Тряпичная кукла, брошенная среди гор ненужного мусора.

Прошло множество дней, солнце сменяла луна, и в городе под названием "Сумеру" было теперь спокойно и прекрасно. Всё ожило, и больше не боялось умереть в муках, узреть страшное. Вся огромная страна благодарно купалась в солнце, ловя и отражая яркие цвета. Так было только во внешнем мире, где нет пути знаниям о том, что происходит в самых потаённых комнатах и подземельях. Оно не предвещало новой ужасной волны бедствий, но всё же с этим необходимо было покончить, да поскорее. Сказитель. Бывший предвестник Фатуи, и неудавшийся эксперимент становления Архонтом. Множество чисел сменилось на календарях жителей пустынно-озеленённой страны, а их бывший заклятый враг так и не напал ни на кого. Он просто не очнулся. Это несомненно ввело в смятение: Что же с ним произошло? Почему с новой силой не старается мстить, а лишь спустя долгое время открыл глаза? Невозможно назвать это полноценным его пробуждением, ведь ничего более не изменилось. Теперь, в сердцах осведомлённых появилась нехотя одна задача: Выяснить, что ж такое, и снова "оживить". Для этого путешественник, один из тех знающих, целыми днями выполняя свои ежедневные миссии, параллельно думал, как поступить, и нужно ли это? За всё время он успел даже повстречать Каэдэхару, который конечно удивил своим присутствием в Сумеру, но позже объяснил положение дел, и присоединился к мини путешествиям Итера и Паймон. В очередной из дней, златовласый, размышляя на колющую его тему, не избежал ловкого взгляда Кадзухи, потому пришлось поведать, что же поглотило так мозг. Имён и того, что есть на самом деле конечно не сказал, осведомил лишь о том, что есть "человек", долгое время не выходящий из одного и того же состояния. Итер назвал его: "Уныние посредством понимания утопического состояния несбыточности и последующего осознания реальности». Учёные Сумеру плохо влияют на умственное восприятие мира, явно. В назначенный заранее день, путешественник и Паймон снова прибыли в храм Сурастаны, только теперь с их новым помощником. Может он поможет? Да и тот очень проницателен, это может пригодится.

***

Парни прибыли в тёмное помещение, с огромной капсулой внутри, от которой только и исходило свечение. Так и не видно, но внутри неё лежал, в сравнении с её размерами, совсем маленький "человечек", и не подавал каких-либо признаков жизни. Просто лежал. - А он действительно живой до сих пор...? Паймон кажется, что уже нет. - Нет, он живой, грудь вздымается, видишь?, - Кадзуха указал в сторону миниатюрного лежащего. - Ты как это вообще разглядел?! Это невозможно! - Я слышу просто его дыхание. Хриплое и слабое. Он кричал? - Да. Достаточно много и сильно, - за спинами людей показался Дендро-Архонт Мудрости. - Нахида! Привет! Что ты имеешь ввиду?, - Паймон приложила пальчик к подбородку, для образа пущей заинтересованности. - Он, лёжа ещё с закрытыми глазами, за какое-то время перед пробуждением своим, истошно кричал, метался, дрожал и дёргался. Возможно переломал себе все кости. - Как это переломал?! - Я лишь предположила, он до этого уже был повреждён. В остальном, он просто вот так теперь лежит, и куда-то смотрит. - Но его взгляд даже не направлен никуда, - подал голос Итер. - Верно, потому куда именно он смотрит, предположить сложно.

***

В тишине жужжащих механизмов и свиста уличных птиц, иссушенные губы еле-еле раскрылись, произнося беззвучно: "Каэдэхара...", а из глаз, серых и безжизненных, полелись слёзы. - ... Я могу подойти? - Кадзуха? Зачем тебе? Ты что-то понял? Не молчи, скажи Паймон! - Нет, я хочу посмотреть. Ронин медленно, но уверенным шагом преодолел расстояние, оказавшись совсем рядом с капсулой, через которую было видно плачущего Сказителя. - Можно её открыть?, - Кадзуха приложил к стеклу руку. - Стой! Зачем?? Это может быть опасно!, - не угоманивалась Консерва. - Ты уверен?, - задал вопрос путешественник. - Я хочу проверить. Если что, сражаться я умею, - он повернулся к собеседникам,и лучезарно улыбнулся. - Угх, Кадзуха, тебе каждый поверит… Одним взмахом руки, Нахида уничтожила защиту, потому беловолосому больше не за что было держаться ладонью, он прошёл дальше, подходя всё ближе. Присел, и стал внимательно смотреть на лежащего. Ничего не поменялось, только вот от глаз Кадзухи не сбежали чуть приоткрытые, израненные от сухости и криков видимо уста, и мокрые, роняющие грады слёз немигающие глаза. - Кадзуха нет, стой! Ты что творишь?! Он поднял его, аккуратно, как поломанного, боясь изничтожить сильнее. Приобнял. "Он ледяной. Только точно живой. Тряпичная кукла, брошенная среди гор ненужного мусора, и спрятанная среди его количества" "Кто ты? Почему так выглядишь? Что с тобой случилось?", - проносилось вихрями, без возможности поимки ответа. От других глаз было сокрыто, но ронин чувствовал, насколько намокла его одежда в области живота. Там же лежало измученное лицо Сказителя. Как и всё тело впринципе, такое же изнурённое и холодное. Со спины почувствовались худые, тонкие ледяные пальцы, потихоньку обхватывающие талию Кадзухи в круг. - Нет! Кадзуха, беги скорее!! это опасно!!! Белокурый насторожился. Руки полностью обвили его туловище, но как слабо и невесомо, словно тому было это непомерно сложно, и он прикладывал титанические усилия, чтоб это сделать. Холодок проходился от предплечий к ногам, щекоча своим существом. Влажная область живота ощущалась пятном вина на одежде, впитываясь сильно и навеки, оставляя за собой тусклую память. Парень в красных одеяниях оторвал чужое тело от себя, заглядывая в лицо. Глаза. Они были устремлены на него самого. Из них не прекращались литься водопады слёз, а губы в ранках продолжали беззвучно нашёптывать: "Каэдэхара". Это было больно. А ещё больнее было услышать хриплый вскрик, а после отчаянные вопли, звавшие ронина по фамилии, и умоляющие больше его не оставлять. Кадзухе пришлось долго сидеть, крепче к себе вжимать содрогающееся тельце, которое так и норовило сломаться, хрустя каждый раз. Слушать неистовые крики, чувствовать плачь, и плача самому, успокаивать судорожно бьющегося в агонии неизвестного, но такого беззащитного человечка, нашёптывая ему: "Я здесь. Рядом. Обещаю, что не покину больше", пока толком не понимая всей истории, но точно зная: тому нужна помощь, его нельзя больше бросать, и Кадзуха не позволит этому случиться. Только не в этой жизни.

***

- Кадзуха, ты как? Всё нормально?, - в очередной раз задал вопрос Итер, посматривая на того. - Да, вполне, - отвечал платиноволосый, устремляя спокойно-задумчивый взгляд вверх куда-то. - Ха... Да ты даже не спал. - Ничего. Если действительно захочу, то усну. - Тебе удобно? Не больно ещё? Каэдэхара развернул голову в сторону спрашивающего, - Нет, правда нет, - вернулся в исходное положение, смотря уже грустно в потолок. - … - Больно мне было это всё слышать и видеть. Неимоверно больно. Каждый раз, когда глас срывался, и казалось, что вот-вот и вовсе голосовые связки лопнут, а я сделать ничего не могу - вот это было в сотню раз неприятнее. А сейчас, всё хорошо, - закончил ответ Кадзуха, поглаживая нежно макушку на своей груди. - Ну добро. Если понадобится помощь, говори. Мы и так в долгу перед тобой. - Хехе, даже не утруждайся, Итер, ложись спать. Завтра новый, трудный день. - Ночи, Спаситель. - Спокойной.

***

Итеру ничего более не оставалось, как послушать товарища, и расстелив себе, лечь, проникая в свой собственный мир грёз. Теперь всем жителям Сумеру снились приятные сны. Паймон уже давно видела десятый, и почувствовав ложащегося рядом, прилипла к нему, благодарно пуская слюни на светлую одежду. Путешественник привык, и даже не злился, лишь крепче прижимая к себе маленькую. "Вот что сейчас чувствует Кадзуха..." - пронеслось в голове перед тем, как совсем закрыть глаза. Темно. Лишь блеклый свет падает из ажурный стеклышек на потолке, озаряя некоторые лица лучом лунного света. Как раз ему, болящему в глаз, потому Каэдэхара ещё и руку придерживал, чтоб закрыть, и не спугнуть сладкие сны. Он надеется на них. Прошло около нескольких часов, прежде чем Сказитель перестал кричать, и-то потому, что организм не выдержал, и его словно стрелой поразила потеря сознания. По предпосылкам мелкого Архонта, спать он ещё будет много и часто, пока полностью не восстановиться. Оно и хорошо в какой-то мере, легче перенесёт "заболевание". Но как же горько он плакал. Сколько боли и сожалений скопилось в этом, хоть и "искусственном" теле. Плевать. Разве может обычный робот так убиваться, так страдать? У них есть определённый перечень команд, да и только, а этот, как ронин называл его, ребёнок, просто слишком много настрадался. Оставалось только вот так лежать на спине, смотреть на густоту растений снаружи выглядывающих, и аккуратно гладить прижавшегося к груди котёнка (Кадзуха сам его туда положил), и иногда, в моменты вздрогов, нашёптывать какие-либо слова, что почему-то помогало.

***

- И ты вот так лежал, и не спал всю ночь?!, - Паймон проснулась, своим вскриком будя остальных. - Паймон, тише, ты же видишь, что он дремает. - Да ничего подобного! Он лежит! - Мгм, действительно просто лежу, - подал голос Каэдэхара. - Кадзуха, тебе срочно надо вздремнуть. - Именно! Вот Паймон поспала, и хорошо себя чувствует! - Но я тоже. Мне довольно нормально, не переживайте. - А он так и не просыпался?, - подойдя ближе и присев, взглянул на затылок того Итер. В свою очередь Кадзуха со своей стороны заглянул в лицо лежащего, отчего-то нежно улыбнувшись. - Просыпался. -Ува! И ничего тебе не сделал?! Нигде не болит?! - Хахах, нет, Паймон, совсем ничего. Открыл глаза, и сразу закрыл. - Что и говорила Нахида: будет много и часто спать. - Но а наш Кадзуха, бедненький, совсем из-за него не спит! - Паймон, пойдём за фруктами к завтраку? - Да, Итер! Точно! Мы вчера такую классную лавку нашли. Там такие фрукты...~ Всё! и тебе принесем! - Может ещё что-нибудь мягкое под голову подложить?, -поинтересовался златовласый. - Нет, спасибо. Эта ещё не смялась. -Хорошо, отдыхай. - Удачи, Итер. Когда ребята уходили, было ещё долго слышно возгласы Паймон о вкусной еде, о том, какой Кадзуха герой, но всё ещё вредина, и как же им сегодня будет сложно на очередных поручениях. - Он увидел, что ты не спишь, потому быстро ушёл, - подал голос Каэдэхара. - Как себя чувствуешь? - Нормально, - совсем тихо послышалось где-то под ухом. - Не больно так ещё лежать? - Нет, - отвечает спокойно-убитый голос. - А вот мне немного, переворачивайся. Не успел Сказитель ничего сделать, как оказался лбом практически к лбу ронина. - С ночи не было больше ничего? - Нет, - пустые глаза. - Вот и отлично) Кушать не хочешь? В ответ слегка помогали отрицательно головой. - Ну ладно, в итоге нам всё равно принесут свежих фруктов. Стоп. Остановите пьесу, прекратите бить в фанфары, отключите свет вокруг, словно он воздух. Что он только что сказал…? - ... Нам...? - А как ещё? Конечно нам. Как… нет… Этого не может быть. На листе прозрачного стекла ярко и точно выгравированы буквы, в последующем слова и предложения, в которых не было место чему-то такому… Счастливому концу? Так люди называли таковой исход событий, развязку сюжета жизни. Сказитель снова прижался головой к чужой груди, возвращаясь почти в прежнюю позу, только теперь не только голова покоялась на теле Каэдэхары. - Любимое место, хах? - ... - - Всё. Ты уже уснул? Хорошо, спи. Сладких снов, набирайся сил. Нежные руки, вне зависимости чем были перебинтованы, приятно касались, заставляя в очередной раз выпустить щемящую сердце слезу. Больно.

***

В скором времени вернулись и путешественники, наблюдая за тем, как сладко спал Каэдэхара Кадзуха в объятиях бывшего Сказителя.