Браслет из розового золота

Страшнее нету одиночества,

Чем одиночество в толпе,

Когда безумно всем хохочется,

А плакать хочется тебе.

Руки сжимают мягкий подлокотник на кресле, где располагается Чонгук, а сзади мельтешит аккуратная девушка, покрывающая лаком темные, сухие волосы. Сегодня первое публичное выступление после его признания. Волнующе. Как отреагируют люди на его выход? Закидают помидорами или поддержат? Свыклись ли они за три недели с новостями? Остаётся только гадать и надеяться на лучшее. Но это не главная причина плохого настроения Чонгука. Главная заключается в том, что Чимин даже не позвонил ему после публичного признания. Да, он знает, что глупо было ожидать, что Пак кинется ему на шею после подобного, но чтобы реакции не было вообще… Удивительно. Совсем недавно Чонгук выпустил трек, который посвятил Чимину, и, черт, как же было хорошо, ведь не пришлось объяснять, почему трек посвящен мужчине и с чего вдруг Чон Чонгук запел о такой любви. Сейчас уже сотни тысяч людей знают, кто такой Пак Чимин. Больше никто не пристает к нему в общественных местах, поскольку Чонгук показательно засудил каждого «выскочку», лезшего к Чимину. Судя по разговорам фанатов и рассказам Минхёка, Пак уже привык к тому, что у люди проявляют к нему нездоровый интерес и даже надумал пойти в модельное агентство, чтобы воспользоваться своей возросшей известностью. Чонгук однозначно это поддерживает, просто потому что Чимин заслужил всего, о чем мечтает. А ещё в голове неприятно зудит мысль, что будь Чимин известной моделью, им было бы проще встречаться и понимать друг друга как медийных личностей. Он не отчаялся, но терпение заканчивается: Чимин все ещё игнорирует сообщения и звонки, уже второй месяц, а Чонгук, вообще-то, планировал вместе слетать куда-нибудь к океану. Но такими темпами лето пройдёт, а он так и не сможет добиться доверия Чимина. И вот он сейчас выходит на небольшую сцену, чтобы на благотворительном мероприятии спеть свою новую, покорившую сердца влюбленных подростков песню. Люди подпевают и не выглядят озлобленными, уже хорошо. Чонгук напрягает горло и высоко поет на самых душераздирающих нотах. Перед глазами его любимый улыбающийся шатен, любимое Чонгуком привлекательное тело и самый прекрасный смех. Он до дыр уже прошелся по воспоминаниям с Чимином, их поцелуй возле родительского дома, один из последних поцелуев. Они давят на грудь и спирают дыхание, но Чонгук не позволяет себе запнуться или сфальшивить, он профессионал и не имеет права облажаться. Самая тяжелая часть — реп. Чимин открыл ему много нового, так что добавить в свои треки реп — не показалось ему чем-то невозможным.

«Давно утонул в твоей пропасти

Позволь мне окунуться туда ещё раз

Облюбую всего тебя, только дай

Боюсь не вернуть, походу ты

тот самый

Улыбайся ярче, бейби

И позволь себя так называть

Я хочу унять свой зуд под кожей

Дай себя поцеловать»

дай себя, дай себя, дай себя

Громкие голоса хором повторяют последние слова песни, после чего Чонгук, стоящий на сцене, содрогается от мощных аплодисментов. Он последний раз смотрит в зал и вдруг падает прямо на сцене. Два выразительных шоколадных омута заставляют ноги подкоситься. Из-под маски и панамы видно только две щелочки, но эти щелочки Чон ни с какими другими не спутает. Это он! Это Чимин!

***

Изящная фигурка бежит прямо к машине и буквально запрыгивает в нее, пока его никто не заприметил. Блондин глубоко дышит и истерично смеется. Страшно за Чонгука, он упал прямо на сцене, прямо на последней ноте, когда все выступление было идеальным. Наверняка, он чувствует себя ужасно. — Ты чего? — Тэхен удивленно смотрит на запыхавшегося друга, даже не заметив, как он влетел в машину во время их с Минхёком «непристойного» момента. Чимин на секунду отвлекается от мыслей о Чоне и замечает, как Ким вытирает уголки губ, а Бан застегивает ремень на брюках. Бесстыдники трахались, пока он на минутку зашел поглазеть на любовь всей своей жизни! — Вы, ребята, те ещё извращенцы, — обиженно цедит Чимин, подставляя вспотевшее лицо к кондиционеру. — У меня, чтоб вы знали, трагедия! — Вовремя, — смеется Ким, отпивая воду из бутылки. Видимо, он немного выдохся. — Что такое? Тебя заметили журналисты? — Слава Богу, нет, я зашел тихо, с заднего входа, да и полностью прикрытый. Дело не в этом! Чонгук пел свою новую песню… — Которую ты каждый день завываешь, — ухмыляется Тэхен, получая по шее от рассерженного блондина. — Не перебивай, — строго чеканит Пак. Он ненавидит, когда его перебивают. — В самом конце выступления он посмотрел на меня! — Журналист? — Чонгук, дуреха! — Минхёк смеется с минутной тупости своего парня, к которой уже, в принципе, привык. Ким Тэхен — неповторимое создание с миллионом причуд. — Он посмотрел на меня и упал прямо на сцене! Его вывел стафф, — уже тише говорит Чимин, расстраиваясь из-за произошедшего. Он уже самому себе признался, что готов восстановить отношения с Чонгуком. Сначала он думал, что, мол, остынет в разлуке, но нет, чувства стали только сильнее и больнее. — Надеюсь, ему не было больно. — Погоди, он тебя узнал? — интересуется Минхёк, выезжая с парковки и направляясь к своему дому. — Не знаю, может, я напридумывал и он на самом деле упал от истощения, — Чимин звучит как параноик. Честно говоря, он и есть параноик, как минимум, эти полтора месяца, что они с Чоном не вместе. Несмотря на то что мозг говорит «нет», сердце тянет его к Чону, и Чимин не хочет сопротивляться. То признание дало трещину в его ледяной защите, потому что он убедился в искренности и неподдельности Чонгуковых чувств. Не то чтобы он раньше не верил, но сам факт, что Чонгук, не боясь реакции годами зарабатываемой аудитории, публично признался ему в чувствах, так ещё и пригрозил расправой, если кто-то его посмеет тронуть. Парень смотрит все новости, связанные с Чонгуком, позорно сидит в чатах сасен-фанатов, чтобы узнать состояние айдола, хотя сам их презирает. — Это ещё хуже… — Не переживай, я с ним виделся вчера, он нормально ест и отдыхает, — Минхёк круто заворачивает, увеличивая скорость. Тэхену не нравится ездить на одной и той же машине, поэтому пара частенько арендует себе какой-нибудь дорогой спорткар или красивый автомобиль на день. Так, покататься. Сегодня они разъезжают на Audi e-Tron Detroit Showcar, прекрасного лазурного цвета. Пара берет его в прокат уже третий раз и надумывает купить. Честно говоря, Чимин уже порядком привык ездить в автомобилях класса люкс и питаться в хороших ресторанах. Единственное, что осталось у него из прошлой жизни — это университет, до окончания которого остался месяц, и квартира, с которой он скоро попрощается, потому что зарплата позволяет найти для себя более презентабельные апартаменты. — Про меня говорил? — любопытно косится Чимин. Наверняка, Минхёк даже не удивился, поскольку Чимин частенько у него разведывает о бывшем, но очень любимом парне. — Как всегда, пытался завести разговор о тебе, но я лишь сказал, что ты в порядке, и сменил тему, — хмыкает Бан, а Чимин, в свою очередь, не знает, как реагировать. С одной стороны в голове вертится мысль: «В новую жизнь не берут бывших парней, сделавших больно, из-за которых ты нормально не мог спать один в квартире несколько недель», а с другой — «Не так уж и сильно он провинился, к тому же, извинился уже миллион раз». Пожалуй, Чимин выберет то, чего ему больше хочется, и это второе. Парни забирают уже собранные вещи и катятся к новой квартире блондина. Минхёк ездит быстро, машина позволяет, да и скорость не так яро ощущается. — Думаете, я могу простить его? — спрашивает Чимин, взмахивая шевелюрой. Все же он ахуительно красив, и сам это знает. Шесть дней в неделю он работает с утра до ночи, а в воскресенье ходит в зал на силовые тренировки, так что его тело выглядит все так же миниатюрно, но уже подкачано. Он никогда себе не признает, что подражает Чонгуку, который с каждым днём становится все больше и больше, а разговоры о том, что он в зале каждый день, все громче и громче разносятся среди фандома. Он давно простил Чонгука, но признать это сложно, когда ты гордый и уверенный в себе Пак Чимин. Было больно, но это не значит, что он до конца жизни должен ненавидеть Чона, да? Хотя кого он обманывает, в мечтах так и есть, но вот собственные чувства словно бьют в спину железным прутом. — Да. — Нет. Одновременно звучит спереди. Бан и Ким злобно переглядываются, и Тэхен, не выдерживая, шипит: — Самый страшный Чимин — это Чимин в состоянии апатии, а я не хочу видеть его таким! — рыжий практически кусает своего же парня словами, доказывая свою точку зрения, но каким бы спокойным Минхёк не был, свою позицию всегда отстаивает: — Они любят друг друга и хотят быть вместе, к чему ещё большее ожидание? Думаете, Чонгуку легко жить с таким чувством вины? — вырывается у Бана. Обычно он молчит и ни слова не говорит Тэхену, который хорошенько проходится по Чонгуку резкими словами, но сейчас все по-другому. — Это снова произойдет, у них нет доверия!.. — Чего ты лезешь туда? Тебе больше всех надо? Чимин хочет простить, так пусть делает, как считает нужным! — криком перебивает Минхёк, гоня на большой скорости и параллельно заглядывая в зрачки испугавшегося кудрявого парня. Тэхен не привык видеть его таким. Ким в ответ непривычно молчит. Растерялся. Чимин практически видит, как глаза друга наполняются слезами, он прекрасно помнит: Тэхён ненавидит, когда на него кричат, ещё с детства. — Ребята, не ссорьтесь из-за меня, не стоило заводить эту тему, все не так уж и страшно, как мне казалось, я просто поговорю с ним и… — Да, мне больше всех надо, потому что я считаю Чимина братом! — Пак вздрагивает от неожиданного крика щуплого парня. Это защитная реакция Тэхена. Зря Чимин научил его всегда кричать в ответ. Минхёк удивленно смотрит на разгневанного парня и на секунду выпадает из реальности, осознав, что слова адресованы ему. Да, он уже понял свою вину, когда погорячился, но и не ожидал такого ответа. Ноги путаются, пока Бан смотрит на говорящего Кима и мельтешащего Чимина, который пытается все разрулить. Машину заносит, а мужчина отчаянно пытается сбавить скорость, оба парня умолкают, находясь в куполе липкого страха и фантазий, как они в щепки разбиваются. Чимин думает о том, что нужно было поговорить с Чонгуком раньше, что он полный идиот и эта авария произойдет только по его вине. Тэхен дрожит и тупо смотрит вперед на движущиеся впереди грузовые автомобили. Черт бы побрал его язык, не нужно было отвечать криком на крик. Идиот! Минхёк вертит руль во все стороны и, наконец, останавливает машину прямо посреди дороги, на автомате включает аварийку и отпускает руль, сжимая ватные руки. Сердце колотится неимоверно. Дурно, очень дурно. Молчание стоит ещё пару секунд, после чего все трое слышат собственное громкое дыхание и чужие всхлипы. Они принадлежат Тэхену. Он громко плачет, сжимаясь в кресле, и вздрагивает от каждой проехавшей мимо них машины. — Иди сюда, котёнок, — Минхёк протягивает руки, чтобы придвинуться ближе к любимому человеку. Тэхен хватается за его плечи своими большими пальцами, а дальше плачет прямо в плечо. Это от шока и испуга. — Всё хорошо, мы в порядке, видишь? Ким жмется ближе и смиренно слушает уже более менее спокойно бьющееся сердце любимого. Звучит как колыбельная, которую он слушал бы вечно. Минхёк заправляет пряди, лезущие в лицо, за ухо и бережно целует в щечку. Чимин и сам почти плачет от увиденной сцены. Неловкость не главное, что он сейчас испытывает. Главное — чувство, что ему сейчас нужен такой же Минхёк, только Чонгук, который обнимет и своим бархатным голосом скажет: «Я люблю тебя», как сейчас сказал Бан Тэхену. — Мне жаль. — Все хорошо, ты не виноват, — Тэхен вытирает последнюю слезу и садится на место, ожидая, когда они снова поедут. Кожа покрывается мурашками от воспоминаний о только что случившегося. — Может, пойдём прогуляемся? За трассой есть небольшая турбаза, успокоимся, поедим мясо на мангале и поедем, да? — предлагает будто детям Минхёк, на что те утвердительно кивают. Парни выходят из машины и на трясущихся ногах переходят дорогу, пока Бан садится в машину и перегоняет ее к обочине. — Ты что, совсем не испугался? — Испугался. За тебя и за Чимина, а потом и за себя, потому что Чонгук бы меня убил, — смеется мужчина, а за ним и остальные. Чимин снова вспоминает дурацкую Чонгукову ухмылку и почему-то хочет заплакать. Мысли твердят: «Не смей», а сердце талдычит: «Меня спасет только Чон Чонгук, сейчас же обнявший наше тело», и Чимин не справляется то ли от шока, то ли от того, как долго сдерживая в себе эмоции. — Чи? От произнесенных двух букв у Пака ещё сильнее начинают дрожать губы. Как же он давно не слышал это обращение из любимых уст. Осталось лишь добавить «мышонок» — и его разорвет на части. И его тело останется лежать на обочине, дожидаясь хозяина. Действительно хозяина, хозяина души и сердца. Чимин никому и никогда не позволял собой командовать, но если бы Чонгук начал прямо сейчас контролировать каждый его шаг, он бы сдался, отдал себя во власть кукловода. — Все хорошо, — еле-еле отвечает Чимин. У него есть глупая привычка — начинать сильнее рыдать когда кто-то спрашивает: «Ты плачешь?» Что сейчас и происходит. Тэхен сильно сжимает друга в объятиях, понимая, что их сцена с Минхёком напомнила другу о Чонгуке. За то время, пока он думал, что они разобьются, его мнение крайне переменилось. — Я не могу без него… — Знаю, я знаю, — шепчет кудрявый, поставляя свое плечо, как это делал для него Минхёк. — Я совсем не против, Чимин. За несколько секунд я понял, что гордость должна уступать любви. — Я так скучаю, — хнычет Чимин. Он заслушал новый трек Чона до дыр, действительно до дыр, разобрал каждое слово и вновь удивился, насколько талантлив его парень. Каждая ебанная строчка резала прямо по жилам и соскребала все, что осталось в несчастной душонке Чимина. Чонгук пел о нем, как о божестве, как о самом прекрасном, что есть в мире, и отразил всю свою боль в одном произведении. Он воспевает блондина, нет, он воспевает любого Чимина, видит в нем самую любимую музу. Маленький любовник для него словно фрукты для натюрморта — его можно описывать вечно, каждый раз находя новую уникальную деталь. — Позвони ему, — теплые ладони старшего из компании ложатся на плечи обоих обнимающихся друзей. — Что вы так расклеились-то, ревы коровы! — Сам такой! — хором отвечают парни и начинают ржать с ситуации, как кони. — Мне правда стоит?.. — Чимин снова превращается в переживающую субстанцию, у которой в голове помещается только одно слово: «Чонгук». — Да, — мягко улыбается Тэхён и отпускает друга, позволяя отправиться «в свободное плавание». Руки трясутся, нажимая на контакт, который на протяжении шести недель висел в игноре. Чимин уже представляет его голос: интересно, он будет похож на тот, что он недавно слышал на концерте, или же телефон искажает? Может, Чонгук занят или вообще на съемках без телефона? — Ты трясешься. Не переживай, он будет нервничать сильнее, — Минхёк кладет подбородок на плечо ожидающего Кима. Чимин понимает, что хочет оставить этот момент между ними с Чонгуком, поэтому под нытье Тэхёна удаляется дальше, наказывая друзьям не ждать его и садиться есть мясо. Он решается. Пухлые пальцы тыкают на контакт, а в мыслях парень отмечает на будущее: «Нужно сменить имя Чонгука в телефонной книжке». Волнение пожирает, но это приятное волнение, которое означает, что скоро ты услышишь то, что очень хочешь. — Чимин? Это ты? Что случилось? — ох, вот он, этот голос. Как же он прекрасен. Степень его красоты можно описать только одним способом — «Или не слушай, или кончи уже». — Всё хорошо, Гук-а, — нежно отвечает Пак, уверенный в том, что глаза Чона уже выкатились из глазниц от шока. — Я… Может, приедешь? — Адрес, — без сомнений отвечает Чонгук, молясь всем богам, что это то, о чем он подумал. Что Чимин хочет помириться с ним! — Э-э, не доезжая до заправки на Мэну есть поворот, а там туристическая база. Мы здесь. Я здесь, — последние слова он шепчет. Услышав голос Чона, он растаял моментально, из-за чего слова сами вырвались, даже не спрашивая разрешения у мозга. — Люблю тебя, — последнее, что говорит Чонгук, прежде чем бросить трубку. Он занят в компании и должен записать кусочек нового трека, но безответственно сбегает, спеша к сильно удивившему его парню. Чонгук замечает машину Минхека на обочине и пытается сложить дважды два. Чуть испуганный голос Чимина в начале звонка, остановка в сомнительном месте, где Бан вряд ли бы остановился просто так, брошенная машина и звонок ему, который является очень уж непредсказуемой мерой. Что-то случилось, и Чимину нужна его помощь! Чон пробегает парочку полянок, но замечает Пака лишь на третьей из них. С виду вроде цел и невредим, но, черт возьми, так красив, что сил нет. Хочется срочно сфотографировать, чтобы потом смотреть и за секунду сочинять новые треки. Короткие, светлые волосы, рельефная спина, изящная талия, чуть тоньше самой спины, плотные бедра, о которых Чонгук мечтал ни одну ночь, и тонкие икры, невероятно подчеркивающие эту Чиминову маленькость. — Ничего не болит? — взволнованно говорит Чон, подбегая ближе к парню. Тот вздрагивает от неожиданного вопроса, но тут же оборачивается, и прежде чем его мысли успевают вернуться из далеких странствий, руки обвиваются вокруг шеи младшего и он уверенно и крепко впивается в губы промычавшего от удивления брюнета. Чонгук охотно отвечает, не веря происходящему: вот он сидит под дверью и снова плачет от осознания, что Чимин больше не посмотрит на него, а вот он проникает старшему в рот своим языком. Звучит, будто первое — реальность, а второе — мечты. Руки нежно обхватывают талию, носы касаются друг друга, со стороны выглядя крайне мило. Чимин бы сейчас сказал: «Че милого-то, у тебя вон какая лопата, а не нос», и это делает Пака ещё более прекрасным в глазах Чонгука. Чимин активно двигает губами, не веря, что мог отказаться от этих поцелуев. Они не только делают приятно физически, но и позволяют ему раскрыться, как бутону, для своего любимого человека. Этого ему и не хватало в жизни: утерянной любви. — Это значит, что мы снова вместе? — Чон чмоком отрывается от поцелуя и с надеждой заглядывает в глаза, похожие на два полумесяца. — Это значит, что ты намертво привязал меня к себе, Чон Чонгук — сглатывает Пак, ударяя кулаком в любимую грудь. — Она стала больше! — Прекрати лапать, я же еле сдерживаюсь, — ухмыляется Чон, щипая старшего за половинку симпатичной задницы. — А тут, между прочим, тоже уплотнилось. Чонгук ожидаемо получает по шее и смеется. Легкую физическую боль от этих маленьких ладошек он готов терпеть вечно. — Я почти отчаялся, мышонок, — уже более серьезно выдает брюнет, гладя блондинистые волосы. Ох, как же он хотел их потрогать. — Это что же должно было случиться, Чи? Чимин почти плачет от произнесенных с хитрой улыбкой слов. Чертов гад! Знает, как сильно на Пака действуют эти нежные обращения, и играет на его нервах. — Тэхён и Минхёк помогали мне переехать, а потом начали ссориться из-за меня, то есть из-за тебя, ну, и мы чуть не попали в аварию. А потом я начал плакать, нет, сначала плакал Тэхен… — Стоп. Какая ещё авария? — взволнованно спрашивает, вертя в разные стороны тело старшего, чтобы проверить наличие ран или следов повреждений. — Расскажи подробно.

***

— Бан Минхёк, научись ездить, а только потом сажай в машину моего парня! — кричит Чонгук, надвигаясь на жующего друга и держась за Чимина левой рукой. — Я смотрю, семья воссоединилась, — улыбается старший, нагло протягивая руку злому брюнету, здороваясь. Тэхён смеется, но тоже жмёт руку Чону. Все же он видит разницу в Чимине без Чонгука и с ним. Его глаза ярко блестят. Он намного счастливее. Значит, пусть Чон остаётся. — Все целы, так что не ссы. — Нет, всё, перетащим твои вещи ко мне в машину и поедем жить ко мне, — ставит ультиматум Чонгук, таща Чимина к дороге. — Воу-воу, легче. С какого хера за меня решаешь? Я не давал согласия, да и не надо спекулировать ситуацией, чтобы использовать в своих целях, — горделиво поднимает голову блондин. С ним такие фокусы не пройдут! — Ну Чимиииин, — как ребенок начинает ныть Чон. — Ну пожалуйста. Чимин громко смеется, не удерживается и чмокает протестующего ребенка в губки. Чонгук просит ещё, но в ответ получает лишь хмурый взгляд. — Решайте быстрее, та тетя вас по-моему сфотографировала, — смеется Ким, кивая в сторону женщины среднего возраста. Оба забыли о том, что находятся в общественном месте, но так даже лучше. Все будут знать, что они вместе, им теперь нечего и не от кого скрывать. — Чи, так ты ко мне? — играет бровями айдол. — Хера с два! Подвезешь меня на съемную квартиру, — Чимин убегает вперед к машине, чтобы не слышать назойливое нытье брюнета. — Увидимся, ребята! — кричит в след Банам, а сам поворачивается и улыбается во все зубы. Как же чертовски хорошо! Им больше не нужно скрываться. Они будут вместе. Долго и счастливо.

***

Ранее уже посещенная квартира такая же, как и пару месяцев назад: просторная и идеально чистая. Ничего будто и не менялось и они были вместе все это время. На столе одиноко стоит открытая, наполовину выпитая бутылка виски. — Так спешил к тебе, что забыл убрать, — усмехается Чонгук. — Ты что, ездишь пьяным?! — агрессивно спрашивает Пак. — Я не успел выпить, ты раньше позвонил, — Чонгук тащит чемодан Пака к себе в спальню, несмотря на препирания и крики вслед. — На кой черт ты его притащил, я же сказал, что заеду просто на чай! — Чимин хватает чемодан с другой стороны и начинает тащить в свою сторону. Чонгук не отпускает и тянет в противоположную. — Порвешь же! Мне ещё оставшиеся вещи в него складывать и перевозить. — Ну, вечером поедем и привезём всё сюда, — пыхтит Чонгук, яростно пытающийся оставить Чимина у себя дома. Он хватает уже не чемодан, а руку блондина, чтобы тот не мог держать предмет. Ход конём. С горем пополам Пак лишь громко ругается, складывает руки в обиженной позе и садится на кровать, пока Чонгук, смеясь, расстёгивает то, за что так яростно сражался, и начинает раскладывать вещи старшего в гардеробной рядышком со своими. — Надо будет ещё шкаф сюда купить, у меня много одежды для съемок, — выкрикивает Чон из гардеробной, но ответа не следует. Темноволосый бросает свое занятие и заходит в спальню, где все так же надуто сидит Чимин. — Мими-мун не в духе? — Отвянь, — Чимин отталкивает руку, которая игриво ущипнула его за щеку. — Переезд — очень серьезный шаг, а ты даже не хочешь учитывать мое мнение. Чонгук глубоко вздыхает, становится серьезным и садится рядышком. Помешкав ровно две секунды, юноша говорит: — Мы потеряли много времени, поэтому я так «заигрался». Я очень скучал по тебе, но ты прав: я не могу принимать такие решения сам, — после долгой разлуки вот так сидеть и разговаривать неловко, но оба понимают, что это сделать нужно. — Может, я поживу тут недельку, а потом подумаю, остаться или уехать? — уже спокойным тоном говорит Чимин, смотря младшему прямо в его омуты. — Боже, ты так смотришь, что я никогда не смогу сказать «нет», — хихикает Чон, придвигается и касается ртом округлой плюши в виде Чиминовых губ. Чимин безумно цепляет своей непоколебимостью и скрытой заботой. Пока они ехали в машине, Пак два раза за одну минуту потребовал, чтобы он пристегнулся. Ругается и язвит, но переживает. Чимин крепко сжимает длинные волосы в руках, отмечая, что они стали чуть суше, чем раньше. Поиграв с проколами в мочках, руки движутся ниже, к широким плечам, упругим и твердым, и объемной груди, которую он так любит. Чимин чуть сжимает одну и случайно проходится по соску, заставляя младшего вздрогнуть. Пак ухмыляется, и делает это снова, но уже специально. — Чимин, если ты не прекратишь, я не остановлю себя, — шепчет Чонгук, утыкаясь в теплую молочную шею, вдыхая аромат легкого одеколона. Бывший шатен раньше никогда не пользовался духами и косметикой, но ведь времена меняются, да? — Я не просил тебя останавливать себя. Если мне надо будет — сам остановлю, — ухмыляется старший, залезая на бедра Чона и снова целуя. Он скучал по теплу этого тела и, честно говоря, немного бесился, когда мерзкие фанаты облизывали Чона во всех пабликах разными непристойными словами. Только Чимину позволено трогать эти кубики и кусать эти губы. Они, словно изголодавшиеся, обгладывают губы друг друга, что по комнате разносятся звуки чавканья. Они страстно и сексуально поедают друг друга. Чимин по-блядски вертит попой, чтобы хорошенько потереться о пах Чона. Чонгук рычит и со всей силы стискивает задницу нахального парня, притягивая ещё ближе к себе. Воздух кончается, неимоверно жарко. Чонгук хотел включить кондиционер, но совсем забыл. Хорошо, вместо этого придется раздеться! Футболка «Найк» летит в угол. И плевать, что айдол любит чистоту, в данный момент он лишь хочет любить Чимина, сильно любить. Приходится даже укусить подбородок старшего, чтобы утолить свой голод по этому красивому телу. — Если ты меня съешь, не с кем будет трахаться, — смеется Чимин, ответно покусывая подбородок Чона. Он и сам не подозревает, как это прелестно выглядит со стороны: красивые зубки миниатюрного парня, сидящего на большом парне, обхватывают подбородок этого большого парня. Прелесть. — Дашь себя? — Чон шепчет прямо в ухо, от чего по телу блондина струятся мурашки. Чимин непроизвольно громко сглатывает и вторит: — Я позволю тебе окунуться в мою пропасть, — слова застревают в головах обоих, и они снова стукаются зубами в попытке жадно поцеловаться. Чимин даже не понял, как остался без футболки. Оказывается, у его молодого человека ловкие руки. Эти ловкие руки настырно щекочут его грудь до судорог. — Извини, она такая очаровательная, — невинно улыбается младший, наклоняет голову и вбирает правый сосок в рот. Чимин громко стонет и дрожит от откровенных действий партнера, но быстро привыкает и наклоняет голову младшего ещё ближе к своей груди. Чонгук горяч в такие моменты, но ведь и Чимин — не промах, да? Руки, которые поменьше, стягивают с собственного тела треклятые брюки, от которых уже знатно вспотела попа. Штаны немного сопротивляются и застревают в самом выдающемся месте, приходится встать с чужих коленей. Чимин со смехом стягивает брюки под пылающим взглядом младшего. Чонгук машет рукой, подзывая обратно, но никто не садится к нему на колени, Пак бросает его на кровать и садится на младшего сверху. Его собственнические замашки дико возбуждают уже готового кончить Чонгука. Его снова ласкают пухлые губы по всему телу. Хитрый блондин поднимается, поворачивается спиной и, наклонившись, стягивает последний элемент одежды. Бархатные половинки находятся чересчур близко к ахуевшему от подобного хода вещей Чону, который тоже не робеет и стягивает джинсы вместе с боксерами. Вещи разбросаны по всей спальне, но сейчас не до этого: перед ним, черт возьми, голый Пак Чимин, дьявол в теле ангела. — Иди скорее сюда, — томным и низким голосом требует Чон. Его член истекает предэякулятом, и это неудивительно: у него ни с кем ничего не было после их с Чимином сближения. Пак падает в любимые объятия и трется своей грудью о мускулистую грудь Чона. Тела греют друг друга, в комнате становится ещё жарче. Чимин бесстыдно мастурбирует о бедро партнера, ничуть не краснея. Они снова мокро целуются, и старший скулит от удовольствия. Чонгук хватает его за половинки и одним махом переворачивает их, меняя местами. Не все же время ему задерживаться? Он тоже планирует кое-что сотворить с этим телом. Длинные пальцы обхватывают собственный ноющий член. Чонгук дрочит себе какое-то время, зная, как Чимина бесит, когда ему не уделяют внимания, и слышит ожидаемое: — Мне уйти и не мешать? Темноволосый ухмыляется и отпускает орган, позволяя ему неприлично шлепнуться о живот. Пак внимательно смотрит на это зрелище, сглатывая вязкую слюну. — У меня только один пакетик смазки и нет презервативов, — предупреждает Чонгук, кусая ключицы старшего до красных следов. — Я ни с кем не спал, — ничуть не колеблясь, говорит Чимин. Он прекрасно понял, что Чонгук спросил это с целью услышать именно такой ответ. — И я, — так же серьезно отвечает Чонгук, чмокая мягкие губки. — Мне сносит крышу от тебя, невозможно быть таким сексуальным, — шипит Чонгук, тыкаясь носом в пупок старшего, когда доходит туда мокрыми поцелуями. Губы мажут по розовому члену, заставляя его хозяина взвыть. Чонгук на пробу проводит языком по уздечке, получая похвалу в виде красноречивых стонов. — Когда-нибудь я запишу на диктофон, как буду тебя трахать, вставлю это как бэк-вокал к треку и покажу всем, как прекрасно ты стонешь подо мной, — грязно чеканит Чон, переворачивая старшего на живот, как послушную куклу. — Слишком неприличные разговоры для первого раза, — смущенно хихикает Пак, вертя бедрами. — Не делай вид, что тебе такое не нравится, — Чон громко шлепает старшего по заднице, получая в ответ громкий стон. Руки непроизвольно щипают эту округлую часть тела, тем самым делая её ещё краснее. Чимин громко пищит, но вертит задницей, чтобы получить ещё. Засранец. Чонгук на секунду убегает в ванную за пакетиком смазки и находит любимого лежащим на спине и дрочащим себе. Младший восхищенно улыбается и приветствующее целует пухлые губы, словно они давно не виделись. Пак льнет ближе и дает сигнал, что пора переходить к самому главному. Чон же, с трепетом и волнением в сердце (все же это их первый секс), помогает старшему удобно лечь на живот и приподнять попу, чтобы нежно погладить маленькое отверстие подушечками пальцев. Чимин хнычет, прося поскорее начать, а Чонгук не способен ему отказать. Налив между ягодиц смазку и щедро полив ею пальцы, Чон аккуратно вводит подушечку одного в дырочку старшего, на что тот лишь спокойно выдыхает: — Я уже отвык от этого, — слава Богу, это не первый в его жизни анальный секс, иначе было бы ещё сложнее. Чонгук покрывает изящное тело блондина поцелуями-бабочками и отмечает, что всё-таки нужно понаблюдать за питанием этого сорванца. Нет, он вовсе не из-за собственных вкусов это делает, просто он давно обнаружил Чиминово нездоровое отношение к еде. Его мальчику всегда должно быть хорошо. В том числе сейчас, когда он сгибает внутри него два пальца, проходясь по простате. Чимин громко стонет и просит уже вставить нечто большее, но Чонгук не может: нужно хорошо подготовить любимого, чтобы ничего не повредить. Зубами Чон дотягивается до красных ушей, а рукой все так же двигает в теплом отверстии. Чонгук привстает, вытаскивает пальцы, на что слышит довольный стон, и аккуратно вводит член внутрь. До этого дня он не знал, что такое хороший секс. А хороший секс — это он, Чимин и отсутствие презерватива. Младший аккуратно двигает тазом, стараясь как можно сильнее надавливать на простату блондина. Чимин громко и высоко стонет, для него это слишком много — член Чонгука, как и он сам, идеален. По комнате разносятся шлепки яиц о шикарную задницу вперемешку с высокими грудными стонами Чимина. Несмотря на переизбыток ощущений, маленький хитрюга кричит: «Быстрее!», словно делает это на показ соседям, мол: «Мой парень отменно меня ебёт». Чонгук таранит маленькое тельце не щадя, так, как того потребовал сам Чимин: с оттяжкой и так глубоко, как это возможно. У брюнета это получается хорошо: Пак весь извертелся и помял простынь от удовольствия. — Надо было раньше это сделать, — высунув язык, осоловело говорит Чимин, двигая туловище назад, чтобы почувствовать крупный член Чона ещё глубже. — Теперь мы будем делать это часто, — ухмыляется Чонгук, напоследок ускоряясь. Он трахает Чимина, как в последний раз, и ничего с собой не может поделать. Да и зачем? Партнер вроде доволен таким раскладом, так зачем сдерживать себя? С этими мыслями брюнет загоняет орган ещё глубже и кончает бурно, со звездочками в глазах. У него ниже пояса словно взорвалась хлопушка, разбросавшая конфетти. Из последних сил, содрогаясь, он додрачивает Чимину не выходя, а тот, в свою очередь, с усталым стоном кончает следом. — О, Боже, два месяца назад я думал, что мы будем нежничать и сюсюкаться в наш первый раз, но я рад, что ты такой же любитель бурного секса, как и я, — запыхавшись, говорит Чимин, смотря на уставшего Чона. — Это из-за долгого воздержания, — оправдывается второй, водя ладонью по вспотевшему торсу любимого. — Помоемся и под кондиционер. — Отличная идея, — Чимин осторожно поднимается, чуть прихрамывая. Чонгук громко сглатывает при виде смазки и собственной спермы, стекающей из-под булок блондина. — Стой. — Что? — Что у вас с Намджуном? Видел вас вместе на одном из моих сеансов, все боялся спросить, — неожиданно пришло в голову спрашивающего. Чона долго мучал этот вопрос, так, что уж лучше сейчас узнать правду. — Я его простил и в какой-то момент даже хотел начать встречаться с ним назло тебе, но понял, что это тупо. Мы сейчас практически не общаемся, не о чем говорить, да и неловко, — хмыкает Чимин, невозмутимо шагая к ванной. — Ты качаешь задницу? — Мне казалось, это очевидно, — напоследок подмигивает Пак, захлопывая дверь в ванную.