True

      — Да, это не тру. Совсем не тру. Даже музыкой нельзя назвать. Позеры дошкольные, жалкие людишки.       Дэсгрим сидел на скамейке, спрятав руки в карманы чёрного худи. Усталые карие глаза молодого мужчины смотрели вслед уходящим школьникам, несущих жёлтую колонку. Из динамиков доносился ремикс музыки почти сорокалетней давности, вперемешку с громкими битами и автотюном. Когда Дэсгрим был в их возрасте, то музыку писали настоящие авторы, истинные ценители, герои времени и экспериментаторы. Тогда-то был расцвет настоящей "классики", а не жалкой подделки. Детишками это невдомёк, да и речь металлист произнёс, когда те были уже далеко.       Мужчина хмыкнул и провёл рукой по тёмным, цвета вороного крыла, волосам. Грязные ногти коснулись короткой бородки, губы скривились в усмешке. В погожий летний денёк народу было особенно много, и целая толпа разномастных прохожих проплывала перед глазами Дэсгрима, вызывая тихое злорадство. Ни на что негодное, бесполезное и бездушное быдло, которое должно восхищаться перед такими, как он. Трое шумных парней нетрезвого вида в спортивных костюмах прошли мимо, поддерживая друг друга за плечи. Ребята что-то горланили про себя, громко смеялись, привлекая внимание окружающих.       — Тупое быдло, — Дэсгрим закинул ногу на ногу и убрал прядь длинных волос за ухо.       Следующей жертвой стал мужчина кавказской национальности, разговаривающий по телефону на родном языке. Серьёзное выражение лица, пышная борода, сильный запах одеколона, шикарная кожаная куртка. Смуглокожий кинул скорый взгляд на Дэсгрима и растворился среди народа.       — Понаехали, — с омерзением в голосе фыркнул Дэсгрим, растягиваясь на лавочке.       Светловолосый молодой человек в беленькой рубашке, зауженных джинсах, с книжкой в руках громко и звонко читал стих своим спутникам, почти такими же аккуратными парням. Лица их не выражали глубокий интерес, как и впрочем хоть какой-то интерес, но вот читающий заставлял многих людей оборачиваться.       — Педик, — довольно сказал Дэсгрим, когда белокурый студентик исчез с поле зрения.       Шёл четвёртый час, а настоящий металлист сидел на месте и оценивал проходящих людей взглядом, вынося безжалостный вердикт за вердиктом. Разумеется, когда обвиняемые были достаточно далеко.       — Дешёвка. Лох. Урод. Быдло. Безвкусица. Китаёза. Гей. Жид. Не тру. Серая масса. Паразиты. Гопник. Ублюдок. Верун.       Слова выходили один за другим, растворялись в гигантской какофонии голосов, звуков, песен и криков. Особенно сильно Дэсгрима нервировали песни. Любительские, шансон, эстрада, попса, инди. Это всё не то, это не музыка. Редко когда можно было услышать только единственно верный тип музыки — металл, — но даже тогда эти группы были либо слишком молоды, либо смысл в них отсутствовал напрочь. Не то. Не тру. К сожалению для человечества, оно до сих пор находилось в зачаточной стадии эволюции в сверхчеловека, которым, без сомнения, давно стал Дэсгрим. Настоящий представитель белой расы, анархист и бунтарь, воспевающий истинный богов. Гитарист в собственной музыкальной банде, автор собственных песен, свидетель зарождения и падения золотого времени и музыки. Человечество отвернулось от истины и было проклято, а он, настоящий апостол, теперь вынужден смотреть на моральное разложение быдла. Каждые выходные в одном и том же месте.       Но у человечества была надежда. Добрая половина человечества, что искупит грехи всех недостойных, по мнению Дэсгрима. Прекрасный пол. Женщины. Девушки. Молодые, красивые, фигуристые, смазливые. Желательно косплеерши или музыкантки. Просто милашки тоже подойдут. Две таких как раз проходили мимо и смеялись. Низкая блондинка и высокая брюнетка в тоненьких шортиках и футболочках остановились недалеко от металлиста. Мрачного вида молодой человек, одетый во всё чёрное, с длинными волосами и чёрной подводкой на глазах удостоил их взглядом. Поджав губы и немного нахмурившись, Дэсгрим сделал всем известный жест рукой, демонстрируя свою принадлежность к касте избранных. Девушки похлопали глазами, захихикали и пошли дальше. Металлист довольно улыбнулся и посмеялся.       — Няшки.       Парень уже углубился в фантазии о мрачном замке, где две юные, полуголые рабыни прислуживают и ублажают своего готического господина, кормят виноградом и жадно целуются в губы, но резкий запах пива и чего-то покрепче, вырвали Дэсгрима из блаженных мечт. Случилось нечто страшное, чего так сильно боялся истинный металлист, фанат тру музыки. Народ обратился против своего избранного.       — Молодой человек, вы меня извините, но полтинника не найдётся? Выручите на опохмел.       Мужчина среднего возраста, короткие тёмные волосы, небольшая залысина, морщинистое лицо, маленькие серые глазки, потёртые кальсоны "Abibass" и простые домашние тапочки. Вид у незнакомца выглядел не то, чтобы жалким, а скорее весьма располагающим. Некий Дядя Ваня попал впросак, но дух не терял и с повинной шёл к людям. Такая простая, пьяная душа. Дэсгрим приметил на шее серебряный крестик и проклял жалкого фанатика церкви слабаков. И как этот жалкий тип посмел подойти к нему? Неужели такая чернь смеет думать о том, чтобы обратиться к своему властелину? Всё внутри у Дэсгрима застучало, кадык нервно дёрнулся, губы сжались. На лице выступил пот, а глаза испуганно метались в поисках стражей закона. Ну где же они, когда так нужны?!       — Я грю, пиисят будет? — чуть громче сказал мужчина.       Дэсгрим понял, что алкаш так просто не отстанет. До чего же наивный дурак, что по глупости своей связался с трубадуром самого Люцифера! Разве этот пьяница не представляет, что ждёт тех, кто посмел отвлечь Лорда Дэсгрима от тяжелых дум? Парень нахмурился как только мог и опустил голову вниз, хрипло рыча.       — Нет!       Финальной точкой стала выброшенная вперёд рука, символ воздвигнутой преграды между тру-металлистом и жалким плебеем. Теперь у этого пьяного варвара нет никакой силы над Королём ночи. Алкоголик в ответ выпрямился, кивнул и сказал:       — Понял! — внятно и чётко сказал он, а после направился дальше, в поисках удачи в размере полсотни.       Дэсгрим мог вздохнуть спокойно. Враг повержен без особых усилий и смог даже сохранить жизнь. Сердце металлиста всё ещё стучало — последствия тяжелой встречи с недостойными, когда Дэсгриму приходилось сдерживать своё истинное я. Ах, жалкие людишки, если бы они только знали, что их ждёт на самом деле. На всякий случай, Дэсгрим быстренько проверил карманы и удостоверился, что оружие на месте. Достав перцовый баллончик, парень почувствовал себя сильнее.       — В следующий раз, я не буду таким добрым, — коварно улыбнулся металлист.       — Ты так сильно испугался? — незнакомый голос вновь испортил фантазии Дэсгрима. — Да там агрессии никакой не было.       Его появление Дэсгрим не застал, а может и попросту не заметил, когда бросался проклятьями на бездушную толпу. Молодой человек в вразвалочку сидел на соседней лавке, умиротворённо смотря перед собой. Там, где Дэсгрим видел только уродливую человеческую массу, неизвестный смотрел сквозь, на великолепный, гигантский фонтан. Очки в тонкой квадратной оправе, тёмные волосы, зачёсанные назад, открытые крепкие руки, тёмная безрукавка с изображением волн, чёрные джинсы и синие шлёпанцы придавали молодому человеку довольно обычный, но при том немного странный вид. Дэсгрим тут же бросился оценивать взглядом юношу, лихорадочно обдумывая вопрос. Тру-металлист редко общается с людьми.       — Это для его же блага, — хмыкнул мужчина. — Я терпеть не могу, когда всякие человеки подходят и чего-то требуют. Внутри просто всё кипит! Они ведь не знаю насколько я могу быть опасен.       Последнее было сказано максимально "трушно" и "темно", чтобы ни у кого не возникло сомнений, что Дэсгрим — настоящий человек-загадка, от которого стоит ждать всего, что угодно. Пусть этот никчёмный, любопытный человечек не сомневается в решительности короля металла и хард-рока. Дэсгрим прищурился, чтобы увидеть на лице незнакомца озадаченность, гнев или отвращение, те людские качества, которые можно интерпретировать как богобоязненный страх. Вот только парень оставался невозмутим.       — Но почему ты опасен? — молодой человек приподнял правую бровь, поворачиваясь к Дэсгриму. Голубые глаза походили на две льдинки с чёрной бездной посредине. В голосе отсутствовала насмешка или сомнение, зато интереса было куда больше.       От вопроса Дэсгрим почувствовал лёгкое недомогание внутри. Ещё никто и никогда не общался из черни так долго, и так спокойно. Никто не задавал вопросы. Почему? В самом деле, почему?       — Потому что... Хех, тебе не понять, — Дэсгрим покачал головой, болтая тёмными космами. Правда тут же пришлось прекратить, иначе парик вот-вот упадёт. — Эта истина дана не каждому.       — А я бы рискнул.       Незнакомец был очень скор на ответ, чем только сильнее раздражал Дэсгрима. Что ж, если этот человек хочет правды, то получит. Сделав лицо задумчивым, Дэсгрим многозначительно хмыкнул.       — Ты какую музыку слушаешь? — прищурился металлист.       — Да какая понравится. Нет определённого стиля или вкуса, всё от настроения зависит.       — Ясно. Не тру, — многозначительно сказал Дэсгрим, ожидая увидеть ответную реакцию. Парень лишь полностью повернул своё лицо к настоящему ценителю музыки. — Не истина. А что не истинно, то и не дозволено. Мне же дозволенно понимать многие вещи, в том числе страх передо мной, — нахмурился Дэсгрим. — Ведь когда я вижу людей, что подходят ко мне, то чувствую ярость и агрессию. Нечто тёмное просыпается во мне, злоба и ярость к этому жестокому, умирающему миру растёт и пытается вырваться. Тяжело жить с осознанием, что внутри тебя живёт Тьма.       Дэсгрим закончил свою короткую, но весьма важную, как считал, эпопею. Как много людей задумываются о своей бессмертной душе. Да, тупые веруны ходят в церковь, но сколько из них верят по-настоящему? И в кого? В Спасителя? Вот Дэсгриму не нужен Спаситель, ибо адские силы уже следят за ним, готовые принять в чертоги местным повелителем. И всё же людям повезло, что он, Дэсгрим, хотя бы немного заботится об их состоянии и никто не пострадал. Поймёт ли это незнакомец?       — Да, но тьма внутри тебя — это не что-то чужое и адское, чего ты должен сторониться, — заметил юноша, улыбнувшись. — Она так же естественна, как и светлые эмоции. Часть единого круга, что вращается внутри тебя. Нет тьмы без света, а тени без солнца. Это две стороны твоей энергии, и лучшее, что ты можешь сделать — научиться управлять этим потоком.       Повисла тишина. Дэсгрим понял, что не слышит ни толпы, ни музыки, ни птиц. Ничего. Голос незнакомца эхом отзывался в голове, заставляя совершать неприятное действие. Задуматься над словами другого человека, чего Дэсгрим себе не позволял.       — Погоди, — нахмурился металлист. — Мне... Мне надо это обдумать. Ты мне мозг просто взорвал, — растерялся Дэсгрим и потёр переносицу. — Чо?       — Но ведь всё просто, — улыбнулся незнакомец, соприкасаясь кончиками пальцев. — Мир не делится на чёрное и белое, глупых и достойных. Он сложный и противоречащий. Истина у каждого своя, ценности тоже. Даже дерьмовая музыка может стать для кого-то целым миром. Главное, что человек делает здесь и сейчас.       — Пхах! — громко и нервно рассмеялся Дэсгрим. На лице снова выступил пот, под ложечкой засосало. Неуверенность обрушилась на плечи и тянула вниз. — Да как какой-нибудь "блатняк" вообще может быть тру?       — Важно, что "блатянк", — незнакомец сделал жест пальцами в воздухе, — принёс этим людям в жизни. Если тебе, Никита Калищев, нравился "Crow Field", и в твоё время это было популярной группой, то не значит, что нравился всем, — голубые глаза сверкнули, приобретя ярко-синий цвет. — Как и то, что любая женщина должна стать наложницей Тёмного лорда. Женщины вообще опасны, и твоя жена не исключение, — парень потёр длинную чёрную бородку. — Ты ведь не считаешь себя уникальным на самом деле, правда?       Дэсгрим вытянулся в лице. Весь мир перестал существовать. Остался только он, лавочка и голубоглазый незнакомец. Был только его мерный и спокойный голос, стук в висках и гулкие удары сердца. Как? Как посмел назвать это имя из прошлого, эти остатки былой жизни жалкого человечишко? Более того, откуда он знает? Ужас сковал Дэсгрима, и металлист напрочь забыл про перцовый баллончик.       — Как... откуда?       Вопрос утонул в тишине. Дэсгрим понял, что не слышит собственного голоса. Тьма вокруг сгущалась, давление нарастало. Незнакомец перед ним выглядел как-то иначе. Серьёзный, строгий и, в то же время, абсолютно невозмутимый. Абсолютно сочетающийся с этой бесконечной пустотой вокруг. Будто часть этого жуткого мира.       — В мире существуют вещи, которых мы не понимаем, и не в силах понять. И, тем не менее, многие считают, что понимают что-то лучше других. Например, ты, — глаза незнакомца вспыхнули синим пламенем. Давлением на виски Дэсгрима увеличились. — Вот уже сколько лет ты приходишь по выходным сюда, теша себя мыслью, что ты не такой, отличный от других и настоящий. Надеваешь парик, красишься и сбегаешь из дома, лишь бы не оставаться с человеком, которого ты терпеть не можешь, — голос стал глубже, напоминающий падение камня. — Садишься на лавочку и упиваешься: "Зато я не такой, как он. Я лучше". Но в чём ты лучше? В чём ты тру? Застрял в эпохе, что давно прошла? Отличаешься цветом кожи и ростом? Носишь баллончик, что ни разу не использовал? Играешь в музыкальной группе? — пальцы незнакомца захрустели. — Счастлив ли ты вообще?       Страх окончательно сковал Дэсгрима. Словно провинившийся школьник, парень смотрел под ноги, боясь поднять глаза. Куда исчез мир? Куда ушли все люди? Почему остался только этот страшный человек? Что ему нужно?       — Твои бравады такие громкие, шумные, а мысли постоянно одинаковые, зацикленные на самолюбовании. Каждый день я слышу их, и меня, Никит, это уже утомило. Я прихожу сюда отдыхать, а не слышать твоё нытье, так что будь так добр и помолчи. Это очень просто, если ты просто не будешь открывать рот.       Никиту словно тряхнули за плечи. Люди снова шагали по тропинке, из колонки доносилась музыка. Кто-то смеялся и кричал. Незнакомец так же сидел на месте и рассерженно смотрел перед собой, болтая закинутой ногой. Дэсгрим посмотрел на руки и понял, что держит парик. Сальные короткие каштановые волосы грело тёплое солнышко.       — Если частенько будешь взывать к тёмным силам, то знай, — подытожил голубоглазый. — Они всегда рядом, слушают и слышат тебя. А кто-то ещё может и откликнуться. Помни, что в светлом есть частичка тьмы, а во тьме частичка света. Смотри на жизнь проще, Никит. Не суди других за внешний вид и музыку, и никто тебя не будет считать говнарём, — посмеялся парнишка. — И руки мой лучше, а-то кошмар какой-то. Тру или не-тру, но следить за собой надо. Хоть чуть-чуть.       Дэсгрим поджал губы и посмотрел на джинсы. Ноги всё ещё тряслись, лицо мокрым от пота, ладони побелели. Со стороны мужчин выглядел довольно измождённым и бледным, но никто не обращал особого внимания. В животе крутило и металлист понял, что надо бежать. Уходить прочь, пока не случилось чего похуже. А что делать? Драться? Прыснуть баллончиком? Незнакомец продолжал лениво озираться по сторонам и не выказывал никакой враждебности. Тогда что это было? Сон? Наркотики? Нет, ничего подобного, но и произошедшее не поддавалось никакой логике. Господи, помилуй, да что же это такое?       — Для справочки, — вновь сказал парень в очках. — Сатанизм — просто ответвление христианства. Там разница-то не такая уж и большая, если приглядеться. Не суди человека, пока не узнаешь лично. Просто дружеский совет, — вздохнул темноволосый, постучав пальцами по ладони.       Дэсгрим кивнул и поднялся дрожащими ногами. Уходить. Как можно быстрее. К остановке, в автобус, домой. Никогда не возвращаться, не садиться, вечно оглядываться. Как же страшно!       — А ты... — сглотнул Никита. — Ты кто такой?! Чего тебе надо от меня? Откуда ты знаешь меня?       Улыбка медленно растянулась по лицу незнакомца. Парень медленно повернулся к испуганному металлисту, сверкнул голубыми, холодными глазами. Это было выражение осознанной победы, уверенности и небольшой толики власти над своим "собеседником". Губы растянулись в усмешке, сверкнули белые зубы. Незнакомец решил проверить знания тру-металлиста, сможет ли тот оценить иронию ситуации?       — Зови меня Маленьким Солнышком.