stand and deliver

-Ты же знаешь, что я выхожу в свет минут через двадцать, верно? Чан справляется, когда Феликс вбегает в его номер. Он быстро запирает дверь, а затем набрасывается на Чана, почти в бешенстве, толкая его за плечи, пока Чан не упирается в стену в прихожей. -Да, я знаю, - усмехается Феликс, его улыбка опасна, почти кинжальная. -Мы просто должны быть быстрыми, мм? Пока он говорит, Феликс играет с завязками полураспахнутого халата Чана, задерживая свое запястье чуть ли не до того, чтобы рывком распахнуть его. -Или ты не думаешь, что справишься? Очевидно, что Феликс делает, подначивая его таким образом. Но он знает, как играть с Чаном, как на пианино, и даже когда это очевидная уловка, Чан никогда не мог отказать Феликсу. Чан насмехается и хватает Феликса за переднюю часть его мягкой черной футболки, скручивая руки в кулаки, и притягивает Феликса в обжигающий поцелуй. -Ты - сопляк, - говорит Чан, когда они остораняются, опустив взгляд на сладкий рот Феликса. Он остается открытым, даже когда он улыбается, розовый язычок высовывается наружу. Феликс не отрицает этого. Вместо этого он снова прижимается к Чану, глаза сверкают, и они вместе, спотыкаясь, идут дальше в комнату Чана. Они целуются и целуются на ходу, пока задние ноги Чана не ударяются о край дивана, и они вместе падают вниз. Феликс приземляется сверху и просовывает руки под халат Чана, дразня горные вершины сосков Чана. -Это твоя вина, что я так себя чувствую. -Моя вина? - говорит Чан, голос звучит немного пронзительно, даже когда он толкает свою грудь вверх, побуждая Феликса сделать еще больше. -Ага, - Феликс наклоняется, чтобы поцеловать его снова, и Чан вздыхает, когда руки Феликса остаются неподвижными, а его язык проникает в рот Чана, словно он пытается высосать душу прямо из его груди. -Все эти мужские манипуляции раньше, на сцене? Ты знаешь, что это со мной делает. О, - говорит Чан, улыбаясь. Он знает, и он не может сидеть здесь и притворяться, будто не думал, что Феликсу может понравиться, когда его берут за талию и несут через сцену перед тысячами их поклонников. Чану тоже понравилось, когда он вот так обхватил Феликса руками, чувствуя, как его маленькое сильное тело прижимается к телу Чана. -Да, о, - Феликс отодвигает халат Чана, и его глаза становятся немного пустыми, когда он проводит руками по обнаженным плечам Чана, задерживаясь на круглых мышцах, а затем переходит к бицепсам. -Ты знаешь, как мне нравится, когда ты показываешь мне, какой ты сильный. Когда ты швыряешь меня и заставляешь чувствовать себя крошечным. Чан не в лучшей форме в своей жизни, и он, конечно, хотел бы быть более крепким, но невозможно не чувствовать себя вершиной мужественности, когда Феликс сидит у него на коленях и смотрит на него вот так. Феликс прикусывает губу, маленькие зубки впиваются в розовую припухлость. Чан чувствует, что его зрение становится смешным, вся кровь в его теле устремляется на юг так быстро, что он может потерять сознание там, где сидит. -Точно. Хорошо, - говорит Чан, внезапно обретая деловой вид. -Детка, если ты хочешь, чтобы я был внутри тебя, у нас нет времени на ласки. Феликс морщится, но перебирается на диван, чтобы Чан мог встать. -Просто... черт, дай мне одну секунду, хорошо? - говорит Чан. Феликс смотрит на него из-под копны своих недавно посеребренных волос, его глаза скрыты капюшоном, а Чан - всего лишь один человек. Один очень слабый, очень возбужденный мужчина. -Мне просто нужно... Феликс кивает и поднимает ногу, надавливая на бедро Чана пяткой. Чан делает один шаг назад, а затем почти бежит в ванную, проскакивая через дверной проем и хватая со стойки свою сумку для стирки. Он расстегивает молнию и хватает дорожную смазку, затем колеблется, прежде чем взять презерватив. Это будет быстрый секс в прямом смысле этого слова - у них не будет времени на уборку. Когда Чан возвращается в спальню, Феликс разлегся на диване, как на картине эпохи Возрождения. Он обнажен до пояса, стоит на локтях и коленях, бедра красиво наклонены, так что Чан может видеть изгиб его задницы, тень между круглыми щеками. -Феликс, что ты со мной делаешь? - простонал Чан, практически бросаясь на диван. Феликс откидывает голову назад и смотрит на Чана таким испепеляющим взглядом, что заставляет член Чана подпрыгнуть там, где он задевает переднюю часть его халата. -Что? Ты не хочешь этого? - спрашивает Феликс, изображая жеманство, даже когда он выгибает спину, прижимаясь задницей к Чану. Чан поднимает руку и отмахивается от него, ударяя открытой ладонью по правой щеке Феликса. Это не сильный удар, но его достаточно, чтобы издать звук, шлепнув по коже Феликса. -Ты знаешь, что хорошо выглядишь в таком виде, - бормочет Чан. Он сильно сжимает талию Феликса, а затем достает смазку и быстро смазывает два пальца. Феликс еще больше наклоняет бедра, и Чан принимает приглашение, просовывая пальцы между щеками Феликса. Немного легкого давления на его дырочку, и вот уже Феликс подается под ним, счастливо вздыхая и посасывая Чана до самых костяшек пальцев. Чан изо всех сил старается ослабить Феликса как можно быстрее, борясь с каждым порывом внутри себя, который говорит ему не торопиться, наклониться и запустить туда язык вместе с пальцами, высасывать Феликса, пока тот не станет мокрым и умоляющим. Феликс извивается бедрами, и Чан широко раздвигает пальцы, а затем медленно выходит из него. -Если я хорошо выгляжу, - говорит Феликс, его голос глубокий и насыщенный, - тогда войди в меня, Крис-хён. Чан снова шлепает Феликса, на этот раз сильнее, настолько сильно, что Феликс хрипит. Это посылает через Чана болт чистого, беспрепятственного удовольствия, и он хочет сделать это снова, хочет разложить Феликса на коленях и шлепать его, пока его задница не засияет и не станет горячей на ощупь. Он наносит еще один шлепок, и Феликс оглядывается через плечо, пригвождая Чана к месту. -Поторопись. Чан кивает и нащупывает презерватив. Его пальцы скользкие, и ему требуется несколько попыток, чтобы разорвать фольгу. Халат все еще мужественно болтается на бедрах, поэтому Чан дергает завязки, пока они не распахиваются, обнажая его член настолько, что он может надеть презерватив. Феликс все это время наблюдает за ним, сильно посасывая нижнюю губу, словно желая, чтобы в его рот попало что-то еще. Когда он готов, Чан пристраивается сзади Феликса и скользит своим членом по его щели, с голодом наблюдая, как он прижимает головку к отверстию Феликса. Феликс толкается назад, и член Чана с хлопком проходит мимо его ободка. Чан наклоняется вперед и позволяет своему весу сделать все остальное, легко погружаясь в гостеприимное тепло тела Феликса. О да, - стонет Феликс. Он тает под телом Чана, поддаваясь ему, как податливый материал. И хотя они торопятся, и у них совершенно нет времени, Чан все равно восхищен первым горячим прикосновением тела Феликса, сладким, как весенний рассвет, когда он принимает его. -Ты такой хороший, малыш, - говорит Чан. Он немного шаркает коленями, поправляет хватку на бедрах Феликса, чтобы привести себя в равновесие и занять нужную позицию. -Ты всегда так плотно обхватываешь меня. Феликс сильно сжимается. Он тоже двигается, подтягивая колени, а затем обхватывает пальцами подлокотник. -Трахни меня, Чан. Давай. -Да, - соглашается Чан. У него уже перехватывает дыхание, а они еще почти ничего не сделали. Первый толчок твердый и глубокий, бедра Чана упираются в задницу Феликса, и Феликс подается вперед с довольным стоном. Чан делает это снова, и снова, их тела сходятся каждый раз с непристойным шлепком. Халат теперь завязан вокруг локтей Чана, его задняя часть щекочет икры и подошвы ног при каждом движении, но Чан не может отпустить Феликса настолько, чтобы снять его. Они словно слились воедино, ограничение по времени приводит их обоих в отчаяние. Чан трахает его жестко, но Феликс отвечает тем же, что и получает, раздвигая ноги и встречая каждый толчок, принимая именно то, что хочет. -Сильнее, прошу, - стонет Феликс и вскрикивает, когда Чан шлепает его снова, дважды, трижды в быстрой последовательности. -Да, давай, вот так. Ты должен трахать меня сильнее. Разве ты не хочешь, чтобы я кончил? - спрашивает Феликс, жалобно, как будто Чан не делает все возможное, чтобы протащить его по дивану гостиничного номера. -Разве ты не хочешь почувствовать, как я истекаю вокруг твоего большого члена? Чан так горяч, как будто его сбросили в вулкан с высоты и он погрузился под расплавленную лаву. Он сжимает Феликса достаточно сильно, чтобы оставить синяки в форме собственных пальцев, а диван словно движется под ними, скрипит и стонет. Чан чувствует жжение в бедрах, пояснице, и нет никаких шансов, что завтра Феликс не будет болеть. Но он смеется под Чаном, стонет, звучит как воплощение дьявола, высасывая из Чана все, чего он стоит. -О, вот оно. Вот так, Чанни, вот так, Крис. Феликс облокотился на руку дивана и тяжело пыхтит, его лицо повернуто в одну сторону, когда Чан впивается в него ногтями. Чан может видеть половину его лица в таком положении, россыпь веснушек на одной щеке, взмах ресниц, когда веки трепещут. На спине Чана, в сгибе его локтей выступает пот, и у них обоих на коленях останутся красные следы. -Быстрее, быстрее. Ты хочешь, чтобы менеджер увидел нас в таком виде? Ты хочешь, чтобы он увидел, как хорошо ты меня трахаешь? Чан качает головой "нет", но даже когда он это делает, это кажется полуправдой. Ему нравится мысль об этом, что кто-то, кто близок им обоим, увидит их такими, увидит Феликса. Чан хочет, чтобы весь мир знал, какой Феликс красивый, особенный и драгоценный, но собственнический, дикий зверь внутри него хочет, чтобы они увидели, как хорошо Чан может быть для него, как хорошо он может заставить Феликса чувствовать себя. -Черт, прости, я... - заикаясь говорит Крис -Не извиняйся, - воркует Феликс. Чан чувствует головокружение, его зрение затуманивается, как это всегда бывает, когда Феликс говорит с ним таким образом, беря на себя ответственность, которая так сильно возбуждает Чана, что просто чудо, что он не взорвался прямо тогда. -Просто будь быстрее. Чан поправляет свою хватку на талии Феликса, держа его теперь повыше, а затем опускается вниз, так что оказывается задрапированным на спине Феликса. Ткань его футболки задралась до самых подмышек, и Чан видит, как напрягаются его мышцы, как слабая линия веснушек вдоль позвоночника танцует метроном при каждом движении. Чан замедляет толчки, но это значит, что он может войти глубже, и Феликс опускает руку между ног, дроча себе, пока Чан грубо трахает его. -Да? - спрашивает Чан, нащупывая раковину уха Феликса, а затем осторожно прикусывает ее, потягивая. -Нравится, малыш? Ты так хочешь? Феликс невероятно крепко прижимается к нему. Он кивает, почти судорожно, и поворачивает лицо, чтобы уткнуться им в собственное предплечье. Его серебристые волосы прыгают перед лицом Чана, как грозовая туча. -Я сейчас кончу, - хнычет Феликс, быстро дергаясь. -О Боже, Крис, блять. Ты заставишь меня кончить. Держа руку по обе стороны его бедер, Чан приподнимает Феликса. Это полностью меняет угол, позволяя Чану войти еще глубже, и Феликс глушит свой изумленный крик в предплечье, когда кончает. Он трясется и содрогается вокруг Чана, сжимаясь так неистово, что тянет Чана за собой. Чан, не задумываясь, впивается зубами в мясо плеча Феликса, прижимаясь к его телу, и дергает бедрами без всякого чувства ритма. Комната медленно возвращается в фокус. Они оба тяжело дышат, плечи Феликса вздымаются, как мехи. Чан неохотно отпускает его, но они действительно должны быть на высоте, и хотя фантазия о том, как менеджер Хён застает его глубоко погруженным в яйца своего младшего товарища по группе, была забавной, Чан уверен, что реальность не будет такой. Чан нежно целует плечо Феликса, посасывая красную вмятину от собственных зубов, а затем поднимается и отрывается от спины Феликса, держась за презерватив. Феликс со стоном опускается на диван, а затем устало переворачивается. Он ухмыляется, на его щеках красуются два цветных пятна. -Ты сделал это так хорошо, - хрипло и мечтательно выдыхает он из глубины горла. Чан вздрагивает, удовольствие молнией проносится сквозь него, хотя он полностью измотан. Феликс прижимает одну руку к животу, и, присмотревшись, Чан видит на ладони белую лужицу, прилипшую к пальцам. Ухмылка на лице Феликса становится острее, и он без слов протягивает руку Чану. Чан смотрит на него расширенными глазами, а затем низко опускает голову. Их глаза смотрят друг на друга, пока Чан засасывает грязные пальцы Феликса в рот, осторожно проводя языком вверх и вниз по каждому пальцу, а затем проводит по его ладони. Рука Феликса блестит от слюны, когда Чан заканчивает, и он смотрит на Чана так, будто может бросить все и пойти снова прямо сейчас. -Спасибо, папочка, - хвалит Феликс, его голос похож на гравий. Это просто, но эти два слова пронзают Чана с такой яростью, что он почти пересыхает на месте. -Ты маленький засранец, - в конце концов, Чан умудряется прохрипеть, совершенно без тепла. Феликс заливисто смеется и размахивает своими чистыми пальцами в сторону Чана. Ноги Чана словно желе, когда он наконец встает с дивана, но им удается донести его до ванной. Он срывает презерватив и заворачивает его в клубок ткани, а затем выбрасывает в мусорное ведро под раковиной. Когда он смотрит в зеркало, Чан видит, что он в беспорядке, его грудь раскраснелась, а макияж размазался вокруг глаз. Чан снова кутается в халат, плотно застегивая его на талии, и пытается привести в порядок волосы, но потом бросает эту затею. Когда он возвращается в спальню, Феликс все еще сидит на диване. Он выглядит так же явно оттраханным, как и Чан, но в более красивом, более неземном виде - он босиком и все еще голый по пояс, его член мягко упирается в бедро, но выглядит он так, будто светится, щеки раскраснелись в красивый, здоровый розовый цвет. -Слушай, я тут подумал, - начинает Феликс. Он поправляет волосы, серьга болтается в мочке уха. -Я мог бы немного выпрямиться, а потом, может быть... я мог бы остаться. В твоей комнате? Хотя бы ненадолго? Чан двигается, чтобы сократить расстояние между ними. Феликс моргает, улыбаясь немного неуверенно, но Чан не может придумать ничего другого в мире, чего бы он хотел больше. -Да, - говорит Чан, подставляя большой палец под подбородок Феликса, чтобы наклонить его голову и втянуть в поцелуй. Он прижимает их лбы друг к другу, когда они расстаются, и утыкается носом в щеки Феликса. -Да, мне бы этого очень хотелось. конец.