три. тридцать девять³⁹

03:39

       Пока тело лежало на кровати, едва ли подавая признаки жизни, внутренний мир разъедала адская боль. Она разливалась по венам, пульсировала, колола, заставляла сердце биться, пропуская удары, и каждый последующий был ещё больнее предыдущего. Желание просто лишь физически существовать полностью покинуло сознание. В том, чтобы числиться среди живых людей теперь вовсе не было интереса, ведь даже смерть, казалось, поприятнее этого. Чем больше проходило времени, чем больше кругов отмотала тонкая стрелка старых деревянных часов, тем больше ощущалось, будто моральная боль уже разъедает плоть. Посмотришь на кожу, а там открытые раны, количество которых даже не сосчитать. Кости больше не ощущаются, вместо них лишь белая мелкая крошка, являющаяся их остатками. Рёбра и грудную клетку сдавило до такой степени, что кажется, сверху положили тяжёлую могильную плиту. Дышать тяжело. Боль пронзает лёгкие после каждого вдоха, чего уж не скажешь про выдохи – они наоборот ощущались как последний шанс на спасение. Она надеялась, что после одного из них кислород все-таки прекратит поступать в дыхательные пути. Девушка думала, что каждый орган и каждая клетка её тела отказались от неё, хотя на самом деле они боролись изо всех сил, дабы девушка не покидала этот мир. Они функционировали, даже не думая сдаваться. Сдалась лишь она – Лиса.       Но действительно ли ничего не способно помочь девушке избавиться от этого кошмара, который рано или поздно обязан прекратиться?       Способно. Она. Ким Дженни. Эта девушка – единственное болеутоляющее, которое помогло бы сейчас, заживило бы даже самую глубокую рану как на теле, так и в душе. На месте этих рваных ран были бы следы от её ярко-красной помады. Шея не была бы синей от собственных попыток удушения – багровые отметины усыпали бы её всю. Собственные же пальцы девушка не чувствует, а могла бы таять от того, как они переплетаются с длинными тонкими пальцами кореянки. Руки темноволосой грели бы Лису своим теплом, которое было ей по-настоящему необходимо. Той до смерти были нужны её нежные касания, что способны свести с ума даже самого психически здорового человека. Она так мечтала о том, чтобы Дженни касалась её обнажённых плеч, которые всегда предательски подставляли младшую, ведь стоило Ким лишь на секунду прикоснуться к ним, как лицо Манобан становилось в разы ярче спелого помидора. Если бы только сейчас руки Ким плавно переместились на затылок, найдя себе место в шелковистых светлых волосах, а мягкие губы накрыли бы её собственные, заставляя почувствовать вкус сладкой вишни. Уши пока, увы, не способны слышать, но как бы хотелось, чтобы только для них сейчас звучал успокаивающий и расслабляющий шёпот Дженни, а внизу живота, куда сейчас так хотелось вонзить нож, завязывался бы узел возбуждения. Манобан желала ощутить влажные поцелуи этой невероятной девушки на талии, бёдрах, а потом всё ниже и ниже. Аромат её духов перебил бы едкий дым чёртовых Мальборо, пачку которых младшая выкурила за несколько часов. Вся комната пропиталась бы таким сладким, даже слегка приторным ванильным ароматом духов от Том Форд, которые дали бы возможность полностью расствориться в этой чёртовой Дженни. Один вдох и она будто в раю. Это действие не доставило бы никакой боли насмерть уставшим лёгким. Сейчас каждая секунда может стать для них последней, будто в один момент пошёл обратный отсчёт, оставшееся время которого не знает никто.       Лишь одна девушка способна в один миг излечить это. Та самая девушка, которая предала её, отвернулась в самый тяжелый момент, который, собственно, из-за неё и был таким. Какие-либо попытки поговорить были тщетны. Та не хотела даже слушать, не дала и слова сказать, а лишь жестоко растоптала сердце Лисы в прах, не оставив ей и права на жизнь после того, как та призналась девушке в своих чувствах. Та самая девушка, Дженни Ким – единственный человек, который за все годы жизни Лисы относился к ней настолько отвратительно, что того, кто был бы хуже, найти, пожалуй, невозможно. Манобан же в свою очередь этого даже не замечала. Она просто тихо и до слёз искренне любила, отдавая всю себя, оставив свободный вход в свою душу лишь для одного человека, от чего сама впоследствии и разбилась вдребезги.       Теперь перед её глазами лишь пелена из слёз. Пустота. Всё, что видит девушка наполовину размыто. Иногда среди этого блюра впоследствии сильнейшего стресса у неё проявляются галлюцинации, в которых она видит один и тот же силуэт. Её силуэт. Этот силуэт она с легкостью узнает даже среди семи миллиардов человек. Тёмная фигура просто стоит над кроватью и смотрит на Лису. Молча, даже не двигаясь, будто и не дыша. Поначалу та действительно приняла мутный силуэт за Ким, но потом её настигло омерзительное осознание реальности – это был лишь стресс в чистом виде, который приобрёл истинную форму своего источника. Это ещё больше убивает Лису, разрывает её на тысячу мелких частичек, стирает в порошок. Осознание того, что это далеко не Ким, доставляет невыносимую, душераздирающую боль, которая потихоньку забирает оставшиеся частички энергии, благодаря которым до последнего держится организм девушки.       Она страдала вчера. Она страдает сегодня. Она будет страдать завтра. Третье, конечно, только если её внутренние органы смогут пережить и функционировать очередной день без еды, воды и сна.       Чтобы остановить эту цепочку, пропитанную нескончаемой мучительной болью, существует лишь два способа: смерть или возвращение той самой, Дженни Ким.