Книгочей

И вот наступил выпускной. Для друзей он прошел ожидаемо, без особых эксцессов. Пару раз довелось потанцевать с девчонками, но ничего такого за этим не последовало. Выпили, покутили, разошлись. А через неделю Стас окончательно покинул родные пенаты. Конечно же Витя вместе с его родителями отправился друга в путь провожать. И там, как бы между делом, услышал, что его мама тоже куда-то уезжать собирается. Одна. И папа этим очень недоволен. Но Емельянов не придал этому особого значения. Решил, что пара видимо в отпуск собиралась, но мужа на работе не отпустили. Вот он и дуется на жену, которая все-таки поехать хочет. У Вити же и своих проблем хватало. Он собирался работу искать. И, как ни странно, в ближайшую библиотеку его работать не взяли. Хотя он даже на маленькую зарплату был согласен. Но оказалось, что библиотечное дело – непростая штука, ему учиться надо. А с Витей решили не связываться. Он, мол, слишком молодой, вскоре сбежит с такой зарплатой. А вот в книжный парня взяли с большой охотой, и даже посулили неплохую зарплату. Хотя обольщался он по этому поводу напрасно. Витя угодил работать в сеть книжных магазинов. Там не то, что почитать спокойно было нельзя, там даже присесть возбранялось. Весь день носился он по магазину, то выставляя книги, то пробивая товар на кассе. О чтении тут можно было даже не мечтать. Разве что домой какую книжку тайком унесешь, но на такое Витя не решался. С зарплатой тоже не задалось. По факту, он получал очень мало. А чтобы было много, пришлось бы покупателям ненужные вещи впаривать. Емельянову это претило. Да и кому? В магазин не так уж много людей заглядывало. В итоге, своей новой взрослой жизнью Витя оказался не слишком доволен. Проработав в магазине пару месяцев, он стал испытывать к книгам полуотвращение. Парню все еще нравилось читать, но порой, глядя на очередную книгу, он думал: "Не... пойду лучше пройдусь". Хотя раньше такого желания у Вити почти не возникало. Его всегда Стас на прогулки вытаскивал. А без друга, ему особо и нечего было делать на улице. Разве что просто ходить. Однажды, холодным сентябрьским вечером, Витя решил прогуляться сразу после работы. Он уже не так сильно там уставал, и вполне мог пройти лишнего, чтобы проветрить голову. Парень особо и не выбирал куда идти. Доверил этот вопрос своим ногам. А сам раздумывал, чего же ему почитать дома. Книжку познавательную или развлекательную? В последнее время он как-то все реже читал последние, и это парня тревожило. Чтение понемногу теряло свою прелесть. Думал он, думал, и ноги принесли юношу к дому его друга. Точнее бывшему дому, и видимо уже бывшего друга. Стас звонил недавно. Всё у него шло по плану, и назад возвращаться он не собирался. А вот Вите вдруг пришло в голову, что он давненько не видел госпожу и господина Коробейник. А стоило бы. Хотя дружил он именно с сыном, но мать и отец данного семейства были для Емельянова нечужими. Вошел он в подъезд нужной хрущевки, минуя заросли стоящих в горшках комнатных растений, поднялся на четвертый этаж. Звонок. Он у Коробейников был очень интересный и жутко противный – верещал как умирающая птица. Не открыли. Витя позвонил еще раз, и теперь уже задумался, что хозяев-то может и не быть дома. Но вот раздалось шевеление за дверью. Ворчание и звон ключей. Наконец, железная, обитая красным дверь распахнулась, обдав Емельянова обилием отвратных запахов. Перегар, немного плесени и грязи... И еще, наверное, с десяток ароматов, для которых трудно подобрать название. – О Витька! – радостно поприветствовал гостя хозяин квартиры. – Давно не заходил! Как жизнь молодая? – Эм... – парень старался не слишком морщиться. – Так-сяк. Работаю в книжном. – Мечты сбываются, да? Ну, ты не стой, заходи. У меня, правда, немного не прибрано... Витя чуть поколебался, но решил все-таки принять предложение. Отказываться было бы невежливо. Он вошел, за ним закрылась дверь. – Там тапо... А, да ты и сам знаешь. Мяса жареного хочешь? Или пивка? – От мяса не откажусь, – ответил Витя. И тут же, вдохнув ароматы, немного пожалел о своих словах. Впрочем, опасения оказались напрасны. Кухня, как раз была в приличном виде. То есть бардак был тот еще, и посуда стояла немытая, но в целом, прилично. Из-за приоткрытого окна струился свежий воздух, и запахи остальной квартиры почти не ощущались. – Подогреть? Кетчуп, майнез? Хлеба, правда, нет, я-то гостей не ждал. Пива выпьешь? – Кетчуп. Греть и пива не надо. Глеб Иваныч, а где... – Стас недавно звонил. – Ага. И мне тоже. – На, держи! Мужчина поставил перед Витей тарелку полную жареной говядины. Оголодавший от работы парень сразу принялся за еду. Уж чего-чего, а мясо жарить папа Стаса умел на пять балов. У него даже говядина получалась мягкой. – Пиво не пьешь? – Нет. – Это правильно, – сказал Глеб Иванович, и тут же приложился к бутылке. Надо сказать, вид у него был очень плохой. Не то чтобы пропитый, но какой-то помятый, несчастный. И предельно неряшливый. Ранее чистая домашняя одежда выглядела засаленной, лицо было небритым, да и вообще, ощущалась большая расхлябанность. – Ты про Любу спросить хотел, так? – Она опять в отъезде? – высказал Витя догадку. Вряд ли супруга позволила бы мужу пребывать в таком виде. Да и в мясе она его ограничивала. – А… Ты же не в курс. Любовь Васильевна теперь отсутствует. Нет ее. Вообще! – Она умерла? – Емельянов чуть не выронил вилку из рук. – Да не... – отмахнулся Глеб Иванович. – Живая. Даже звонит иногда. Просто мы... Ну, ты понимаешь! – Расстались? – Развелись! – заявил мужчина, и хорошенько приложился к пиву. – Бросила она меня. Вернулась в свою Сибирь. Ты знал, что она из Сибири? – Неа, – ответил Витя, которому и в голову не приходило интересоваться такими деталями. – Родом из Омска, жила в Новосибирске. Туда и уехала. Хочет свое дело открывать. – Дело? – Магазин. – А здесь нельзя? – удивился Витя. – Вот и я спросил! Но она, оказалось, давно о родной тайге мечтала. Все тут о чем-то мечтали, кроме меня. – Но у вас же... У вас же все хорошо было, так? – Оказалось, нет! – Глеб Иванович развел руками, и чуть не разбрызгал пиво. – Оказалось, я ее все эти годы душил, ирод эдакий. Ай, да ладно... Вспоминать тошно! Мечтательница! Решила, раз Стас может чего хочет творить, так и ей... – А он тут причем? – удивился Витя. – Я ей говорю... Ай, ладно, чего тебя грузить-то? Как работа твоя? – Да не очень. Платят мало, ни почитать, ни посидеть не дают. – Да... Я ей ведь говорю, – вновь переключил тему Глеб Иванович. – Стас еще молодой, пусть безумствует. Ему положено! А нам куда? А Люба: "Это ты старый, а мне всего сорок". – А вам сколько? – поинтересовался Витя. – Пятьдесят два. Ведь думал, когда женился: да не такая большая разница... Вот тебе урок, Витька! Жену выбирать будешь, бери ровесницу. – Да я пока как-то... – Я ей говорю: "Да куда мне? Тут работа, клиенты... А там чего?". Все нормальные люди в Москву едут, так? А этой наоборот подавай. В общем, я отказался. – А она? – А она, – Глеб Иванович допил и отставил бутылку. – Начала говорить, что я ее душил всю жизнь. Мол, домохозяйкой быть заставил. – А вы заставили? – Да нет... Оно как-то само получилось, когда Стас родился. Но вообще... Знаешь, может и по делу Люба сказала. Меня от домашней работы воротит прямо. – Я догадался. И дело было не только в запахе. Витя напряг память, и там не оказалось ни одного момента, когда Глеб Иванович занимался бы какими-то домашними делами. Разве что мясо или яичницу готовил тайком от жены. А так... Почти все время он проводил за рабочим столом, заполненным всякими электроштуками. Паял, прозванивал... – Да, без нее мне тяжко. Ты только не думай, я не спиваюсь. Вообще, надо бы себе новую искать... Но знаешь, как... – он постучал по груди. – Не отпускает пока. Да и бабы все такие... Им или личико красивое подавай, или денег. У тебя с этим как? – Никак, – сходу ответил Витя. – Вы же знаете, я больше по книжкам. – Еще найдешь! Ох, ладно, что-то я тут развспоминался, аж сердце прихватило. Пойду в кровать. А ты доедай... Там еще сыр в холодильнике... Кажется. Тяжко поднявшись, Глеб Иванович прошествовал из кухни. А Витя продолжил есть. У него еще половина тарелки оставалась, и бросать мясо он не собирался. Хотя конечно аппетит ему немного подпортили. Насколько Витя понял, в случившемся была и толика его вины. Ведь если бы не их дружба, Стас бы не стал так мечтать, и т.д. и т.п. И Глеб Иванович не остался бы один. С другой же стороны... "А с другой, как мне теперь выйти? Замок же двусторонний! Я дверь закрыть не смогу. Может он еще не уснул?" С этой мыслью Емельянов резко подорвался, и ворвался в комнату. И там его встретили три вещи. Запах – это вестимо, он прямо так и ударил в нос. Бардак же неимоверный ударил по глазам. Диван, на котором ранее спали супруги Коробейник, оказался завален... чем попало. Хозяина квартиры на нем не было. Зато его могучий храп был слышен из соседней комнаты. И тут Емельянов понял, что угодил впросак. Добудиться выпившего Глеба Ивановича было решительно невозможно. Они со Стасом как-то пробовали. Тут помогло бы разве что ведро холодной воды... Но на такую жестокость парень был не способен. Хотя он все-таки выругался вслух: – Жирный пьяный придурок! И как он за пару месяцев так все засрать умудрился? Осторожно ступая по заваленному полу, Витя открыл окно. От лёгкого сквозняка в комнате сразу же стало легче дышать. Хотя свежий воздух и пришел в нее на пару с осенним холодом, это было не так важно. Витя прикинул... Было девять вечера. Этот старый... В общем, Глеб Иванович проснется или утром, или среди ночи. Значит, придется оставаться тут, или уйти, оставив дверь открытой. Оба варианта так себе. С другой стороны, сидеть в таком бардаке... И тут Витя понял, что следует сделать. Моральная дилемма решилась сама собой. Он просто приберется в комнате! Ну, может еще немного на кухне. Этим и время убьет, и в грязи сидеть не придется. Глядишь, даже Глебу Ивановичу помочь выйдет. Может ему стыдно станет, что какой-то шкет пришедший в гости за него прибирается. За ум возьмется... А если и нет, то хотя бы немного как человек поживет. Честно говоря, Емельянову противно и грустно было видеть знакомую квартиру в подобном виде. Любовь Васильевна держала все в идеальном порядке, а вот ее бывший муж... "Так! Мне понадобятся пакеты для мусора, веник, тряпки... Чистящие средства тоже не помешают... " – прикидывал Витя. А потом посмотрел на себя в висевшее на шкафу, большое и заляпанное жирными руками зеркало. На добровольном чистильщике были черные брюки... В которых завтра ему вновь предстояло идти на работу. Да и синюю рубашку было жалко, совсем новую.... Во что это все превратится при уборке? Тем более такой уборке, в такой комнате! – Мне нужна какая-нибудь одежда... Только где ее взять? Шмотки Стаса если и остались, то в его комнате, где сейчас дрыхнет Глеб Иванович. Заходит внутрь Витя не имел никакого желания. И потом, он в этих вещах просто утонет. Ладно еще верх, но штаны... Стас был крупнее во всех измерениях. И заметно выше, и изрядно шире. Витя еще раз взглянул на шкаф с заляпанной зеркальной дверцей. Если уж вещи сына не подойдут, то одежда папаши тем более. Что же делать, если в этой семье мужчины такие крупные?