Браслет из розового золота

Резким взмахом руки ополоснул лицо холодной водой — сон сразу прошел. Чимину снова снился маньяк, бегущий за ним. Вообще, что это за сны? Нормальным людям обычно снятся их возлюбленные, какие-то приключения или умершие родственники, а Чимину без конца снятся какие-то скримеры, вечно что-то резко и неожиданно пугает его. У него даже сны странные. То старая женщина без лица завлекает к себе в ловушку, то маньяк-убийца тыкает ножом в плечо, то дом его родителей кто-то злостно поджег — все сны Чимина жуткие. Тэхен ушел ещё вчера, хотя его пришлось долго выгонять. Он как крутая, современная бабуля: вечно печется и переживает о Чимине, при этом делает это невероятно забавно. А Чимин… что Чимин? Все в порядке, он ещё не успел привыкнуть к доброте Чонгука, так что жизнь продолжается даже после того, как его послали нахуй. Он почти начал уважать Чонгука, но все закончилось как всегда. Ну, и черт с ним, нужно собираться на работу. Чимину скучно: посетителей нет, вся лента инстаграм уже пролистана, а у Тэхена сегодня выходной. Мысли о приближающейся сессии холодят кровь: Чимин совсем не готовился из-за всех этих страстей в его жизни. Даже тут Чон Чонгук ему все испортил. — Гад, — вслух ругается Пак. А что ему остаётся? Чонгук бесит жутко, и больше всего тем, что в любой ситуации ему будет хорошо, потому что он богат и уважаем, в отличие от самого Чимина. — За что ты так, я ведь просто зашел купить что-нибудь красивенькое, — от входа в магазин слышится голос. Что за ужасное совпадение! — Ты вчера не все сказал? Хочешь ещё раз послать меня? — Чимин вскипает моментально только от вида ебучей самоуверенной ухмылки Чонгука, потому что обидно. С ним будто играют. — На самом деле, нет, — Чонгук в секунду становится серьезным и уже с другим посылом смотрит Чимину прямо в глаза. — Я пришел не для того, чтобы тебя доставать. — Говори быстрее и пиздуй, у меня много клиентов, — Чимин слишком поздно понимает, какую глупость сказал, потому что в магазине нет никого, кроме них двоих. — Чимин, забудь все, что происходило до этого момента, ладно? Давай начнём с чистого листа. — С какой целью? — перебивает Чимин. — Чтобы что? — Чтобы не жить со злобой внутри нас. Чимин громко и высокомерно смеется, почти высмеивая младшего. — Ты типа такой благородный принц, который пришел сюда, чтобы не жить с темнотой в твоей самой чистой душе? — коверкает Пак, жутко радуясь тому, как в миг погрубели черты лица Чона. — Чимин, почему ты всегда такой? — Какой? — у него цель вывести этого эгоистичного сноба из себя. — Вредина. Злобная, хитрая, сексуальная вредина, — Чонгук слегка прикусывает губу, совершенно не стесняясь своих слов. А вот Чимин не ожидал. Предполагал, что его польют грязью, думал, что посмеются или поехидничают, но никак не ожидал, что Чон Чонгук назовёт его сексуальным. — Как мы покраснели, — хитро тянет Чон. Раньше ему нравилось выводить из себя Чимина, но сейчас куда больше хочется его смущать до красных щек и ушей. — Отвали, — Чимин отворачивается к кассе, делая вид, что чем-то занят. В животе непонятным образом колышется какое-то волнение, давит на стенки, но при этом ощущение какое-то приятное, не хочется чтобы оно пропадало. Как это называется? Чимин не помнит и не хочет вспоминать. Единственное, что он сейчас хочет — оказаться дома в своей постели, спрятавшись от всего мира. — Я вообще-то клиент, обслуживай меня, — гордо поднимает голову Чонгук, улыбаясь, на удивление, совсем не хитро. — Я не проститутка, чтобы клиентов обслуживать, я консультант и помогу вам, Господин Чон, в выборе товара, — тон под конец фразы меняется на официально-деловой, не зря же Чимин годами учился сдерживать свои эмоции. — Покажите мне браслет из белого золота, не сильно тонкий, без всяких бриллиантов, просто красивый браслет, — Чонгук говорит это спокойно и гладко, будто заучил эту реплику заранее. — Обратите внимание на этот ряд, тут то, что вам нужно, — Чимин провожает айдола к витрине и демонстрирует ювелирные изделия. Чонгук молчит пару минут, после чего выдает: — Вот этот, — брюнет указывает на почти такой же браслет, что и у него на руке. Различие только в том, что он тоньше и из розового золота. — Вы же говорили — белое золото. — Я передумал. — Зачем тебе два почти идентичных браслета? — усмехается Чимин, достаёт украшение, чтобы после упаковать. — У богатых свои причуды, — отвечает Чонгук, по пятам следуя за Чимином. Пак нервничает и дергает рукой, упаковывая, и приходится начинать упаковку заново, потому что Чонгук смотрит прямо на его руки, испепеляя их. Раздражает. Чимин все-таки заканчивает оформление браслета, после чего «приглашает» Чона к оплате. — Может, прогуляемся где-нибудь неподалеку? — невзначай спрашивает Чонгук. — Точно нет, я на работе, плюс, нет никакого желания с тобой гулять, — Чимин поправляет униформу и бейджик, стараясь отвлечься от Чона, бесстыдно смотрящего ему в глаза. — Очень жаль, а ведь я ради встречи с тобой тайно выехал сюда с охраной и поставил человека, чтобы он сюда никого не пускал, — флегматично выдает Чонгук, заставляя Чимина с каждой секундой сильнее хмурить брови. — То есть твои люди сейчас отгоняют наших клиентов? — Чимину непонятно, зачем Чонгук каждый раз сначала радует и веселит, кажется обычным и забавным парнем, а потом творит какую-то хрень. — Зачем? Чтобы его величество могло поговорить? — Чимин, я айдол, если бы я передвигался по этому торговому центру, не скрываясь, завтра попал бы во все новости, — абсолютно спокойно отвечает Чонгук, а у Чимина сейчас непреодолимое желание стукнуть себя по голове: он забыл, что Чонгук айдол. — Мне все равно, я не просил тебя приходить, — съязвил больше от бессилия. Чонгук забирает слишком много энергии. — Чимин, если серьезно, то я хочу наладить наше общение, — и вот снова эта смена настроения, которая скоро размажет Чимина по всему магазину. — Приходи после смены ко мне домой, пожалуйста, адрес я тебе скину в инстаграм, — Чон делает паузу. — С официальной страницы. Чонгук, похоже, пытается ему доказать, что доверяет. Мол, приглашу тебя в квартиру, напишу с настоящего аккаунта, не боясь, что ты сдашь меня. Чимину это не нужно, ему нужно отдохнуть и поскорее, поразмыслить и сначала разобраться в себе, проработать своих тараканов, а не каждый день выяснять отношения с Чонгуком. Но он уже знает, что никогда в жизни не смог бы отказать. Он и не откажет, придет, как бы сильно не показывал, что ненавидит, все равно придет. — Я подумаю. — Поговорим обо всем, что между нами было… — Между нами ничего не было, — на корню пресекает Пак. — Хорошо, тогда поговорим обо всем, чего между нами не было, — Чонгук подмигивает и двигается на выход, звоня кому-то из охраны. Чимин слишком спешит, он знает. Знает, что глупо снова доверять Чонгуку, глупо верить, что такой, как он, может что-то чувствовать к такому, как Чимин. Это безрассудство, но Чимин почему-то хочет, чтобы это было так. Шатен устало потирает опускающиеся веки, стараясь не уснуть на ходу. Он сегодня отработал всю смену один, так что устал неимоверно. Он все ещё помнит о приглашении Чонгука, честно говоря, ни на секунду не забывал, каждые десять минут смотрел на время. Но сейчас хочется просто домой, спать. Не говоря уже о том, что Чимин выглядит как побитый алкаш: помятая одежда, которую он просто поленился погладить, подумав: «за формой все равно ничего не видно», огромные мешки и синяки под глазами, орущие: «этого человека нужно срочно отправить в постель». Кто ж знал, что сегодня придет сам Чон Чонгук и позовёт его в гости после того, как вчера послал нахуй. Чимин заходит в диалог с Чоном в миллионный раз и всё же соглашается с тем, что это тешит самолюбие: человек с огромным количеством подписчиков, пишущих ему ежедневно по миллиарду сообщений, написал ему, Пак Чимину с парой тысяч подписчиков и забавными фото в профиле. Паку как-то неловко находиться в столь дорогом районе Сеула именно в данный момент, потому что выглядит он… не так, как те люди, что проходят мимо. В основном, это такие же как и он, простые «плебеи», которые нарядились и пришли сюда ради красивых фото. Сам центр огражден, конечно же, но фотографии, действительно, можно сделать красивые, что Чимин отмечает для себя на следующий раз. mimi_3moon я тут стою на смотровой площадке.

jk.97

оу, извини, я посуду мыл, сейчас спущусь к главному выходу, подойди сюда, только тихонько 😉

Чонгук тоже моет посуду. Это вроде неудивительно, а вроде не так уж и серо-обыденно. Иногда из-за всех его идеальных выступлений, фото, новостей совсем не верится, что айдолы — такие же люди, как и все остальные в мире. Они тоже готовят, стирают свои трусы, тоже могут попадать в неловкие ситуации. Для многих это кажется очевидным, но столкнутся с этим фактом вживую, увидеть своими глазами и услышать своими ушами — совсем другое. mimi_3moon Я уж думал ты опять меня кинешь Чимину неловко. Он застенчиво и очень тихо подходит к главному входу, обращая внимание на охрану комплекса. Судя по всему, тут живут важные шишки, это ясно как день. Пройдя чуть дальше, Пак заходит в холл и видит Чонгука в совершенно обычной одежде, который машет ему рукой. — Я рад, что ты всё-таки пришел, — Чонгук выглядит, и правда, радостным, не издевается, как обычно, хотя, может, Чимин и выдумывает. В отличие от прохожих, понизивших самооценку Чимина ещё на столбик, Чонгук не выглядит расфуфыренно: не накрашен, длинные волосы лежат ровно, но пара прядок выбиваются, создавая небрежный вид, на нем надеты серые штаны шутки в сторону, Чимин не станет разглядывать то самое и огромная белая футболка почти до бедер. Чонгук выглядит по-домашнему, даже как-то… располагает к себе, что ли? Чонгук тянет старшего к лифту, залипая в телефоне, видимо, чтобы избежать неловкости. А Чимин… Что Чимин? Он просто стоит, засыпая на ходу и надеется, что Чон додумается накормить его, поскольку шатен ел последний раз в четыре часа дня и то сосиску в тесте, а сейчас, между прочим, 21:47 уже! Весь путь к квартире Чимин воспринимает как предупреждение, мол: «Тут все настолько дорого, что сами стены сейчас сузятся от того, как ты сюда не вписываешься». Пак заходит в квартиру, оглядываясь. Либо Чонгук делал генеральную уборку специально перед его приходом, либо вызвал клининговую службу, потому что иначе Чимин не может объяснить такой идеальный порядок. Такое ощущение, если прикоснуться к покрытию тумбочки — оно заскрипит от чистоты. — Чего встал? Пойдём на кухню, ты, наверное, голоден, — Чонгук отступает в сторону, пропуская вперед гостя. По Чимину видно, что тут срочно нужна еда и сон, но это ничуть не бесит и не вызывает омерзения, наоборот, выглядит мило, а что самое главное — Чонгуку безумно хочется позаботиться о нем. Чимин проходит на кухню, которая ничем не отделена от зала, и скромно присаживается на белый стул. У Чонгука очень красивая квартира, впрочем, какой хозяин — такие и апартаменты. — Я погрел нам пибимпаба, — Чонгук ставит мисочку со вкусно пахнущим блюдом на стол рядом с Чимином, а сам присаживается напротив. Чимин сначала немного мнется, но после того, как Чонгук приступает к еде, — бросается на вкуснятину с такой скоростью, что гепард стоит в углу и тихонько плачет. — Вкусно? — усмехается Чонгук, смотря на Чимина, набившего щеки едой. Пак лишь немного краснеет, выдавая свое стеснение. — Да, спасибо… — Чимин, наконец, прожевывает и отвечает младшему, делая вид, будто совершенно не смущен. Парни доедают, после чего Чонгук прихватывает две бутылочки пива из морозилки и приглашает Чимина в зал. — Я не знал, что тебе предложить делать, поэтому выбери сам. Хочешь поиграть в приставку, посмотреть фильм или поиграть по сети в телефонах? — И это всё, что ты подготовил? — наигранно закатывает глаза Чимин, сдерживая смех. — Все, на что тебе хватило фантазии — это электроника? — Ну, есть ещё один вариант, но ты точно назовешь это скукой смертной, — их разговор приобретает какие-то крайне мягкие и смешливые черты, резкость исчезает, а язвительность заметно уменьшается до простого дружеского сарказма. — У меня есть картина по номерам, которую я не могу сесть раскрашивать уже два года. — Мне нравится такая идея, — Чимин со спокойной моськой смотрит на поднятые в удивлении брови Чона, — Я сломал твои предубеждения? — Есть немного. — Неси картину. Чонгук с особым волнением и радостью быстрым шагом идет за картиной и красками. Чимин определенно прекрасен, а самое прекрасное в нем то, что с ним все сложно. Ведь когда с человеком слишком легко — становится скучно, да? Так вот, с Чимином никогда не бывает скучно. Картина самая обычная: железный человек крупным планом, а на фоне — взрывающиеся здания и некоторые антагонисты. — Тебе нравится Марвел? — заинтересованно спрашивает Чимин. — Да, тебе тоже? — в голосе Чонгука слышится надежда найти союзника по фандому. — Не-а, не смотрел ни одного фильма. — Как ты… да что, — Чонгук не может найти слов, чтобы описать такой позор. — Зачем ты вообще живешь? — Ну уж точно не затем, чтобы посмотреть какие-то фильмы, — смеется Чимин, а у Чонгука, похоже, действительно вселенная рухнула. — «Какие-то фильмы», да как ты смеешь? — Чонгук чертовски мило сейчас злится, но при этом старается не спугнуть Чимина. — Может, займемся делом, или языками будем молоть? — Ладно, — Чонгук делает глубокий вдох, берет кисть в руку и начинает закрашивать первую цифру, а Чимин предпочитает перескочить и взять седьмую. — Ну, вот зачем? Почему бы не раскрашивать по порядку? — У тебя что, проблемы с этим? — С чем это у меня проблемы? — Что-то типа ОКР или что-то подобное… Я не врач, не знаю, — разговор развивается, Чимин должен узнать больше о Чонгуке. — С чего вдруг? Из-за красок? — Чонгук закатывает глаза, продолжая раскрашивать руку железного человека. — У тебя квартира выглядит, как убежище маньяка, — крайне насмешливо говорит Чимин, набирая побольше краски на кисть. — Это ещё почему? — У тебя все вещи стоят под углом 90°, пыль нельзя найти даже под диваном, наверное. — Что за бред? Будто ты знаешь, что у меня там под диваном… — Дай угадаю… Труп? — Пошел ты, — Чонгук не может не согласится, что это было смешно. — Я просто люблю чистоту в доме. — И много ты таких картин разукрасил? — Чимин продолжает находить темы разговора, попутно потирая глаза от усталости. — Это первая, — хихикает Чонгук, после чего собирается макнуть кисточку в краску, но сталкивается рукой с фарфоровой кожей Чимина. Это немного сбивает обоих с мыслей. — Обычно я просто рисую, без номеров. — Ого, ты ещё и рисуешь, — Чимин почему-то не удивлен. — Я слышал, что ты всемогущий. — Хех, это неправда. — Покажешь свои рисунки? — Э… давай позже, — Чонгук как-то холодеет и затыкается. Чимину стыдно. — Да, извини, это, наверное, личное, а я лезу, — Чимин опускает голову к картине, жутко злясь на себя за несдержанность. — Нет-нет, ты не так понял! Все в порядке, я сейчас покажу, — Чонгук мигом сбегает в спальню и, порывшись в ящиках, находит некоторые свои работы. Немного неловко показывать Чимину, потому что он далеко не профессиональный художник. — Вау… — все, что может сказать Чимин, смотря на картину, на которой изображена рыже-коричневая кошка, умывающая морду. — У тебя огромный талант. — Спасибо, — слышать похвалу от Чимина равносильно возвращению динозавров. — А она что-то символизирует? Просто я слышал, что в картине не так важно изображение, куда более ценно представление автора об этой картине, его идея. — Ты прав, но боюсь, я не тот случай. Это просто кошка, умывающая мордочку. — Ты врешь, скажи правду, — Чимин сужает глаза, играя в Шерлока Холмса. — Ну нет тут никакой интересной истории, мне просто было скучно, и я нарисовал кота моего друга, умывающего морду, — жмет плечами Чонгук, продолжая раскрашивать картинку по номерам. Следующие минут десять они работают молча, сидя рядом на диване. Иногда сталкиваются взглядами, руками, коленками, но не продолжают разговор, пока Чимин не вспоминает: — Ты же изначально звал меня поговорить обо всем, чего не было между нами. Говори же. — Я все надеялся, что ты не вспомнишь, — Чонгук усмехается, но уже через минуту становится серьезным. — Чимин, прости меня ещё раз за тот цирк, что я устроил, не нужно было представляться другим человеком, а потом заставлять нервничать из-за случившегося, — Чон выглядит действительно раскаивающимся. — Давай забудем все, что было и прекратим выводить друг друга из себя. Чонгук смотрит прямиком в карие омуты старшего, а Чимин только слушает, внимательно и молча. — Знаешь, мне сейчас неловко после всего, что было, но я рад, что мы с тобой больше не собачимся по поводу и без, — Чимин доброжелательно улыбается, от смущения прижимая бедра сильнее к дивану. — Не буду врать: мне понравилось все, что было, — Чонгук буквально за секунду меняет настроение с виноватого на игриво-насмешливое. Чимин несильно, но показательно бьет младшего по груди, по накаченной, выпирающей через футболку груди. Она твердая и по ощущениям крайне большая. Идиот, хватит думать о груди Чонгука! — Ты хочешь остаться друзьями? — почему-то на миг показалось, что они находятся друг к другу куда ближе, чем пару минут назад. И когда они успели сдвинуться? Чонгук перекидывает взгляд с глаз на губы несколько раз, в мыслях думая: «Да какие друзья, я хочу тебя до посинения». А говорит совсем не правду: — Да, было бы славно. Чимин совершенно не знает, чем руководствуется, но тоже начинает разглядывать небольшие губы младшего. Они похожи на бантики, которые вешают первоклассницам на школьную форму и невероятно хорошо вписываются в лицо брюнета. А вот губы Чимина кажутся Чонгуку не идеальными на его лице. Они бы лучше смотрелись в другом месте, причем это место на теле Чонгука. Тем не менее, Чон никогда не посмеет отрицать, что не видел более симпатичных и пухлых от природы губ. Он работает в индустрии шоу-бизнеса и почти ежедневно видит огромные губы на большом количестве людей, но они никогда не сравнятся с бледно-розовыми устами шатена, сидящего напротив. — Чимин, обещай, что простишь меня за то, что я сейчас сделаю. Для начала встань с пола, — ровным голосом говорит Чонгук, а второму ничего не остается, кроме как повиноваться. Чимин собирается ответить ничего не понимающее «чегось?», но не успевает. Холодные губы Чонгука решительно, но нежно и деликатно касаются его собственных. Глаза обоих еще открыты, Чон хочет удостовериться в том, что Чимин этого тоже хочет. У Пака, кажется, помутнение рассудка, паническая атака и ощущение самого прекрасного момента в его жизни — всё сразу, да. Старший резко поддается вперед, сильно зажмурив глаза, за ним повторяет Чонгук. Они пару раз пытаются перетянуть на себя роль ведущего, и, в итоге, Чимин уступает, позволив Чонгуку обхватить его талию и подключить язык. Они целуются поначалу очень неловко, потому что оба последний раз были в отношениях хрен пойми когда. Чонгук уверен в своих действиях, потому что в глубине души понимает, что давно этого хотел, невзирая на напускную ненависть. Шатен спустя, кажется, четверть вечности замечает, что его руки просто свисают без дела, и тут же хватается за футболку брюнета на спине, чувствуя перекатывающиеся мышцы: Чонгук перемещает одну руку ниже, ближе к его попе. Этот поцелуй так нужен обоим: старшему, чтобы поверить в самого себя, а младшему — в то, что всё-таки ему не лгали всю жизнь и то таинственное чувство, о котором он поет всю свою карьеру, всё-таки существует. Чонгук тянется ближе к горячему телу напротив, пламенные языки охватывают обоих, и желание растет. Чимин нереально красивый, а поцелуй с ним похож на сон, самый прекрасный сон. — Спасибо, — получается чуть скомкано из-за того, что Чонгук еще не отпустил его губы. Чонгук не станет спрашивать: «За что?», ему сейчас куда важнее снова почувствовать тот спектр эмоций при поцелуе со старшим. К тому же он знает, за что спасибо — за то, что после всей их вражды не побоялся сделать первый шаг на свой страх и риск, что оказался смелее своего хёна. — За то, что не испугался, — будто читает мысли Чона. Чимин тянет брюнета к уже изученному дивану прямо в поцелуе, будто их цель — ни за что не отрываться друг от друга. Чонгук у себя дома, действует куда более уверенно, поэтому оказывается на диване первым, просто плюхается, вынужденно разрывая поцелуй. Они смотрят друг на друга бешено и неверяще, пожирают тела друг друга взглядами, ни капли не стесняясь, после чего Чон за руку тянет Пака на свои колени, и тот элегантно присаживается, поерзав на его истекающем под одеждой, которая наверняка скоро промокнет, члене. Губы болят от непрекращающихся поцелуев, лицо и уши горят, про ширинку и говорить не стоит. Чонгук волшебным образом, незаметно для Чимина, стягивает его низ до трусов и скользит татуированными руками по пышным в прошлом бедрам, заставляя шатена тихо, стеснительно застонать. Теперь Чонгуку известна одна эрогенная зона Пака. Руки все сильнее сжимаются на бедрах, после переходят на задницу, а у старшего в мыслях до боли смешное: «Как бы мне сейчас завидовали арми, в честь которых ты набил ту тату, которая красуется на твоей руке, пока ты сжимаешь ей мою задницу». — Чего улыбаешься? — Чонгук подхватывает настрой старшего и тоже улыбается. — Меня хочет трахнуть Чон Чонгук. — Мы, оказывается, уже определились в позициях? — приподнимает бровь Чон и убирает руку с задницы старшего, чтобы до боли нежно заправить взмокшую прядку шатена за ушко. — Я позволю тебе трахнуть меня. — А раньше кому-то позволял? — А ты у нас собственник… — хитренько отвечает Чимин, попутно залезая айдолу под домашнюю футболку. — Мх… — Я видел видео в интернете, где говорили, что у тебя чувствительные соски. Теперь я знаю, что это правда. Пак проводит ладонями по упругому прессу младшего, замечая, что тот его напрягает вслед за прикосновениями. Какая прелесть, Чон Чонгук напрягает мышцы, чтобы выглядеть сексуальнее для Пак Чимина. Улыбает. Чонгук снова соединяет их губы, стараясь не думать о том, что будет через день, месяц, год: главное, что Чимин сейчас рядом с ним, в его объятиях и по обоюдному согласию. — Ты очень красивый, — Чонгук не может этого не сказать, не имеет права, особенно когда Чимин выглядит настолько притягательно: румяные щеки, возбужденный вид, расширенные зрачки и нежное красивое тело, покрытое испариной. — Прекрати, — Чимин дико смущается, просто потому что не ожидал. Не ожидал такого любования своим телом, которого стеснялся полжизни, не ожидал такого желания в глазах партнера, который, по его мнению, гораздо привлекательнее его самого. Чонгук лишь усмехается, утыкаясь губами в шею старшего. У Чимина невероятно длинная шея, которую крайне удобно целовать и кусать, к тому же, бордовые следы на ней смотрятся невероятно красиво. — Я потом не объясню Тэхену, откуда у меня засосы, — Чимин чуть отталкивает брюнета, при этом смущенно улыбается. Чонгук крайне нежно и трепетно его касается, что заставляет таять и на глазах превращаться из злого, агрессивного человека в маленького, льнущего к чужому телу котёнка. — Я знал, что ты на самом деле робкий и застенчивый, — Чонгук крепче обнимает худое тельце, нежно гладя по коричневым волосам, а Чимин, в свою очередь легонько бьет того в грудь, дуясь. — Замолчи. — Я раскрыл тебя, да? — Чонгук снова улыбается, проводит рукой по изогнутой спине, после чего соединяет их губы в новом поцелуе. Нужно закончить то, что начали. Чимин еле успевает ловить страстные поцелуи, орудуя языком как попало, и, кажется, их обоих это устраивает. Чонгук собирается стянуть футболку старшего, но тот протестующе мычит и чуть отстраняется. Чонгук безмолвно, взглядом задаёт вопрос, поглаживая старшего по бокам. — Я стесняюсь… — Ты, Пак Чимин, поливавший меня с ног до головы грязью, стесняешься раздеться передо мной? — Чонгук смеется, но не злобно, а удивленно. — Я… стесняюсь своего тела, — сначала с улыбкой, но в конце фразы с легкой грустью. Стыдно. — Ты… серьезно? — Чонгук ни на шутку удивлен, ему казалось, что такой человек, как Чимин, априори не может быть неуверен в себе. — У тебя самое охуенное тело, что я видел. Ты просто ходячий секс. — Что за выражения такие! — Чимин снова легонько ударяет Чона в то же место и утыкается лицом в его шею, пытаясь скрыть смущение. — Чи, если ты не готов, я не буду заставлять. «Чи». Да что ты за человек такой, Чон Чонгук! Сначала оставляет впечатление злого богатого сноба, а теперь ведет себя, как божий одуванчик! — Может, просто… не снимать футболку? — Чимин действительно хочет Чонгука, это уже никак не исправить. — Хорошо. Чонгук снова соединяет их губы, но уже нежно и заботливо, будто пытается сказать: «в тебе красиво все». Он окончательно снимает с себя футболку, заставляя Чимина оторваться от поцелуя, чтобы глянуть. — Теперь я точно не сниму с себя верх. — Чимин… Чонгук недовольно сводит брови, после чего движется руками к трусам старшего, смотрит на того, спрашивая разрешения, и, не получив сопротивления, стягивает последний элемент одежды (не считая верха) с шатена. Правая рука аккуратно обхватывает розоватый член, проводит по головке и постепенно спускается к яйцам, пока левая стискивает бок Пака так сильно, что остаётся красный след. — Меньше, чем ты ожидал? — ухмыляясь спрашивает Чимин, когда младший о чем-то задумывается. — Чегось? — Я не стану повторять. — Ты о члене? Да я как-то не думал об этом, — Чон пожимает плечами, делая непринужденный вид, но уже через минуту снимает клоунскую маску: — Конечно же, я думал. В целом, я таким его и представлял, член как член, — Чонгук переводит взгляд на молчащего Чимина и понимает, что он проебался. — Нет, нет, он очень красивый, Чи. — Чонгук, если ты сейчас не прекратишь, я взорвусь, — Чимин чуть ли не по всему телу покрылся красными пятнами. — Ты сам начал этот разговор, — смеется Чонгук, понимая, что молчание старшего вызвано не обидой, а смущением. Половой орган снова оказывается в ладошке брюнета, проводящего языком за ухом старшего. Рука ускоряется, скользит по плоти, сдавливает уздечку, чтобы получить новую каплю смазки, Чимин громко стонет, после чего крайне смущенно опускает голову — он не хотел так громко. Чонгук второй рукой поднимает подбородок предмета воздыхания и уверенно целует. Языки пламени кусаются все сильнее, а парни все ближе и ближе льнут друг к другу, соприкасаясь грудью. У Чимина чуть болит спина от долгого нахождения в одной позе, но это сейчас не так важно, как Чон Чонгук, крайне быстро дрочащий ему и пытающийся словить его губы, попадая по всему лицу. Чимин коротко стонет ещё несколько мгновений, после чего не сдерживается и кончает младшему прям в руку, падая и на большое тело Чона. — Прости. — За что? Их диалог не продолжается, потому что Чонгук встает с дивана и идет смывать сперму, возвращается уже с салфетками, которыми стирает с Чимина следы их «бурной деятельности». Кажется, сейчас им надо поговорить об этом их выпаде. Когда возбуждение спадает, мозг снова начинает работать, а Чимин все больше себя ненавидит за несдержанность. Чонгук хочет было начать разговор, как слышится звонок в квартиру. Сердца обоих замирают, Чимин со скоростью света протирает салфетками лицо и машет руками, дабы снять красноту, натягивает трусы и брюки, замечая, что до этого сидел без них. Идиот. Чонгук быстро натягивает футболку и двигается к двери, смотрит, кто пришел. Конечно же, это Минхек. Чонгук смотрит на «готового» Чимина и собирается открыть дверь. — Стой! — Что такое? Чимин призывно покашливает, кивая на ширинку Чона, что до сих пор топорщится. — Черт… Чи, откроешь? Я пока… в туалет схожу, — Чонгук уже в туалете осознает, что назвал его «Чи», прямо как во время их «шалости». Чимин подходит к двери и понимает, что даже не подумал о Чонгуке, поступил эгоистично, получил оргазм и даже не позаботился о возбуждении младшего. — Чимин? — Минхек крайне удивлен. — Чего ты такой растрепанный? Он все-таки заметил.