алхимик Ордо Фавониус не знал языка хиличурлов, иначе бы он услышал нецензурную брань, адресованную ему и всем, кто умудрился притащить пиро-слайма, которым место в пещеро-будках (судя по ярости негодующего, своих собратьев он был готов отправить туда же). Один из страдальцев не растерялся и начал жарить сосиски на бывшем столе, тогда как другие пытались закинуть крио-архидею в лагерь, чтобы она хоть немного остудила пламя, и чтоб то не перешло на их лагерь. Но резвый «цветок» заморозил хиличурлов, а последний решил организовать попкорн в походном котелке, так как на мыслительные процессы из-за высоких чувств, что ярко отображались на лице алхимика, без закусок нельзя было смотреть. «Кажется, мне нравится Сахароза», – наконец, смирился с выводом ученый, ложа руку на сердце и подчеркивая для себя отчетливый «тудум» при воспоминании милого лица девушки. - Мистер Альбедо, – внезапно дотронулась до ткани его плаща Сахароза, дав понять, что всё это время он прятался от объектов наблюдений за жиденьким кустиком, – вы не возвращались в лагерь слишком долго, и я решила проверить, всё ли в порядке. Простите, если помешала... - Н-Нет, всё хорошо, – непривычно запинаясь, обрадовал ассистентку парень, осторожно обернувшись к ней и потеряв остатки каменного выражения лица в ее медовых глазах. - У вас лицо покраснело, – девушка рефлекторно дотронулась тыльной стороной ладони до щеки мастера, но быстро ее одернула, густо покраснев. – Простите, я не хотела ставить вас в неловкое положение... - Поздно, – отчеканил Альбедо, взяв девушку за руку и поцеловав ладошку в области пальцев, изящность которых обычно была скрыта под перчатками. - Господин Альбедо, это, – девушка раскраснелась, не веря реальности происходящего, – вам точно нужно показаться Барбаре. У вас, должно быть, жар, толкающий вас на необдуманные поступки... - Если ты беспокоишься обо мне из вежливости, приведи сюда кого-нибудь из медиков. А если ты меня любишь столь же выразительно, как люблю тебя я, обними меня и вылечи хаос в моем сердце, которое бьётся в тревоге и высоких чувствах из-за одной лишь тебя. Сахароза смущенно скрыла глаза под длинными ресницами, сделала шаг вперед и, затаив дыхание, заключила Альбедо в объятия, на которые он постепенно ответил, выходя из оцепенения, так как не мог и надеяться на взаимность. Радостное событие хиличурл отметил салютом из попкорна, резво вылетающим из котелка, ведь кто-то забыл его накрыть крышкой. Остальные же, прогнав неблагодарную крио-орхидею, расстроенно вздохнули, понимая, что художник Альбедо рисовать их сегодня больше не будет.