сдохнуть или остаться в живых

минджон крепко сжимает руками черную биту, в которую вколочены неровные гвозди. она замахивается и наносит удар прямо в голову. пять. джимин держит в дрожащих руках дробовик с последними патронами и выстреливает дважды, пока мертвое тело не падает перед ней с вытянутой уродливой рукой, касающейся носков ее берцев. четыре. нин в упор выстреливает одному из ходячих мертвецов в лоб и пихает его тяжелым сапогом, своей жесткой подошвой, в самую твердую холодную грудь. три. эри прижимается своей спиной к спине минджон и тяжело выдыхает, поднимая топор над головой одновременно с девушкой позади себя. вокруг — те самые, кого они боятся. они не люди. они — ходячие трупы, заставившие минджон замереть и взглянуть одному из них в глаза, потерять свое самообладание. два. минджон закрывает глаза и слышит громкий выстрел, пронесшийся мимо ее ушей. она поворачивает голову и видит, как джимин опускает дуло дробовика, с легкой ухмылкой посматривая на двух девушек, соприкоснувшихся спинами, а зомби, в мутные глаза которого минджон вглядывалась, падает ей в ноги. один. — очищено, — произносит ичжоу, поднявшись с колена. она же убирает за спину свой автомат. у минджон дымка в глазах стоит, как будто перед ней только что пролетела вся ее короткая двадцатитрехлетняя жизнь. эри подхватывает девушку и забрасывает руку себе на шею. им отсюда до их маленького штаба в виде заброшенной заправки буквально метров пятьсот, если не меньше. но идти с минджон, которая вот-вот потеряет сознание, довольно тяжело: джимин подходит к двум девушкам и слабо бьет ким по щекам, затем достает из поясной сумки бутылек с аммиаком, поджав при этом губы. минджон, увидев его, сразу же отворачивается. эри переводит свой обеспокоенный взгляд на джимин, зубами открывающую бутылек и свободной рукой рыщущей в своем кармане. — не вороти нос. иначе сознание потеряешь, — джимин всегда хладнокровна, когда дело касается чьего-то состояния. она хладнокровна потому, что не хочет терять самообладание в страшных ситуациях. они живут в разрушенном мире, где царят смерть и ходячие трупы. в любой момент кого-то из них могут схватить и сожрать. и джимин боится этого больше всего: потерять одну, а то и всех девушек из их маленькой команды. минджон поворачивает обратно голову. когда-то она видела джимин другой. обычной школьницей, мечтающей путешествовать по всему миру, чтобы увидеть его красоты. еще она видела ее беззаботной девочкой, которая всегда снимала обувь, прежде чем пройтись по лужам. для минджон это было странно: какой дурак так сделает, так еще и в белых носках? но джимин тогда сломала все представления минджон о ней. когда джимин впервые протянула минджон руку, ким ухватилась за нее. крепко, не обдумывая собственного решения. она просто решила, что доверится ей, и она не пожалела об этом, ведь джимин не сделает ей больно. даже каким-то аммиаком, разносящимся резким запахом у ее носа. минджон кашляет и морщится. резкость аммиака настолько ярко врезается в ее ноздри, что минджон убирает руки эри от себя. спокойно хватает свою биту, крутит ловко в руке и, шмыгнув носом, убирает за спину в чехол, поближе к тяжелому дробовику, к весу которого она уже давно привыкла. джимин знает: минджон непростой человек, и когда она идет одна, отстраняясь от остальных, значит, так оно надо. редкие лучи солнца выходят из-за серой пелены облаков, и джимин поднимает голову, когда они касаются ее лица. мягко трогают скулы, на которых засыхает мерзкая кровь. опускаются ниже, к дрожащему кадыку, и джимин выдыхает, стоит легкому ветерку подуть и подтолкнуть ее идти дальше, за эри, нин и минджон, идущей впереди всех в одиночестве. в последнее время минджон отстраненная. наверное, после их разговора о том, что им сегодня нужно идти сюда, чтобы забрать аптечку, утерянную эри. постапокалиптический мир вокруг них — это нечто невероятное для их же восприятия. куда ни посмотришь, везде или прорастает сочная зеленая травка, которую они не видели полгода, или обваливаются разрушенные здания. их огромные балки с грохотом падают на землю и крушат все, что находится прямо под ними: потрескавшийся асфальт, проросшие частички живой природы, заржавевшие автомобили. у эри тоже есть тачка, но из-за нехватки топлива им приходится держать ее в сконструированном ичжоу гараже. а минджон только думает, не смотря по сторонам. разве что себе под ноги, чтобы не наступить на обвалы и огромные отколовшиеся куски бетона и стекол. но она слышит сбоку рычания, потому достает из-за спины заряженный дробовик и выстреливает. всего двое ходячих трупов, которые не составят им огромных проблем. минджон машет рукой: здесь чисто, можем идти. тогда же девушки втроем ускоряют шаг. обычно они передвигаются так, чтобы не находиться слишком близко друг к другу, но и не слишком далеко. впереди всех идет минджон, как главный оружейник, спец в оружии, у которого хорошая и быстрая реакция. второй идет эри, готовая подбросить свою взрывчатку прямо в огромную толпу и разрядить обстановку удивительными фейерверками из внутренностей зомби. позади эри идет нин, совсем неопытный боец, но зато она меткий стрелок. а в самом конце, как их лидер, идет джимин. на ней лежит огромная ответственность за безопасность девушек, и потому у нее за спиной в болотном рюкзаке всегда лежит аптечка с бутылкой дистиллированной воды, а еще огромный набор оружия. иногда минджон обучает джимин, желающую работать на уровне самой минджон. эри помогла им оградить местность позади заправки каким-то устойчивым забором, а ичжоу помогла расставить неубиваемые мишени. честно говоря, по минджон это наносит определенные удары в области грудной клетки. будь это эри или нин, она бы реагировала иначе, но внимание джимин — нечто особенное. слишком особенное. когда живешь уже год в такой компании, состоящей только из трех девушек, если не считать тебя, то начинаешь к одной из них присматриваться. возможно, так только у минджон, которая не особо влюбчивая, но слишком прилипучая в плане привязанности. и ее она испытывает в большей мере к джимин. минджон направляет дуло дробовика в противоположную сторону и снова выстреливает. сносит голову зомби и выдыхает, смиренно и тихо, будто бы боясь, что ее услышат. она подгоняет девушек: — бегом, бегом! и те идут вперед, заходя за самый укромный уголок, ведущий прямо к выходу из города. это были завалы между двумя бывшими небоскребами, один из которых обвалился буквально месяц назад. минджон с эри уже проверяли его на хлипкость: к сожалению, сами же обрушили оставшиеся в низине балки. она считает про себя: пять, четыре, три... — два... — минджон выстреливает в вышедшего из-за угла зомби. эри кидает взрывчатку прямо в толпу. — один... а затем проходит к тому самому укромному уголку, заставляя проход какой-то деревянной неприподъемной дверью. джимин поджидает ее, а эри и нин проходят немного дальше, чтобы подойти уже к собственному убежищу. с виду — всего лишь огромная заправка с закрытыми окнами и дверями, так еще и огромным пристроенным гаражом, а внутри самая настоящая штаб-квартира, оборудованная под четырех девушек. у каждой было свое личное пространство с кроватью и оружием, маленькими тумбами и смешными картинками, которые нашла эри в городе. джимин она дала смешного кота с крыльями бабочки, а минджон золотого ретривера, лежащего в сочной зеленой травке. у нин была целая коллекция бабочек под стеклом. себе она особо ничего не несла, потому что для нее счастьем было увидеть улыбку девушки, которой она вручает находку. минджон тоже радовалась, когда джимин улыбалась. редко когда увидишь ее радостной в такое время. здесь уже тишина, и потому минджон расслабляется, но немного дергается, когда джимин приобнимает ее за плечо и что-то горячо шепчет на ухо: — не хочешь сказать спасибо за то, что я уберегла тебя от очередной раны? минджон поджимает губы. аккуратность и осторожность — не ее коньки. — о, спасибо, дорогая ю джимин. за то, что спасла меня от какого-то ходячего трупа, который забыли закопать, — минджон в ответ язвит: типичный их разговор, к которому обе привыкли. — научишь меня также метко стрелять? — снова вопрос, который минджон еле слышит из-за громкого скрипа рольставней серого цвета. — ты плохо учишься, поэтому не думаю, что что-то получится, — будь у джимин с собой нож, она бы точно пригрозила минджон отрезать ей язык за то, что она острит словами, пуская их, как сюрикены. — ну хватит уже дуться. ты никогда такой не была, — джимин останавливает минджон и кладет руку на ее забинтованное плечо. рана, появившаяся недавно из-за железной сетки, мимо которой минджон слишком быстро пробежалась. — я подумаю над этим. даю тебе полчаса на то, чтобы отдохнуть. потом идем на полигон, — под полигоном минджон имеет в виду ту самую огражденную местность позади заправки. они проходят внутрь, и раздраженная эри закрывает рольставни. она тут отвечает за безопасность. минджон кидает биту себе на кровать, вслед за ней аккуратно кладет дробовик, снимает с себя экипировку и хочет ухватиться за бинты, но джимин останавливает ее своим касанием к задней стороне шеи. выбритый собственноручно затылок немного привлекает внимание джимин, ласкающей подушечками выросшие колючие волосы. биту минджон кладет под кровать, где у нее лежат грязные кроссовки. там же рядом ящик с патронами, найденный на какой-то заброшенной военной базе. немного слева лежат несколько бутылок с водой. на стену ким вешает свой дробовик, немного поправив автомат выше, а над ним и винтовку, которой она пользуется в экстренных ситуациях. ким садится на край кровати и опирается локтями на свои колени, взъерошивает несколько раз волосы, слыша, как эри и нин возятся с оружием. она снимает клетчатую черно-белую рубашку и выдыхает, на что обращает внимание только джимин и только она. белая майка прилипает к телу, и минджон снимает ее тоже, оставаясь в одном лишь спортивном топе. теперь ей остается улечься на кровать и уложить под голову руки, прикрыв глаза. а дальше окунуться в крепкий сон, из которого ей не выбраться самостоятельно. перед ней дверь. железная тяжелая дверь впереди. минджон тянет к ней руки и ускоряет бег, пока пот ручьем стекает по ее бледной, но кое-где испачканной в грязи коже. запах пороха стоит в носу и мешает ориентироваться. запах крови застывает в голове и бьет по ее черепу. но у минджон одна цель — добраться до двери. ухватиться за ее ручку, сильно надавить, резко раскрыть и проникнуть внутрь — нет ничего важнее, чем сделать всё это за считанные секунды. подпереть за собой железную поверхность, покрывшуюся ржавчиной в некоторых местах, какими-то неизвестными досками, прижаться к ней спиной и скатиться вниз, упасть прямо на сырой пол неизвестного ей помещения. вдохнуть запах и ощутить сырость да смерть, от которой минджон прячется, прикрыв уши дрожащими ладонями. а на пальцах капли алой крови, смешавшейся давно с землей. эта смесь становится самой грязной смесью, которую минджон когда-либо видела. и она морщится, слизывая с ран на руках эту горечь. но дверь даже не приближается. она отдаляется так быстро, как только минджон может себе представить. сделав последний шаг, минджон резко останавливается. вокруг — отрывки воспоминаний, их частички, которые были когда-то частью жизни минджон. она делает шаг назад, прижимается спиной к кирпичной стене и томно выдыхает, издав глухой стон. но именно этот стон отбивается эхом от неровных поверхностей, возвращаясь обратно, к ушам минджон. глаза бегают туда-сюда, и девушка бьет себя слабо по лицу ладонью, но не ощущает ничего. никакой боли. «без толку. смысла нет в этом,» — минджон выдыхает, почувствовав, как ее легкие сильно спирает. она поднимает глаза на одно из воспоминаний. это обычная мелькающая черно-белая картинка (минджон не помнит, когда видела цветные, ведь сейчас ее окружают только два убитых радиоприемника в убежище), сменяющаяся постоянно на разные кадры. это постыдные поступки, совершенные ею еще в средней школе, но те, от которых она все никак не может отделаться. здесь она ставит сломанный стул мальчику, который ее раздражает. он падает и ломает его спинку, и класс заливается смехом, звонким, по-хищнически, как будто кусок мяса гиенам бросили на огромную тарелку. а вот тут она говорит неправильный ответ однокласснику, который потом огорчается, что получил не ту отметку, не ту желаемую им цифру. желаемую годами. а здесь, чуть дальше, она видит, как в конкурсе неправильно отвечает, думая, что это верные ответы, ведь она убеждена в их правильности, но, как окажется, это не так, и она подведет свою команду, занявшую второе место. манджон мало съежиться — нужно полностью испариться в себе. желательно, прямо сейчас. желательно, навсегда. почему-то именно в такие моменты она чувствует горечь, въедающуюся в ее измученную душу. она не чувствовала стыда тогда, но сейчас чувствует особенно сильно. почему? почему она вообще испытывает негатив? потому что она копит его в себе. днями, месяцами, годами. все, что она видит, любые происшествия, любую ругань и любые другие ужасные вещи — все это отражается на ней. она как губка, впитывает все, а если этого всего слишком много, то нужно куда-то девать. и минджон не понимает, куда именно. дверь становится такой отдаленной и недоступной, что минджон хочет бросить все свои старания и сдаться, но она смотрит ей вслед и рукой опирается на стену, вжимаясь в нее кожей, под которой реки синих вен разливаются. она делает шаг. один, второй, третий и четвертый. вся агрессия, которую она когда-либо испытывала, давит на ее плечи. настолько сильно, что она со временем становится на колени и перебирается с помощью них к двери, сдирая кожу до крови. она не хотела злиться. она пыталась сдерживаться. она не хотела никому делать больно. но это все — не оправдание. подняв голову вновь, минджон видит моменты из своей жизни. снова очередные воспоминания: здесь она вспылила на свою мать, которая ничего плохого ей не сказала, а тут она нагрубила человеку, которого любила больше жизни. минджон хватается за голову и усаживается на землю. сухую, осыпающуюся, неприятную. так еще и холодную до дрожи в ногах. кровь на пальцах. снова. откуда эти раны? минджон не знает. точнее, она не помнит, откуда вообще взялись маленькие раны и этот огромный синяк на запястье. не помнит, откуда у нее бинт на плече и что он прикрывает. но его не снимает, чего-то боясь. минджон осматривает себя: черные штаны, порванные на одном колене, там сочатся алые реки; белая футболка, испачканная в собственной крови, а поверх ткани бежевая толстовка с разорванными рукавами. это та самая любимая толстовка, которую минджон носила два года назад, не вылезая из нее. это те самые любимые штаны, в которых минджон проводила большую часть своего времени. это ее ненавистная футболка, которую она надевала под любую кофту, лишь бы не было холодно. но почему она именно в этом всем? она встретила апокалипсис в этой футболке, в этой кофте, в этих брюках, а еще в грязных кроссовках, лежащих под ее кроватью. минджон выдыхает. пар слабой дымкой растворяется в воздухе, а картинки мелькают и меняются, надавливая на самое единственное, на самое человечное, что осталось в минджон. но минджон уже даже этого не чувствует. где же минджон? голос. такой ласковый и добрый. такой нежный и любимый, что ким морщится, чувствуя, как в груди загорается что-то теплое. минджон? она поднимается с места медленно, боясь повредить себя, а затем смотрит в сторону, откуда доносится яркий свет. это не та сторона, в которую ушла дверь, это другая, противоположная. ким минджон? — минджон? она распахивает свои глаза и резко поднимает торс. — тебе снился кошмар? — джимин сидит рядом на кровати, наклонив при этом тяжелую голову в бок. она опирается руками позади себя на тонкое покрывало, и минджон двигается к стене, позволяя джимин лечь рядом. — постоянно одно и то же, джимин, — минджон дышит тяжело, пытается отдышаться, пальцами пот со лба вытирает и смотрит на дрожащую ладонь, на которой во сне она видела кровь. — дверь? — джимин пристраивается у самого края, и когда минджон замечает это, то обвивает ладонями талию ю, прижимая ее к себе ближе. — в яблочко. — как думаешь, что это может быть? — джимин кладет под голову руку и опускает глаза вниз, кончиками пальцев проходясь по оголенному прессу минджон, обводя пальцем ее пупок и то поднимаясь, то опускаясь. минджон смущенно вздыхает. — честно? понятия не имею, — она кладет себе под голову также руку и поджимает губы. — какой сейчас час? — уже вечереет, так что стрелять не пойдем, но... — джимин ухмыляется. — нин и эри увидели какой-то сигнал, поданный дымовой шашкой. решили, что оставят меня с тобой. я им вообще сказала не ходить... но они как обычно. мол, а вдруг что интересное откопаем? — это так в их стиле, — минджон хихикает, а джимин вместе с ней заливается тихим смехом. — сейчас тихо. уже неделю тишина... не знаю, с чем это связано, — джимин ложится на спину и вытягивает руки. — погода ужасная, конечно. когда-нибудь мы увидим синее небо над головой. — мне хватает этой дыры, где есть ты, — минджон выдыхает, а затем, прочистив горло, продолжает: — и эри с нин. — там, где есть я? — переспрашивает ю, как будто хочет удостовериться в услышанном. минджон заметно смущается и отворачивается к стене. джимин, повернув к ней голову, внутренне задается вопросом: неужели она настолько важна минджон? они никогда не говорили вот так. разговоров наедине можно было добиться только тогда, когда они в городе. и то потому, что они перекрикиваются, чтобы сменить позиции или продвинуться дальше. иногда спорят о чем-то, разнося ходячих мертвецов. вчера, например, они спорили о том, как правильно нужно держать биту, чтобы снести противнику голову. джимин прижимается к минджон всем своим телом. сквозь тьму слышно, как потрескивает зажженная свечка, стоящая на тумбе. она слабо освещает часть комнаты, и джимин понимает, что зря не зажгла остальные. ее руки сами лезут к минджон, сначала касаются талии, а затем перемещаются дальше, к прессу, по которому холодные пальцы пробегаются еле ощутимо, оставаясь на месте. именно так джимин и приобнимает минджон, носом прижавшись к ее плечу. от минджон пахнет грубостью и одновременно свежестью, а от одежды потом. но джимин все равно, потому что она наслаждается не этим, а времяпровождением с минджон наедине. минджон же вспоминает свой сон. все эти мелькающие картинки, эта дверь и длинный коридор, растягивающийся на несколько километров. прикрыв на несколько секунд свои уставшие глаза, она снова пытается уснуть. погружается в очередную пелену воспоминаний и видит в них джимин, окруженную вниманием со стороны всех тех, кого минджон не может вспомнить. их лица мутные, стертые, непонятные, у кого-то отсутствуют глаза и присутствует только яркая улыбка, говорящая о восхищении ю. но джимин смотрит только на нее и глазами зовет к себе. минджон протягивает к ней руки, идет сначала медленно, затем постепенно ускоряет шаг, а вскоре переходит на бег. но до джимин она так и не доходит, потому что она отдаляется также, как и та самая дверь, за которой тишина и долгожданный покой. минджон бьет рукой по кирпичной стене и хватается за нее, чувствуя, как боль проходится по каждому миллиметру ее костей. и разум ее плывет, показывая новые картинки, смешивая воспоминания с ее же мечтами, путая минджон, где же реальность, а где просто сон. минджон распахивает свои глаза и приподнимается на локте, из-за чего джимин приподнимается вместе с ней. ким голову поворачивает и усаживается, ухватившись за волосы. ей кажется, что она сходит с ума. — иди сюда, — джимин разворачивает податливую минджон к себе лицом. в этом помещении прохладно, но тепло тела ю согревает, и минджон жмется к девушке, поворачивается к ней лицом и ложится вместе с ней обратно, прямо на ее грудь. у джимин всегда спокойный пульс. минджон кажется, что она никогда не переживает. по крайней мере, она видит одну картинку, но знает, что за ней скрывается. — иногда мне кажется... что эта дверь — проводник в мир мертвых. как будто что-то... или кто-то... не дает мне уйти отсюда, — минджон чувствует, как рука джимин ее приобнимает, и она сама берет ю за другую руку, начинает играться с пальцами и терзать их фаланги. — ты задумываешься о своей смерти? — джимин сама переплетает их пальцы и ласково улыбается. — иногда да. ну, сама посуди: мы живем в таком разрушенном мире, почти что одни. нас везде окружает опасность. я не знаю, когда я могу быть убита, поэтому... возможно, мне и снится подобная чертовщина, — минджон выдыхает, и джимин чувствует, насколько она потеряна. — я понимаю... но ты бы сама что предпочла? сдохнуть или выжить? минджон думает и молчит. у нее нет точного ответа, потому что сдохнуть равно тому, чтобы оставить джимин одну, а выжить равно тому, чтобы мучиться дальше. — прямо сейчас... я бы предпочла остаться с тобой наедине, — минджон убирает свою руку от руки джимин и опускает ее на чужой живот, прикрытый тканью безразмерной рубашки. — но мы и так, — джимин усмехается и заметно вздрагивает, стоит минджон пройтись пальцами по низу живота ю. она мысленно начинает отсчет: пять. — тогда... — ким приподнимается и смотрит джимин в глаза сквозь тьму, плохо видит ее зрачки, но отчетливо замечает, как она смотрит на нее. своим нежным взглядом, полным доброты и тепла, а руку мягко укладывает на щеку минджон. четыре. минджон трется об ладонь, и подушечки пальцев касаются ее скул. ким опускается: слышит, как сердцебиение участилось не у нее, а у джимин. три. теперь она трется не щекой об ладонь, а губами касается мягких поверхностей, не забывая при этом носом задеть большой палец, к которому она питает больше всего чувств. два. джимин притягивает минджон к себе, сама же приподнимается на локтях и приоткрывает пухлые губы. ким ухмыляется и делает то же самое: приоткрывает губы и языком касается своей нижней. один. минджон касается пухлых и таких манящих губ джимин. нагло целует ее, не торопя событий. и джимин, кажется, не против вовсе: она поддается каждой ласке со стороны минджон, каждому касанию ее рук, каждому движению губ, а еще томно выдыхает, когда горячие руки девушки напротив касаются ее запретных точек. вновь и вновь минджон говорит себе, что она не должна быть наглой и напористой, но собственное нутро даже не хочет ее слушать. джимин слабо отталкивает от себя минджон, но резко тянет обратно. тишина здесь не столько давит, сколько заставляет их двигаться друг к другу, прикасаться и чувствовать всем телом. минджон чуть ли не задыхается, когда джимин давит на нее, укладывает на кровать и нависает сверху. но тогда же она первая отрывается от ю, ухватившись пальцами за ее подбородок. — опять границы переступаем? — джимин выдыхает, на что минджон усмехается. — нет, просто у меня болит плечо, — минджон поднимает свой торс, и джимин спокойно усаживается к ней на колени. — нужно тебе его перевязать, — джимин поглаживает забинтованное плечо и касается его губами, на что минджон морщится. — не целуй. бинт в крови, а это отвратительно, — фырчит. — и что? это же твоя кровь, а не чужая. — лучше не стало. — брось, — джимин поднимается вверх и прикусывает минджон за мочку, на что та недовольно выдыхает. минджон поворачивает голову в сторону окна, за которым идет дождь. она переживает за то, что эри и нин могут не добраться до их штаб-квартиры, ведь погодные условия могут преспокойно помешать их передвижению. так или иначе, и джимин, и минджон — они обе начеку. джимин поднимается с колен и ногами касается пола. проходит к столу и достает из кармана спички, одну из которых поджигает и зажигает еще две свечи. минджон следует ее примеру и берет рубашку, набрасывая на свои плечи. — знаешь, джимин, — минджон медленно подходит к девушке, прячущей в кармане своих штанов спичечный коробок. — если бы мне дали реальный выбор: сдохнуть или остаться в живых, я бы выбрала сдохнуть, но с условием, что ты будешь жить дальше. джимин поджимает губы, а после ухмыляется, чувствуя, как минджон встает позади нее. — настолько сильно ты меня любишь? — джимин подлавливает минджон на запретной для нее теме, и минджон смущенно поджимает губы, закатив при этом глаза. — ты все портишь, — слыша за дверью какой-то рев, минджон берет куртку и надевает ее. — мне кажется, нужна наша помощь. этот гулкий рев раздается еще дважды. это нин подает сигналы. — да. нужна, — подтверждает джимин и берет дробовик, который сразу же перезаряжает. — сдохнешь или останешься в живых, ю джимин? — сдохну, но с условием, что останешься в живых ты. минджон усмехается. она быстрым движением достает пистолет и подставляет его дуло к подбородку джимин, резко повернувшейся к ней лицом. голова приподнимается вверх, а пальцы, дрожащие от испуга, опускают оружие, которое громко падает из рук джимин девушкам в ноги. — запомни раз и навсегда: здесь и сейчас, пока я, эри и нин рядом, ты не сдохнешь. а если и сдохнешь, то от моего пистолета, ю джимин, — минджон рычит и сильнее вжимает дуло, опуская его к шее. — ты отвратительна, ким минджон, — джимин сглатывает, и минджон замечает, как кадык напротив содрогается. — только тогда, когда дело касается мерзких тварей за окном, — минджон губами касается линии челюсти джимин и убирает пистолет, который даже не был заряжен. ю выдыхает. иногда минджон ее пугает, но в остальном она очень спокойная и тихая. иногда даже слов не говорит, слушая, как девочки спорят о чем-то, громко какую-то тему обсуждают. но рядом с джимин она раскрывается, показывает свою темную сторону, которая до этого никому не была видна. минджон сама поднимает джимин дробовик и грубо отдает в самые руки, затем отходит и набрасывает на голову капюшон. у джимин в глазах воспоминания мелькают, как год назад минджон точно также выходила на улицу, кишащей мертвыми тварями. с ней два пистолета, с ней же дробовик и бита, находящаяся за спиной. но она не выходит, пока джимин не соберется. им вдвоем приходится раскрыть рольставни и выйти на улицу, где капли дождя тарабанят об крышу и падают на их сухие макушки. минджон заряжает дробовик и выстреливает первая в появившегося из-за угла зомби. она защищает джимин, закрывающую их укрытие, чтобы внутрь никто не смог проникнуть. тучи немного рассеиваются, и когда лунный свет выходит из-за черноты, минджон приглядывается: где-то вдалеке горит зеленая дымовая шашка, столб от которой поднимается не столь высоко, как при хорошей погоде. джимин поворачивает голову в бок и видит, как прямо на них идет зомби, похожий внешне на старика, с разорванной полосатой рубашкой и разорванной щекой, с помутневшими глазами и опущенными вниз длинными руками. он подходит ближе, и джимин встает на одно колено, чтобы достать оружие, но минджон ее опережает: выстреливает впритык живому трупу в лоб. кровь разлетается по всей территории и попадает минджон прямо на лицо. джимин успевает закрыться руками. — ненормальная, — возмущается джимин, на что минджон усмехается, рукавами вытирая щеки, но при этом размазывая холодную жидкость по коже. — не медли, — минджон делает несколько шагов в сторону и снова прицеливается в идущего впереди мертвеца. выстреливает, попадает прямо в грудь, и тело отлетает в сторону. джимин следует ее примеру. — слушай, джимин, — минджон перезаряжает дробовик и прицеливается, снова выстреливая в появившегося урода. — представь, что это наш полигон. — ты издеваешься? — джимин выстреливает зомби в плечо, и у него отпадает рука, из-за чего девушка выдыхает и выстреливает ему в голову. — ты опять хочешь устроить соревнование? — да! — минджон улыбается и бросает дробовик поближе к закрытым рольставням. она достает топор, припрятанный в чехле, а после разрубает впереди идущую женщину, потерявшую свой внешний облик живого человека. — у меня топор, а у тебя дробовик. как тебе такое? джимин стискивает зубы и выстреливает дважды в голову одному из уродцев, идущих на них. постепенно они перемещаются дальше, к расставленным кое-где масляным лампам. минджон разрубает одного за другим, а джимин обстреливает, но когда патроны заканчиваются, минджон передает ей свои. — главное... не останавливайся, — минджон улыбается, глядя на джимин, после снова вступая в атаку. джимин, наблюдавшая изредка за минджон, поражалась ее умению сохранять хладнокровие, когда руки и головы зомби отлетали в стороны вместе с их тяжелыми неживыми телами. она не уставала, она же не жаловалась на боль в плече, но джимин явно видела, как девушка хватается за него и крепко сжимает, стискивает зубы и скалится, чтобы с громким ревом прорубить в одном из зомби огромную дыру. смещаясь в сторону города, джимин и минджон смогли очистить ближайшую территорию от нападок зомби. минджон поднимает голову вверх и видит выходящее из-за горизонта солнце, и она садится на мягкую траву, испачканную в крови. силы иссякли. руки болят и горят от крепкого сжатия топора, а еще они подрагивают от переизбытка адреналина в крови. джимин стоит рядом, осматривает территорию, которая кишит омертвевшими телами. далее она садится рядом и опускает голову на плечо минджон, наблюдая за тем, как столб от зеленой дымовой шашки постепенно приближается к ним. — как думаешь, что нас ждет впереди? — задает вопрос ю, на что минджон выдыхает и пристально всматривается в появившиеся два в закоулке силуэта. — надеюсь, что мы выживем. джимин вздыхает, и минджон ладонью прижимает девушку к себе. они должны выжить. они должны жить, чтобы помочь этому миру. и себе, и друг другу.