Я порхала как бабочка, но была ужалена тобой

Мне всё и всегда давалось в жизни легко. Правда. Начиная со школы. Нет, в детском саду тоже, вероятно, всё было гладко, за исключением нескольких неприятных для меня девочек. Более красивых, более наглых, либо была ещё такая, дочь учительницы музыки, ей можно было сколько угодно играть на фортепиано, а для меня фоно так и оставалось мечтой, так, иногда могла пробраться к инструменту поближе, чтобы попиликать на клавишах. Так вот, началось всё со школы. Есть люди, которым для получения положительного результата, нужно долго и тщательно корпеть над делом, зубрить, биться головой о стенку и грызть гранит науки, в прямом смысле этого выражения. Ярким примером для меня стала одноклассница, как сейчас помню её муки над изучением английского языка. Ну, не давался он ей никак, хоть плач. Приходилось на память заучивать тексты, заранее отвечать на вопросы контрольных работ, только всё было впустую: произношение не вызубришь, да и предложение нужно строить не только по заученным материалам, здесь соображать нужно. А есть люди, которым все даётся легко и гранит науки оказывается вовсе не гранитом, а хлебным мякишем. Так вот я отношу себя к последним. Таких как я, обычно называю лоботрясами, так как особых усилий прилагать ни к чему не стоит, а результат всегда выше всяких похвал. Нет, на звезду класса я никогда не претендовала, не моё это, быть в центре внимания. Выскочек никогда не любила, хотя их никто не любит, даже такие же выскочки как они сами, но и на отсутствие общения никогда не жаловалась. С людьми сходилась легко, ну, не то, чтобы совсем легко, я всё-таки была человеком немного замкнутым, но если уж с кем-то подружусь, то надолго. Особой симпатией ко мне никто не обладал, но и антипатией тоже, а это уже кое-что. Я всегда производила впечатление пай-девочки, и такое выражение как «в тихом омуте черти водятся», ко мне не относили, зря, надо сказать, черти у меня были ещё те. Производила положительное впечатление на старшее поколение, хотя такой цели у меня никогда не было, мне было всё равно, кто и что подумает, но результат всегда был одинаков: меня любили учителя, одноклассники и бабушки-соседки. С людьми я сходилась легко, но не стремилась приблизится к высшему обществу, за что про меня часто говорили: Володина сама по себе. Так и было, я действительно была сама по себе, уже тогда я понимала, что ни от кого из тех, с кем общаюсь каждый день, в будущем зависеть не буду, а значит и прогибаться под них не стоит. Но и отношения портить не спешила, зачем искать приключения на пятую точку, да и не любила я трудности, всё по той же причине. У меня всё легко и просто, с проблемами я никогда не сталкивалась, а вследствие, и решать их толково не умею. Во взрослую жизнь я должна была выйти подготовленным ко всему человеком, а из меня получилось какое-то тепличное растение, со своими условиями хранения и эксплуатации. Но и тут мне повезло, всё же есть у меня ангел-хранитель. В девяносто третьем, после школы я поступила именно туда, куда и хотела — в финансовую академию, здесь моё природное обаяние не пригодилось, а вот умение работать с цифрами, вполне. Я их любила и понимала, за что меня уже на первом курсе негласно прозвали гением. Отвернулся мой ангел-хранитель, всего один раз, когда я впервые влюбилась. А влюбилась я сразу после школы, причём безнадёжно и очень неудачно. Но кто из нас не влюблялся в семнадцать лет? А вот залететь в первый же раз, со своим первым парнем — это надо умудриться… Вот я и забеременела в семнадцать, а в, без одного месяца, восемнадцать, я стала мамой. Но тут уже моя удача ко мне вернулась, Игорек у нас получился на редкость смышлёным, а так же настоящим красавцем. Проблема заключалась в другом: я вышла замуж, и тут, естественно, все опять же говорили о моей удаче, ведь Володина Верка не мать-одиночка, но интуиция мне подсказывала, что это далеко не удача, а скорее, наоборот, ещё одна ошибка молодости, которая плавно перекочевала в мою взрослую жизнь. А жизнь была далеко не сказочной. Мой муж Андрей оказался, студентом той же академии, только учился он тогда на пятом курсе, поэтому к моменту родов он уже устроился личным помощником одного новоявленного олигарха, и уже мог обеспечивать новоиспечённую семью. Андрей был красив, умён, но азартен, не игрок, конечно, но что-то такое в нём было, настораживающее, что ли. Учёбу я тогда бросать не собиралась, но на заочное обучение перевестись пришлось, всё же сына я любила больше, чем мнимую независимость. С его воспитанием мне помогала моя мама и бабушка Андрея. Жили мы, спасибо Зинаиде Семеновне, отдельно, она, умирая, переписала на него свою трёхкомнатную квартиру на Кутузовском. С ребенком и учёбой проблем не возникало, поэтому я решила устроиться на работу. Куда попало, не хотела, а в хорошее место меня без образования никто бы не взял. Но! Даже здесь мне повезло. Друг моего отца, не просто друг, а практически брат. Отца не стало рано, а вот его друг, дядя Олег, был руководителем одной фирмы, и взял меня на должность бухгалтера в свою организацию. Только кто бы мог подумать, удар в спину я получу от родного муженька. Андрей хоть и умён, но не осмотрителен, тоже работал с большими деньгами, тоже при должности, только вот он не был таким везунчиком как я, а ещё он деньги чужие любил. Он брал деньги, прокручивал их толи на тотализаторе, то ли по каким-то чёрным схемам, и в один ужасный момент просчитался и улетел в минус. Вот тогда-то его и спалили. Мы лишились всего: квартиры, машины, всех денег на книжке, да ещё и должны остались. И тут уже, как ни крути, а возмещать собственные потери надо. Надо было ехать и зарабатывать, ну, не мне же, к тому же я мать, да и с работы меня никто не увольнял. Так и отправился Андрей на заработки. Поехал за бугор, в Финляндию. На самом деле, я немного слукавила о том, что он уезжает, чтобы отбить деньги. Всё куда проще: человек, которого он ограбил на миллионную сумму, оказался очень авторитетным в Москве человеком, и слух о том, что мой муженёк не чист на руку, да ещё и опасен, разошёлся в миг. Поэтому принял решение пересидеть там, пока в Москве все не уляжется. И, вот, Андрей уехал, нет его уже более полугода. Созваниваемся раз в неделю, по воскресеньям. В общем и целом, муторное это занятие, слушать его по полчаса. Жить мне пришлось переехать к матери, хорошо, что не к его, а к моей. Живём относительно неплохо, практически не ссоримся, если, конечно маме не взбредёт в голову меня задевать своими нотациями. И сегодня, у меня есть такая замечательна возможность, порассуждать на все эти темы, прикинуть, что к чему, а повод для этого дела самый, что ни на есть удачный, мой день рождения. По такому поводу мне дали внеочередной выходной, поэтому я могу подольше посидеть возле зеркала, помечтать, пораскинуть мозгами, или просто отдохнуть, ведь для матери пятилетнего сына даже это «посидеть» обычно даётся с большим трудом. Игорька сегодня забрала к себе свекровь, это такой для меня подарок, хотя я бы не отказалась и от флакончика духов, такого, как она обычно дарит своей второй невестке, жене старшего сына. Но меня она не настолько любит, чтобы ещё и тратится, а мне и не нужна её любовь, я тоже удовольствие получаю, когда не лицезрю её постную физиономию. Вот, уже двенадцать часов дня, я вдоволь навалялась в постели, спокойно приняла душ, а сейчас пытаюсь привести себя достойный вид, всё-таки у меня сегодня праздник. На самом деле, для меня день рождения — это грустный праздник, именно в этот день, каждый год, на меня сваливаются все неприятности. Ещё с детства я заметила, что мне не везёт в этот день, про меня все забывают, не поздравляют вовремя, а то и вовсе западлянку какую-нибудь готовят. И дошло всё это до того, что праздника как такового у меня никогда нет. Даже праздничный торт я никогда не покупаю. Единственное, чем себя тешу, так это встреча с подругой, Маринкой. Мы познакомились с ней в балетной школе, балериной я быть не хотела никогда, но опыт получила интересный, к тому же теперь у меня хорошая осанка, чувство ритма и тонкая талия. Марина тоже замужем, тоже с ребёнком. Встречаемся мы нечасто, но на её и мой день рождения — обязательно. И сегодня договорились поужинать в одном ресторане на Тверской. Я там как-то уже была, мне понравилось, сейчас пойдём вместе. Только бы мимо матери проскочить незамеченной, а то опять начнёт учить меня жизни. — Верка, ты скоро там? — послышался за дверью голос мамы и, не дожидаясь ответа, она вошла. — Опять сидишь, любуешься! Выходить, говорю, думаешь? — Думаю. — Долго думаешь. Муж-то твой звонил сегодня, нет? — Не звонил, телеграмму прислал, пожелал счастья в личной жизни и успехов в работе. — А сам как, не приедет? — С чего бы? — Ну, как… сколько можно бегать, можно и домой вернуться, тем более повод есть. — Мам, ты как скажешь! Знаешь же сама… На маму обижаться нельзя, можно только головой покивать, а то ещё обидится. — Какой дом? Вот когда раздаст долги, заработает на квартиру, пусть и приезжает. Не хватало ещё, чтобы его прямо тут грохнули. — Вера, вот что ты такое говоришь?! — А что? Ты же знаешь какой Андрей проблемный! Мам, на самом деле, говорить о нём вообще не хочу… Всё, иди, я сейчас оденусь и спущусь. Стоит. Смотрит. Что ещё ей надо? Ну, не хочу я, чтобы Андрей возвращался. Сама знаю, что никто силой в ЗАГС не гнал, но и выбора особого у меня тогда не было. — Мам, я сейчас спущусь, что-то ещё? — Да что с тебя взять? Пиголица, ты ещё шляться начни, чтобы все соседи видели! Мама хлопнула дверью, обиделась. Вот так всегда, знала ведь, что с ней лучше не шутить на такие темы, сразу меня в падших женщин записывает. К вопросам морали мама всегда относилась очень серьёзно, настолько, что после смерти отца, ни на одного мужчину не взглянула. Не знаю уж, что у них там было, любовь, не любовь, но это её выбор и навязывать мне его не стоит, тем более что и своя голова на плечах имеется. Да и вообще, я в этих вопросах более гибкая, иду на компромиссы, за что часто удостаиваюсь косых взглядов со стороны. Нет, ну, а что? Зачем всем рассказывать, что ты святая невинность, если в душе грешница? Никогда этого не понимала. Хочешь изменить — изменишь, и тут уже не вспомнишь ни о морали, ни о муже, который верит и ждёт. Я всегда считала себя способной на измену. И здесь дело уже не в конкретно моей ситуации, просто я такой человек, не считаю зазорным быть счастливой. И что, если ты однажды ошибся, то зачем портить жизнь себе, ему и тому, третьему, который, возможно и есть твоя судьба? Но, думать, что способна на измену и изменить — это два разных поступка. Многие думают, что я и правда гуляю направо и налево. А я на самом деле, своему мужу верна вот уже шесть лет и дело здесь не в том, что спроса на меня нет или не с кем. Мне интересен объект, стоит ли он моего внимания. Нет смысла менять шило на мыло, грубо сказано, но точно. Зачем связываться с другим не нужным тебе мужчиной, если и от первого отвязаться не в силах? Вот и я считаю, что это ни к чему, вот если до дрожи в коленках, до разряда тока от прикосновения… Это да, а так не интересно. Нехотя я накинула на плечи махровый халат, так случилось, что мой день рождения выпал на осень, в доме прохладно, надо утепляться, спустилась вниз, получила от мамы подарок в виде связанного кардигана и… букет белый роз? — Мам, дарить цветы должен мужчина. — Не говори глупости, лучше бы поблагодарила, — обидчиво пробормотала мама. Конечно, дорогая, и тебя я поздравляю с этим днём, чмокну в щёчку, послушно посижу рядом, вместе мы ещё раз вспомним, как всё это началось, посмотрим старые фотографии. А потом выпьем чаю и я продолжу день в кампании Марины. — Спасибо, мам. Мне приятно, только это лишние траты. Цветы нынче дорогие. — Я тортик купила, будешь? — Только маленький кусочек, ты же знаешь, мы с Маринкой встречаемся. Тортик мы разрезали, съели по кусочку с чаем, остальное — гостям: ближе к вечеру, к нам придут мамины родственники. Я их не очень-то люблю, поэтому домой в таких случаях особо и не тороплюсь, а они, питая ко мне примерно такие же чувства, особо по этому поводу не расстраиваются. С Мариной мы договорились встретиться в семь, так удобно и ей и мне. Не смотря на мой день, домашнюю работу ещё никто не отменял и придется потратить время на уборку и завтрашний суп для сына. После всех трудовых повинностей, я заслужила час для себя любимой, чтобы, наконец, привести себя в божеский вид, и не выглядеть перед подругой той лохудрой, которой я являюсь на данный момент. Выпендриваться перед людьми, тем более перед близкими и родными — это не моё, однако и упасть в грязь лицом совсем не хочется, поэтому выглядеть всегда, а особенно сегодня, я стараюсь хорошо. И, что тут скрывать, люблю ловить на себе чужие взгляды: завистливые, если это касается женщин, либо же восхищённые, если качается мужчин. Люблю флиртовать и заигрывать, люблю осознавать, что ко мне не равнодушны, люблю, когда меня откровенно хотят, но надежды на что-то большее, чем дружеское общение, никогда не даю. Что уж тут поделаешь, если вышла замуж в семнадцать, поэтому на любые мероприятия либо с мужем, либо никак. Но это ведь не мешает мне мечтать об успехе у сильного пола, ведь так? Плюс ко всему, если я иду на встречу с Мариной, то ни о каком внимании не может быть и речи, куда уж мне, если она рядом. Маринку природа не обделила, разгулялась как положено: и волосы у неё натурального светлого оттенка, практически блонд, и глазищи в пол-лица, и с фигурой проблем никогда не было. Мне же повезло куда меньше: ноги хоть и стройные, но не от ушей, да и рост так себе — нет и метр семидесяти. Глаза хоть и большие и карие, но в сравнение с Маринкиными никуда не годятся, в дополнение волосы, бледно рыжего оттенка. Я их, конечно, подкрашиваю, и получается рыжая бестия, и в тон с моей слегка розоватой кожей всё это очень удачно вписывается, но на фоне подруги я всегда в явном проигрыше. Не смотря на всё, что я только что сказала, отношения у нас отличные, Марину я люблю, ну, не она ведь виновата в том, что красивее меня, в конце концов. С причёской я особо не мудрила — волосы у меня прямые, гладкие, со здоровым блеском, поэтому их достаточно расчесать и подсобрать назад. Нанесла неброский, но эффектный макияж с акцентом на глаза. Облачилась в платье из темного бархата с интересным вырезом на груди. А поверх накину новое пальтишко, которое было привезено Андреем когда-то из-за границы. Так ни разу и не выгуляла его… Улыбнувшись, посмотрела на себя в зеркало — конфетка! Можно идти и разбить пару-тройку мужских сердец. В ресторан я прибыла вовремя. В отличие от Марины, у которой там что-то в детском саду случилось и пришлось задержаться, опаздывает она крайне редко и всегда по уважительной причине, поэтому я не в обиде. Столик был заказан заранее и никаких накладок не ожидалось. Пока сидела одна, окинула взглядом присутствующих. На первый взгляд, так ничего особенного, мужчины и их дамы, всё как всегда, кто-то весёлой и дружной кампанией, кто-то в одиночестве, кто-то на деловой встрече. Вот так сидишь и понимаешь, что жизнь скучна и однообразна, и если твой день рождения вдруг выпал на будний день, то никаких сюрпризов ждать не приходится. Официантка мне попалась на удивление миленькой, раньше я её здесь не видела, и меня сразу предупредила, на какие блюда не стоит обращать внимания, и наряд мой оценила по достоинству. Сидела я в одиночестве я достаточно долго, успела выпить бокал шампанского, пострелять глазами на каких-то солидных мужчин. Постепенно ресторан заполнялся и уже через полчаса не осталось ни одного свободного столика. Теперь было на кого посмотреть, правда, на меня никто не глазел, и немудрено, все со своими жёнами или девушками, не до красивых незнакомок. Не прошло и часа, как фурия по имени Марина влетела в зал ресторана и тут же чуть не сбила с ног официантку. Но это же Марина, не долго думая, она широко улыбнулась своей голливудской улыбкой, поправила причёску и направилась ко мне в сопровождении мужских взглядов. Я, честно, чуть от смеха не умерла в этот момент и главное, она так невозмутимо себя вела, что косо посмотрели именно на меня, о её оплошности все и думать забыли. — Ты как всегда в своём репертуаре! Привет. — Привет, Верунчик, с днём рождения! — Марина скривила лицо и наигранно нахмурила брови. — А просто поздороваться не можешь? Надо напомнить мне о всех косяках… — Ну, прости, я ведь не все, не ведусь на твою красоту и обаяние. — Ладно, прощаю… Не успела Марина присесть, как я почувствовала за спиной чьё-то присутствие, вот так всегда, если есть Марина, то есть и мужчина… — Девушки-красавицы, вечер добрый! Мастерски запел он приятным голосом с едва заметной, но такой любимой многими женщинами хрипотцой. Я, конечно, тут же поникла: знаю, что к Марине обращается, не ко мне, меня-то он видеть не мог, я сижу спиной к входу, а вот мою подругу пропустить не один бабник не в состоянии. Обидно, досадно, но ладно… — Не мог пройти мимо, не поверите. И тут я почувствовала, что он не просто разговаривает, он в мои глаза хочет заглянуть. Серьезно? Правда, делал он это как-то по-особенному, не обошёл и не присел, а навис надо мной ещё сильнее, предлагая мне самой обратить на него внимание. Я немного запрокинула голову назад, чтобы могла его лицезреть, а он мне нагло и довольно улыбался. — Добрый вечер, — проговорила я несвойственным для себя томным голосом и улыбнулась ему в ответ. — Девчонки, спасайте, сейчас мой друг подъедет, а он трезвенник и скромняга, будет скучно. Можем объединить усилия и провести этот прекрасный вечер в одной кампании. Как вам такой вариант? — Он еще не приехал, а уже говорите, что скучно, — вмешалась Марина, в принципе правильно, но я не отказалась бы ещё от парочки дифирамбов в свою честь. — Говорю же, друг, я его как облупленного знаю, и представляете, если я ещё не подошёл, а мне уже скучно, так что же будет дальше? Как его жалко, бедненький, красавчик в дорогом костюме заскучал… Ну, извини, не сегодня. — Сочувствуем, но ничем помочь не сможем, мы с подругой хотим посекретничать. Поэтому у нас разговор только для девочек. — Ну, это вы сочувствуете, а вот ваша подруга ко мне безжалостна. В этот момент он перевёл взгляд на Марину и застыл… Кобель! На меня смотрел уже не так довольно, да и вообще, сидеть в такой позе как я жутко неудобно, и с чувством выполненного долга, а на самом деле с ущемлённым самолюбием, взгляд незнакомца я отпустила и села прямо. Он, правда, не растерялся, из-за моей спины вышел и стал сбоку. — Ну, если планы изменятся, ты ведь свистнешь? Как быстро перешёл на «ты». Профессионал. — Подмигну, — отрезала на этом я. — Ловлю на слове. Ответил он и подмигнул. Вот мне всегда было интересно, все люди гримасничают, но у одних это получается с лёгкостью, а у других вообще никак. Так вот у него, у этого мужчины, меняться в лице получалось превосходно, это как у меня со способностями в науках. И улыбается он вроде бы искренне, и подмигнул красиво, и губы в нужный момент облизал, так, чтобы это не выглядело пошло, так что это у него: действительно способности от рождения или многолетние тренировки? Он ушёл, отправился за большой стол с мягкой зоной в углу, я сама не видела, но заметила, как Марина проводила его взглядом, стало немножечко обидно, совсем чуть-чуть и, чтобы скрыть свою досаду я как всегда принялась шутить. Самый лучший способ спрятать свою боль — это прятать её за улыбкой. На самом деле, ничего особенного ведь не произошло, но осадок какой-то неприятный. — Марин, ты как всегда, — я подняла бокал с шампанским. — Не успеешь появиться, как все уже вьются вокруг. — Да, только сегодня это, кажется не ко мне. Он с тебя глаз не сводил. — Ну да, конечно, только ничего, если он меня даже не видел. Прежде, чем подойти. Ничего, я уже привыкла. Давай, что ли, поздравь меня с праздником ещё раз… Не успела Марина открыть рот, как сзади послышался жуткий грохот, звон бьющегося стекла, и металла. Все обернулись, конечно, и я в том числе. Смотрю, и не понимаю, вроде всё в порядке, думала так, пока не натолкнулась на знакомую физиономию, довольную такую. Словно специально этот молодой человек сбросил вся со стола, привлекая внимание. Неосознанно я ему улыбнулась, но дальше улыбок дело не зашло, я вернула взгляд к подруге в ожидании её тоста. — Клоун. Успела произнести я, прежде чем на стул возле меня приземлился он. — Так и знал, что не придётся долго ждать приглашения! — с радостью поделился он своим мнением, но увидел мой приоткрытый от удивления рот и пояснил. — Ну, ты ведь мне подмигнула. От его напора и наглости меня реально штормит, в первую секунду я даже не нашла, что и ответить, он этим откровенно говоря, наслаждался, видимо любил произвести такое впечатление, от которого потом и сказать нечего. — Вообще-то я не подмигивала. — Да? Значит, мне показалось? — он очень убедительно старался сыграть огорчение. — Думаю, ты всё это специально придумал. — Да, ну, — отмахнулся он. — Ну, а если и не подмигивала… то не выгоните же вы нас на улицу, правда? Все столики заняты, а кроме вас, красавицы, мы больше никого и не знаем. Да? — обратился он с последним вопросом уже к своему появившемуся другу, и я отчётливо слышала, как ткнул его под столом ногой. — Абсолютно верно, — отозвался тот. — Валера. Представился темноволосый спортивный мужчина и теперь уже было абсолютно понятно, что так просто от них нам не отделаться. Хотя, в этот момент я подумала, что всё не так уж и плохо, ну неужели мы с Мариной не можем себе позволить отдохнуть в кампании малознакомых симпатичных мужчин? — Витя, — бодро представился наш активист и протянул мне руку. Рукопожатие это дело хорошее, правда, сидя бок о бок, не очень удобное, но свою руку в ответ я всё же протянула. — Вера, — твердо сказала я и спокойно посмотрела в его серо-голубые глаза. — Марина. — Прекрасно, вот и познакомились! Неловкая пауза повиснуть не успела, к нам подошла официантка и, как ни в чём не бывало, начала принимать заказ мужчин, словно они всегда здесь сидели. Заказав весь гастрономический ряд меню для себя и Валеры, он снова повернулся к нам с явно читающимся на лице вопросом. — Девчонки? — Нет, спасибо. Мы уже сделали свой заказ. На отказ он просто пожал плечами, не заморачивался, да и вообще, ему-то что, баба с возу — кобыле легче! — Тогда еще бутылку шампанского. И, да Леночка, заказ девушек включи в мой счёт. Я прямо-таки кожей почувствовала, как он ей подмигнул, хотя видеть этого и знать не могла. Но то, как показательно девушка залилась краской под его взглядом не заметить просто нереально. Я громко хмыкнула, и это была ошибка. Официантка уже отошла, а вот Витя всем корпусом повернулся, теперь так же нагло и пристально разглядывая меня, правда я краснеть не спешила, что даже странно. Он явно плохо на меня влияет. — Какие-то проблемы, радость моя? — Ну, что ты. Какие могут быть проблемы, всё в порядке. — Жаль, — он сразу же улыбнулся и… слава Богу, а то вся его серьёзность всё же повергла меня в шок, и как он умудряется так быстро и даже молниеносно менять своё настроение. — А я бы не отказался вступить с тобой в открытую конфронтацию. Тут уже хмыкнул Валера, который с забавной ухмылкой наблюдал за происходящим, Марина же, не скрыла своей улыбки, а после того, как мы с Виктором расцепили свои взгляды, и вовсе рассмеялась. — Так, девчонки, посекретничать вам сегодня точно не удастся, потому что мы с Валерой намерены украсть вас этим вечером. Все по-культурному, естественно. На наше с Мариной счастье, нашим временным спутникам принесли их заказ, и можно было ещё пару секунд помолчать, пока официантка не разложит приборы и не расставит блюда. В секунду рядом с тарелками первого, на столике нарисовался графин с коричневой прозрачной жидкостью. Я так понимаю, что это коньяк. Витя, недолго думая, тут же наполнил свой бокал льдом и коньяком, подставив к себе ближе, а вот Валере действительно принесли апельсиновый сок. — Я за рулём, — словно бы прочитав мои мысли, пояснил он. — Ну, за знакомство! Мы все дружно подняли свои бокалы, уж у кого что было, а дальше как-то и разговор пошёл. Беседа была на отстранённую тему, как бы, между прочим, и время бежало незаметно и напряжения никакого не ощущалось. Витя и Валера говорили наперебой, показательно обижались, если друг друга перебивали, а потом так же громко показательно мирились. Видно, что они действительно долго дружат. Было интересно, весело, непринуждённо, я даже не задумывалась над тем, что знаю этих людей всего пару часов, и говорить с обоими было легко. Витя, так это вообще отдельный экземпляр для исследования, вроде и ведёт себя по-хамски и руки распускает, но получается у него это не пошло. Вот, реально, как со старым другом шутишь, потому что давно его знаешь и веришь, что ничего плохого не случится. Под вечер, он в конец обнаглел, и никакие доводы его уже не брали. — Мне кажется, твоя рука заблудилась. Я посмотрела на него в упор, как только почувствовала горячую ладонь чуть выше коленки. Правда, на моё замечание он отреагировал не так, как я хотела, и руку убирать не спешил. — Моя рука никогда не заблуждается, — на полном серьёзе заметил Витя и тут же двинул ей ещё выше. — Не заблуждается. Просто иногда она ходит в гости, — отозвался Валера, и ухмыльнулся действиям своего друга. Я же, в это время, безуспешно пыталась чужую руку со своей ноги сбросить, ну, не оттого, что мне это было так уж неприятно, просто неприлично, вот и всё. Когда баловаться с моей рукой под столом Вите надоело, он ловко зажал её в свой кулак и в таком положении наши руки перекочевали уже к его бедру, где он прижал их слишком высоко, просто до неприличия. — Вот видишь, теперь твоя рука заблудилась, но я ведь не делаю из этого трагедии, правда? — Правда, к тому же ты её бессовестно взял в плен. Зря, кстати. — С чего бы это зря? — не унимался он. — Я замужем. На это моё заявление Витя откровенно рассмеялся, на нас даже оборачиваться начали, но меня это не задело, совсем, к тому же в этот момент руку мою он уже отпустил. — Эх, Вера, только когда летишь с моста головой вниз, понимаешь, что всё остальное в твоей жизни было поправимо. Так и твоё положение. Сегодня замужем, а завтра уже нет, — заметно охмелев, размышлял Виктор. — Ты философ? — съязвила я. — Нет, но иногда читаю мысли умных людей, — в этот момент он вспомнил о Марине, видимо давая мне передышку. — А ты, Мариночка, тоже замужем? — Конечно. И мужа своего люблю. — Кто бы сомневался. А подруга твоя своего мужа любит? — А не должна? — Не знаю, я у тебя спросил. Странная она. Говорят так, словно меня здесь уже нет. — Вот Фил, например, тоже женат, но ведь это не мешает ему общаться с такими красотками, так чем вы хуже? — Э-э, нет, Пчел, ты меня в это дело не путай. Я свою Томку люблю, и изменять ей не собираюсь. Это ты у нас по женской части. Так что Вера, ты его не слушай, всё равно обманет. — Друг, называется… — показательно цокнул Витя. — А что, я за честь дамы, — развёл руками Валера и тут же улыбнулся. — Ты поэтому и не женат, что ни одна женщина не выдержит твоего присутствия рядом более трёх дней. — А я знаю такую, которая выдержит. Да, Вер? — А я здесь причём? — Ну, мы с тобой вроде подружились. Я согласно кивнула. — И я тебя нравлюсь. — Безусловно, — повторно съязвила я. — Ну вот, значит дело за малым. Честно. Виктор мне и правда понравился, приятный в общении, душа кампании и всё такое, но я не воспринимала его как, любовника, как серьезный объект. Симпатичный парень, нет, не парень — мужчина, явно старше меня. Светло-русые волосы, глаза странного, толи серые, толи голубые цвета, зависит от освещения, с коричневыми вкраплениями, губы… обычные губы, ничем не примечательные. Всё вполне обычно, не бросается в глаза. Достаточно атлетичный, широкоплечий. Стрижка тоже обычная, сейчас у многих такая, зачесанная назад. Я-то особо его и не разглядывала, мне это не очень удобно, а если и смотрела, то чаще в глаза. Тоже по понятной причине: если буду избегать прямого взгляда, подумает, что боюсь или он меня интересует, а так пусть думает, что мне всё равно — он один из многих, не больше, не меньше… Но с ним хорошо. — Ты меня недооцениваешь. — встрепенулась я, как только почувствовала на себе взгляды всех сидящих за столом. — Это ты недооцениваешь меня. Я умею уговаривать, вот увидишь. — Я ничего видеть не собираюсь и уже сказала, что замужем. Мне не интересны твои предложения и намёки, Витя. Он качнул головой, усмехаясь, толи моей наивности, толи упорству, но моя позиция его однозначно задела. — Верусь, вот смотри, — я даже не заметила, как ловко он уничтожил моё имя до уменьшительно-ласкательного, но в его устах звучит приятно. — Ты красивая девушка, я тоже вроде ничего, мы с тобой хорошо общаемся и не чувствуем антипатии. Так? — я кивнула, зачем отрицать очевидное? — Вот, ещё пару встреч и ты ко мне привыкнешь, будешь сама скучать, ждать встречи. Всё просто. — А с чего ты взял, что мы ещё увидимся? — А я настойчивый, — заверил Витя. — Вижу. И ещё, хочу заметить, что ты не такой уж и парень, — я осмелилась потрепать его по щеке, а он этому удивился и улыбнулся, ненадолго. — А сколько твоему мужу? — Двадцать восемь. — Ну… а то подумал, что студент прыщавый, — он облегчённо вздохнул и расслабился. — А я неделю назад тридцатник отпраздновал. Два года это не смертельно. — Поздравляю. — Ну так что? Не интересую? Виктор приподнял бровь и теперь смотрел на меня упор. Не то, чтобы этим смутил, но мне показалось, что он ещё и приблизился, мне стало мало места, тесно в его обществе и я немного откинулась назад, благо рядом спинка дивана. — Я же сказала что нет, — я ответила очень серьёзно, но он не отреагировал, это ему даже понравилось. — Почему? — Не вижу смысла изменять. — Могу продемонстрировать наглядно. Витя уже приблизился, и мне ничего другого не оставалось, как упереться рукой ему в грудь и вернуть на место. Два чётких удара сердца. Взгляд потемневших глаз. Я почувствовала себя неуютно и он, кажется, это заметил. — Меня не интересует секс. Для этого есть муж. — Кроме секса есть множество интересных занятий, где третий лишний. — Даже не спрашиваю каких… — Неужели так любишь его? — Из принципа. Я не такая. За столом говорили уже только мы с Виктором, Марина и Валера с неловкостью наблюдали за развитием событий, а я при этом не замечала, как они смотрят, словно на клоунов в цирке, осталось только ставки сделать, кто выйдет победителем. Витя же, явно проигрывать в схватке не собирался, все мои фразы, он высмеивал и ловко отшучивался. И всё это у него так легко получалось, что оставалось только позавидовать. Он и цитаты в свою поддержку приводил и доводы самые разные, выгодные для обоих, на мои, резкие выпады не обижался. Так и смотрел, что, мол, с меня взять. Но в итоге сдался. — Нет, ну это просто невозможно, я хочу себе такую жену! Фил, я женюсь на ней! Не просто сказал, а заявил, громко, чётко. И тут я не выдержала и раскраснелась. Моим замешательством Витя очень ловко воспользовался, я и сама не заметила, как оказалась в его объятиях, а его рука проворно шарила по ноге. Никто кроме меня об этом не догадывался, поэтому никаких пощёчин. Просто отлепила его от себя. — Мне показалось, что тебе нужна поддержка, — легко оправдался Виктор. — Мне нужна защита уже от тебя. Не то, чтобы я испугалась его напора, всё же в себе была уверена, но такое общество стало напрягать, да и на часах уже перевалило за десять. Марина мой взгляд поняла без слов и самой от мужа влетит, дочка без неё спать не ложится. Поэтому поднялись мы практически синхронно. — Уже покидаете нас? Честно говоря, думала, что они станут нас всячески задерживать, или хотя бы номера телефонов спросят, но нет. Абсолютно спокойно встали. Пропуская нас, даже помогли с верхней одеждой. Пока я аккуратно застёгивала пуговицы на пальто, Витя не сводил с меня взгляда. Я не чувствовала дискомфорта, он не прожигал меня насквозь, не сверлил дыру и вообще, был расслаблен и, казалось бы, ждёт не дождётся, пока я закончу и скроюсь с глаз. — Девчонки, а вы на машине? Ну вот, а я уже забеспокоилась… — Нет, мы на общественном транспорте. До свидания. Марина поклонников отшивала быстро и безболезненно. А Витя не знает что и сказать! За вечер я такого ещё не видела. Наверно не ожидал, что вот так просто мы уйдём, привык иметь дело со шлюхами, теперь всех под одну гребёнку. Валера, правда, тут же его поддержал, хотя до этого советовал с таким закоренелым бабником не связываться. Вот и думай, что это, такая тактика, или действительно проявление заботы. Кто их знает, завезут ещё куда-нибудь… Конечно не маньяки, но сейчас насилуют и вполне нормальные мужики, от скуки, например. — Так чего ночью… в одиночестве… мы бы подбросили. — Спасибо, не стоит, — выдавила я из себя и тут же двинулась к выходу, подталкивая Марину вперёд. Вот и всё, приключение закончилось, зато будет что вспомнить. Вышли на улицу и тут же поёжились от холода, обе. Моросил противный дождь, я сразу же вспомнила о пальто, очень уж не хочется после первой же носки его испортить. Марина в это время из своей огромной дамской сумки извлекла зонт. Вот за что её люблю, не смотря на то, что блондинка, врасплох застать практически невозможно. И сегодня подстраховалась. Может и мне начать смотреть прогноз погоды. По дороге до остановки мы молчали. О чём думала Марина, я не знаю, но вот я думала о том, как бы уговорить её отдать мне зонт до завтра. В конце концов, у неё плащ, да ещё и с капюшоном, а у меня новое пальто. Только став под крышей я начала подбирать нужные слова. Но Марина меня опередила: — А Витя-то этот, запал на тебя. — Брось, просто не хочет коротать вечер в одиночестве. Да и замену мне легко найдёт. Вот сейчас я и сама не поняла, себя, что ли утешала? — Знаешь, Верка, а я ведь сомневалась в твоей верности, — заявила Марина и я от неожиданности из-под зонта вынырнула, от кого, от кого, а от неё такого не ожидала. — Ну, ты всегда так легко говоришь о возможности измены… Не знаю, да и муж у тебя так себе… Даже я бы такому верность хранить не стала. — Дело не в Андрее, — хотела напасть на самом деле, а потом передумала, спокойно всё объяснила. — Я и правда, не смотря на свой распущенный язык, изменять мужу не собираюсь. Просто не вижу смысла. Зачем, чтобы потом найти второго такого же? Или ещё хуже… Нет, не хочу. Да и некрасиво это. Если любишь — разведись и живи с другим, если не любишь — тогда зачем? Потрахаться? Глупо, я не из таких. — Прости. — Да ладно тебе. Зря мы, что ли, подруги? Мы мирно болтали, в ожидании подходящего транспорта, но ничего не было. Жили мы с Мариной в разных районах, но остановка эта была общей для обеих, так и повелось, кто раньше уедет, кто позже. Честно говоря, кроме дождя, сырости и жуткого общего холода, к нашим ощущениям ещё прибавились замёрзшие ноги. Мы всё-таки девицы-красавицы, уже и пританцовывать начали. Я голову вытянула, чтобы получше разглядеть расписание автобуса, но ничего не увидела. Не успела. Внезапно резко рядом остановился темный автомобиль и чуть меня не обрызгал. Я, конечно, возмущённо посмотрела в сторону водителя, но только потом поняла, что эта машина и до этого стояла возле ресторана, а затем и возле остановки, но в другой стороне, а теперь вот решил поменять свое место. Дверь авто хлопнула. Краем глаза я видела, что из неё кто-то вышел, но и подумать не могла, что это ко мне. — Что пишут? Послышался за спиной насмешливый голос Виктора. — Ещё не разобрала. Я в гневе повернулась, значит, они за нами следят? Но увидела его в одной рубашке и оторопела, холодно ведь. — Ты замёрзнешь… — Если ты будешь шевелиться быстрее, то не успею. — В смысле? — Садись, подвезу. Где там Марина? — Не нужно, мы не спешим. — Ну да. Я вижу. Заболеть хотите? Да и пальтишко у тебя новенькое… не жалко? — немного развязно провёл рукой по вороту пальто. Тут и Марина мне в подмогу подтянулась. Зонтиком тут же прикрыла и на Витю предостерегающе зыркнула. Её взгляд он оценил. — Вообще-то на ночь Тверскую для движения транспорта перекрыли. Так что ниче вы тут не дождётесь. — С чего ты взял? — Радио слушать нужно, — деловито заявил он. — И что нам теперь делать? — Садится в мою машину и не парится. В Мерсе комфортнее, в отличии от пазика, — усмехнулся Витя. Мы переглянулись, но с места так и не сдвинулись. Машина представительного класса по-прежнему не внушала доверия еёхозяину. — Девчата, имейте совесть, вы под зонтом и в верхней одежде, а я… заболею, будете еще за мной ухаживать, вот посмотрите. В принципе, Витя говорил очень убедительно, да и его зов к нашей совести, по крайней мере, на меня, впечатление произвёл, но всё рано мы не спешили. — Не бейтесь, не съем я вас. — А вдруг изнасилуешь? — выпалила я и под его взглядом отступила назад. — Больно надо, если захочу, и сама дашь, — с наглым смешком выдал он и теперь я на него серьёзно обиделась. Кого он из себя возомнил? Хам! — Но я не хочу и не буду, — уже после добавил он и взял ситуацию, а точнее нас с Мариной, в свои руки и поволок к машине. Открыл заднюю дверь и даже галантно подождал, пока мы усядемся, и сам же её захлопнул. — Ещё раз здравствуйте, девчонки, — посмеивался с водительского сидения Валера, видимо всё это время внимательно наблюдал за нашими метаниями. — Добрый вечер, — как на заказ улыбнулась Марина, и инцидент можно было считать исчерпанным. В этот момент заскочил Витя и его буквально переколотило. Машина тронулась. — Б-р-р, ну и погодка. Не люблю я осень. Никто не отозвался. — Девчонки, если не секрет, вы долго ещё собирались мёрзнуть? — снова начал он. — В смысле? — Ну, мы тут ждём, ждём. Пока вы попутку ловить пойдёте, а вы всё никак. — Вот ещё, садится в машину к незнакомцам, лучше уж такси вызвать. — Но ведь не вызвали. — А кто же знал, что транспорт не ходит? — Действительно, тем более что я пошутил, — Виктор так звонко рассмеялся, уж не понятно над кем конкретно. — То есть как? — мгновенно напряглась я. — А вот так. Ну, мы ведь мужчины, должны заботиться, а вы упираетесь. Сказал первое, что пришло в голову. Без обид, Верочка. — А какие обиды? — тихо пробубнила я, устраиваясь поуютнее, в машине было тепло и нас прилично разморило. — Только сразу предупреждаю, мы живём на разных концах города, так что сегодня ты домой явишься не скоро. — Я не спешу. Только сначала Валеру закинем, он здесь недалеко живёт. А то жена уже заждалась, — по-быстрому решил спровадить друга Витя, а тот ему даже и слова не сказал. Ссылка на окраины Москвы Виктора действительно не испугала. Валеру мы высадили возле его дома на Моховой. На улице они они с Витей перекинулись парой слов и дали по рукам. Следующей остановкой был дом моей подруги. — Слушай, Вер, может, я мужа попрошу, пусть тебя отвезёт, а то мало ли? — прощались мы с Мариной уже под ее подъездом. — Я всё слышу! — прикрикнул на это Витя из салона, когда я ещё не успела ответить. — Приставать не буду, обещаю. Он улыбнулся, в приоткрытую дверь, но Марину своей улыбкой не обезоружил, повидала она таких вдоволь. Поэтому по-прежнему настаивала на услугах своего мужа, на что Виктор уже не выдержал и вышел к нам. — Я не понял, за что вы обе на меня так взъелись? Разве я давал повод? Всё-таки, он манипулятор, один его взгляд, и я чувствую себя виноватой. Да! Давал ты мне повод беспокоиться, ещё и спрашиваешь. Но я молчу, вежливо молчу, да и ещё кого-то напрягать нет желания, Маринкин муж и так меня недолюбливает, а если я его ещё и среди ночи таскать буду, так и вообще. — Верунь, боишься? — тут же рассмеялся Витя, оттаскивая меня в сторону, и тут же надёжно прижал к своему телу. — А должна? — Ну, хочешь, давай поспорим, что не прикоснусь к тебе? Я удивлённо изогнула бровь, его игра определённо поднимала мне настроение. — На поцелуй, — добавил он и я дёрнулась, пытаясь вырваться. — Если я не пристаю — ты меня, если пристаю — я тебя. Витя демонстративно, предвкушая, облизал губы, глядя мне в глаза, соблазнитель, блин… — Да ну тебя, — неловко рассмеялась я и мирно улыбнулась подруге. — Всё в порядке, Мариш, я позвоню, как доеду. С ней я распрощалась и уже ломилась в заднюю дверь, но Витя помешал, открывая передо мной переднюю. — С чего вдруг? — Мне скучно. — А до этого было весело? — До этого ты была с подругой, и разлучать вас не хотелось, а теперь садись рядом со мной. — Нет, я поеду сзади. И чего я упёрлась, сама не понимаю, но Витю я уже явно начинаю расстраивать. — Бля, Вер, что за детский сад?! — психанул он, и теперь не казался мне таким уж безобидным. — Если мне понадобиться, я тебя достану и на заднем сидении! Я стала как вкопанная, смотрю на него и ресницами хлопаю, а он так и вовсе взбесился, дверью хлопнул и сел на водительское сидение, предоставляя мне право выбора. И, конечно, я села на переднее сидение. Нахрена комедию было ломать? Тоже мне, нашла где спрятаться! Витя был расстроен, а я не знала, как извиниться, и правда, может и не нужно ему ничего, а я тут выпендриваюсь, боюсь за свою честь на окраине Москвы. Было бы за что бояться… — Извини, — произнесла я, стараясь в голос вложить как можно больше раскаяния. — Проехали, — устало выдохнул он. — Куда? — Что? — Куда ехать? — Пока прямо, я скажу, где повернуть. Витя кивнул, не смотрел на меня, не понятно уж, действительно обиделся, или просто не хочет усугублять, а то мало ли, что я себе ещё придумаю. Так и ехали молча, он рулил, а я вздыхала, стараясь привлечь внимание, тщетно. Ехали по объездной, дорога прямая, указаний раздавать не нужно, а значит и поводов начать разговор, нет. — Хоть музыку включи. Он так на меня посмотрел, словно удивлён увидеть рядом, вся его насупленность тут же с лица сошла, и вернулся прежний Витя. — Извини, задумался. Радио подойдёт? — Почему нет? Он включил радио и на этом всё. Всё! Я себя даже женщиной не чувствую, когда меня так нагло игнорируют. — Я думала, ты обиделся. — На что? — Ну, не знаю, ты себя так вёл. — Поверь, когда я обижаюсь, это заметно сразу. Говорит и глаз с меня не сводит, напросилась на свою голову, даже неловко как-то. В принципе, его взгляд меня не смущает и я не чувствую, что он меня хочет, смотрит как на того же своего друга Валеру. И с одной стороны это хорошо, а вот с другой, обидно: неужели я его не интересую? Словно услышав мои внутренние терзания, Виктор ещё разок искоса на меня взглянул и тут же уставился на дорогу. Мы снова въехали в черту города, я ещё пару раз подсказала, где свернуть и попросила остановить. — Где? — Вот здесь, на остановке. Я уже, так сказать, вещи паковала, ремень безопасности отстегнула, а он вдруг резко по тормозам дал. Остановил, но двери заблокировал, и, не успела я испугаться и снова заподозрить его в домогательстве, как Витя все мои мысли пресёк. — Я до дома отвезу, — сказал, как отрезал. Был недоволен, даже не скрывал этот факт. Смотрит и взглядом предлагает не спорить. Но не на ту нарвался! — Я прогуляться хочу. — Здрасте, приехали… А мне показалось, ты очень переживаешь за своё пальто. И снова он о нём, нет, но вот откуда он это узнал, неужели так заметно и вообще… — Да. Я не хочу, чтобы ты подвозил меня к дому. Доволен? Это ты хотел услышать? — Нет. Он что, издевается? Всё-таки будет приставать. — Послушай, мы договорились, что ты меня подвезёшь. Что ещё? — Всё тоже. Я не могу позволить девушке гулять ночью по… — он даже не нашёл правильного слова, чтобы обозвать наш райончик, бандитский, кстати говоря. — Вот здесь, — Витя показательно обвёл руками пустырь, на котором мы стояли. На самом деле, с виду, тем более, ночью, действительно, местечко жуткое, но я за столько лет привыкла, да и каждую собаку здесь знаю. — Я здесь живу. Мне не привыкать. — Мило, что ты такая смелая и всё такое, но давай… Договорить я ему не дала, да и в голосе у меня прозвучали странные устрашающие нотки. — Дверь открой. Не знаю уж, почувствовал ли он угрозу или что-то там ещё, но дверь разблокировал, от меня отвернулся и выпалил: — Да пожалуйста. Я тут же вышла, перескочила улицу, и направилась в сторону дома по пешеходной дорожке. Виктор ехал за мной следом на машине, не спеша, окно опустил, чтобы я могла наблюдать за ним, или чтобы ему лучше меня видеть, с фонарями у нас туго. В мои планы этот провожатый никак не входил, так и хотелось, чтобы какой-нибудь грузовик перекрыл ему дорогу, мне идти-то минут пять от силы. Но, как на зло, хотя зло тут не причём, просто после одиннадцати, никаких грузовиков здесь не намечалось. Я заметно нервничала, а он усмехался. — Может, хватит? — не выдержала пытку я и резко остановилась. — Я давно говорил, садись в машину. — Вить, правда… Что это со мной? Я прошу? Он явно плохо на меня влияет… а может он сжалится и уедет? Но, нет, такого удовольствия Витя мне не доставит, но прошение услышал, и на том спасибо, правда отреагировал не так: машину остановил, заглушил мотор и выскочил на улицу, хорошо, что хоть своё пальто на этот раз захватил, хватило ума понять, что разговор простым не будет. И с чего он вообще взял, что я с ним собираюсь разговаривать? От его интуиции меня уже подташнивало. Да! Я не люблю, когда меня читают, когда меня понимают, когда я не являюсь загадкой. — Ты правда думаешь, что я не узнаю, где ты живёшь? Если мне это действительно понадобиться. Начал он на ходу, а закончил, когда уже стоял ко мне вплотную и его слов вдруг как камень с души свалился. Я сразу как-то обмякла, расслабилась и реально захотелось опереться на сильное мужское плечо, в данном случае его. — Да не в этом дело… — А что тогда? Вот именно этого я и боялась: его вкрадчивый голос, мягкий, без нажима тон. Витя знает, что делает, всё по плану, сначала пригрозить, нагрубить, а потом успокоить — действует безотказно. И я поддалась, и всё понимаю, но поделать ничего не могу, женская натура, мать её… Сразу принялась кусать губы. — Соседи. — Чего? — Витя смеялся, правда, смеялся, причём так заразительно, что я на это рассердилась. — Ты что, не видишь. Здесь тебе не центр Москвы, где никому ни до кого нет дела. Своей жизни нет, так подайте чужую, мы в ней рылом пороемся, — на взводе выпалила я и он притих. — Ты сплетен боишься, что ли? — Считаешь, не стоит? Здесь частный сектор, если ты подъедешь к моему дому, и я выйду из дорогой машины, то, как минимум, трое из моих соседей об этом узнают. Вывод о том, что я в такой поздний час делала с тобой наедине, напрашивается сам собой. Короче. Мне проблемы не нужны. Ты проводил, всё в порядке, можешь валить. — Да плевал я, кому и что придёт в голову? Почему ты должна об этом думать? — Я не должна, в том-то и дело. И я не хочу оправдываться. У меня в соседях сплошь бабульки с бессонницей и стопроцентным зрением. У меня нет мужа полгода и… На этом поток моей речи прервался, но на самом деле, я бы продолжила, а вот Витя эту новость воспринял с воодушевлением. — Хм, интересно… и где же наш муж? — он удовлетворён, всё выяснил, пакостник. — Я иду домой! До свидания! Даже слёзы на глаза навернулись от такой его наглости. Где муж, где муж? Да какое твоё дело, вообще, как и с кем, я живу? Мне однозначно этот затянувшийся вечер не нравится. Я бы с удовольствием в этот момент убежала, если бы не его руки, надёжно удерживающие рядом. Я рванула от него, как только последнее моё заявление сорвалось с губ, но реакция у Вити что надо, он тут же схватил меня, развернул к себе лицом, да ещё и от ветра заслонил, спасибо ему за это… — А я-то думаю, как такую красавицу и муж не встречает… И не позвонил ни разу… Так что? — Ничего! Отпусти, мне пора, — пыталась вырваться я. — Да ладно, не чужие… говори. Одной рукой он удерживал меня за талию, а другой за воротник. На пустыре ветер дует со всех сторон одновременно, и его спина была достаточно хрупкой защитой. Я щурилась от ветра, и Витя принял такое вот решение. — Я замёрзла и хочу домой. И ещё, я оценила твою заботу, большое тебе за это спасибо, но до моего дома осталось две минуты ходьбы, в твоей опеке я не нуждаюсь. Он молчал, пока я говорила, и вообще… я подумала, что слушает, но когда посмотрела в его глаза, в этом усомнилась. Черти в них ещё не плясали, да и страсти не было, так, лёгкая улыбка и он смотрел на мои губы… Странно, но до этого он всегда смотрел только в глаза… Вот, точно, хочет поцеловать, а у меня мало того, что душевных сил не осталось, так ещё и паника началась, лёгкая, но паника. Да, я говорила, что он обычный, что меня не интересует, что я не вижу его своим любовником, но он, чёрт возьми, здесь, рядом. Я чувствую его тепло, удары его сердца и физиологию ещё никто не отменял, короче, я понимаю, к чему всё идёт. Слышу, как он пытается восстановить дыхание. Ещё один фиксирующий взгляд глаза в глаза и он пошёл в наступление, но нет, не надейся, Витя. Я отвернулась. — Не хочешь? — он продолжал смотреть на мои губы, в то время как я хотела увидеть его глаза и впихнуть туда хоть немного здравого смысла, которого у меня за последнюю секунду прибавилось. — Или… дай угадаю, не должна? Я даже не почувствовала, что теперь он прижимает меня к себе обеими руками, и потом в голову пришла мысль, что я здесь, в своём новом пальто, привезенном мужем, обжимаюсь с мужиком из ресторана. Тут же попыталась Витю оттолкнуть, но он ждёт ответа. — А есть разница? — Есть. Не спрашивая разрешения, он надавил на мой затылок, заставляя замолчать и уткнуться в его плечо. Пальто было мокрое и мне пришлось искать более или менее уютное местечко и нашла его внутри, возле его горячей шеи, с пульсирующей венкой, с приятным запахом одеколона и сигарет, с мягкой кожей… Блин, меня понесло! И я дёрнулась, пытаясь вырваться, на самом деле, бежать хотелось от себя и своих ощущений. Не правильно всё это, знаю, понимаю, осознаю, но его объятия становятся ещё крепче, и я ощутила его мягкие губы на своём виске, до одури приятное прикосновение, такое нежное, как из детства. В этот момент Виктор меня от себя отстранил, видимо взаимности так и не дождался, а я и не стала его обнадёживать, хотя для себя отметила, что он путь к моему сердцу нащупает слишком быстро. Это надо прекращать. — Хочешь долго и упорно. Тогда будем играть по твоим правилам, — заключил Витя. — Делай что хочешь. Я не попрощалась, просто отвернулась от него и пошла домой. Слышала, конечно, что машина тронулась с места, но обернуться не могла, да и зачем? Ветер дул в лицо и обжигал своим холодом, неприятный мелкий дождь, которого я до сих пор не замечала, приводил в чувства, портил макияж. Уже стоя у дома, я обернулась, чтобы посмотреть на дорогу. Витя был там, смотрел, как я достаю ключи, как отпираю дверь, как захожу. Теперь я чувствовала его взгляд, что тут скрывать, натура я впечатлительная, особенно если мне втирать, что я интересна, как женщина. Надо позвонить Марине, чтобы хоть как-то адаптироваться к разговору с матерью. Из дома еще лился свет. Она ждала меня у окна, можно даже не сомневаться. Вошла в коридор, закрылась на все замки и тяжело выдохнула. Из кухни тут же вышла мать. — Где ты была? Что же, логичный вопрос, только девочке уже не десять лет. — Не поверишь, на дне рождения. Алкоголь уже давно выветрился, но я усердно старалась изобразить весёлую улыбку. — Ты хоть знаешь, что про тебя тут Татьяна наговорила, а? Ах, вот в чём дело, Татьяна. А для меня любимая свекровь Татьяна Александровна, змея. — Да, и что? — Да ничего, она только час назад ушла. Хотела посмотреть, в каком состоянии ты явишься, но не дождалась. — А позвонить? — Ты дурочку то из себя не строй! — взвизгнула мама. Нет, если бы не её слабые нервы, я бы ответила, но маму надо беречь, она у меня одна. — Мама, я с Мариной встречаюсь чуть ли не два раза в год, что ты от меня хочешь? Пришла я в нормальном состоянии, и нигде я не шлялась, просто дороги перекрыли и пока мы с Маринкой допёрли, что к чему, время потеряли. Я не собиралась так поздно приходить, мам. — Ты не мне рассказывай, ты оправдательную речь готовь, что мужу завтра будешь говорить. Таня при мне звонила ему и жаловалась, что ты отбилась от рук. — Вот ты бы ей по рукам-то этим и надавала! Нечего родную невестку грязью поливать. Мам, я разберусь, не впервой. Давай спать. Я стола перед матерью как школьница, сложив руки за спиной. Вот в такие моменты и осознаёшь всю прелесть отдельного существования. Но, не смотря на свой боевой настрой, мама вдруг успокоилась, наверно заметила, что у меня веки слипаются, угомонилась. Руки, скрещённые на груди, опустила и отошла в сторону. И на этом спасибо. Как всегда, я перед сном навестила комнату сына. — Мам, ты уже пришла? — Да, малыш, а ты чего не спишь? — Не хочется. Тут бабушка Таня на тебя ругалась, я не мог уснуть, а потом и бабушка Рая кричала. Тоже на тебя? — На меня, но всё хорошо. Спи. Я присела на край кровати, чтобы поправить одеяло и не успела опомниться, как нежные тёплые ручонки обхватили мою шею и настойчиво потянули вниз, укладывая мою голову на подушку. Так я и лежала рядом, пока сын смирно не запыхтел. Общими усилиями, приняв душ и приведя себя в окончательный порядок, до спальни я добралась около двенадцати. Забавный всё-так был вечер. Жалко только, что пальто всё же придётся сдавать в чистку.