***
25 февраля 2023 г., 18:53
Кубок оказался порталом. Порталом, блядь!
Я понял это по ощущению дёрнувшего меня в районе пупка крючка, смазавшейся перед глазами реальности и жесткому приземлению. Судя по тому, как рядом стонал Седрик, он тоже не ожидал от кубка такой подлости. Потому что приземлился он так же "изящно", как и я, а именно как мешок с дерьмом – брякнувшись о землю со всей дури. Ныла подвёрнутая нога, болело всё, даже волосы, и я мысленно проклинал всех: от организаторов Турнира, ёбаных затейников, до себя, не пославшего не менее ёбаный мир магии нахрен. Зачем я опять на это подписался?! Я ведь знал, то ничем хорошим это не закончится!
— Где мы? — спросил Седрик.
Я молча покачал головой, всё ещё перечисляя эпитеты, которыми я награждал себя за тупость и наивную веру в то, что "все будет хорошо". Понять, что ничего хорошего не будет следовало тогда, когда на адресованном мне письме я прочитал "Чулан под лестницей". Я привык к тому, что взрослые жестоки и безразличны, но мне почему-то казалось, что маги не такие. Разуй глаза, тупой идиот! Они знали, что тебя держат в чулане, как ненужный хлам! Знали и ничего не предприняли!
Седрик помог мне подняться, вырывая из процесса самобичевания, и мы принялись оглядываться.
Местность вокруг ничем не напоминала Хогвартс. Не было гор, окружавших школу, да и на долину, где располагался замок это было не похоже. Кажется, мы преодолели несколько десятков или даже сотен миль, потому что было теплее и более влажно, чем в Шотландии. Присмотревшись, я понял, что мы стоим посреди темного, густо заросшего... кладбища. WTF?! Точно, кладбище, вот надгробия и склепы, а справа за огромным тисом чернел силуэт небольшой церкви. Слева — холм, на склоне которого расположился красивый старый особняк.
Седрик посмотрел на Кубок Трех Волшебников.
— Тебе кто-нибудь говорил, что этот Кубок — портал?
— Нет, — ответил я. Диггори с отвращением оглядел кладбище. Кругом было слишком тихо и как-то тревожно. А ещё меня покидало ощущение нереальности, я словно оказался в одном из своих снов. — Это что — часть задания? Организаторы окончательно ёбнулись?
— Не знаю. — Седрик поморщился от моей несдержанности, он явно нервничал. — Достанем палочки?
Конечно, я согласился. У меня появилось странное ощущение, что за нами наблюдают и палочка в руках придавала мне чувство защищённости.
— Смотри, кто-то идет, — вдруг сказал Седрик. Отчаянно всматриваясь в темноту, я заметил, как медленно, огибая могилы, к нам приближается человек. Невысокого роста, чуть прихрамывая, лицо скрыто капюшоном, в руках сверток, который он несет с подчёркнутой осторожностью. Расстояние между нами всё сокращалось, человек подошел совсем близко, и мне показалось, что у него на руках младенец… а может, просто сверток с одеждой? Что делать младенцу на кладбище? Моё сумеречное зрение нельзя было назвать отличным. Слово "отличный" в принципе не про моё зрение.
Опустив палочку, я посмотрел на Седрика вопросительно. Седрик ответил не менее озадаченным взглядом. Мы оба воззрились на коротышку-незнакомца, который остановился шагах в двух от высокого мраморного надгробия. Секунду-другую мы все трое переглядывались. Меня не оставляло ощущение, что этого коротышку я уже видел, так же, в сумерках...
И тут случилось то, чего я меньше всего ожидал: шрам взорвался такой болью, какой я никогда прежде не испытывал. Только не сейчас! Откуда здесь Волдеморт?! Я закрыл лицо руками, чуть не ткнув себе в глаз зажатой в руке палочкой и упал на колени, как подкошенный. Я ничего не видел, не чувствовал, кроме того, что голова раскалывается от боли.
Откуда-то издалека донесся холодный, пронзительный голос:
— Убей лишнего!
Послышался свистящий звук, и в темноте проскрипел другой голос:
— Авада Кедавра!
Меня сильно толкнуло в плечо, я вслепую махнул рукой, отбиваясь, а потом меня ослепил яркий свет фар и оглушил дикий скрип тормозов. Глухой удар резюмировал этот театр абсурда. В резко наступившей тишине прозвучало возмущённое:
— Эрни! Ты что, опять задавил кого-то?! Ну, ёб твою мать!
Боль прошла, также как и началась — внезапно. Я сфокусировал зрение, прикрыв глаза рукой от слепящего света и увидел автобус "Ночной рыцарь". Рядом со мной, вцепившись мне на плечо, стоял охреневший Седрик, ухоженные волосы которого стояли дыбом.
— Это что? – сипло спросил он.
— Автобус "Ночной рыцарь", — невнятно сказал я. От падения я, кажется, прикусил себе язык. Во рту был отвратительный привкус крови.
Двери автобуса распахнулись, из них выпал мужик в сутане, резко развернулся и блеванул прямо на нас. Седрик отскочил, дергая меня на себя и заваливая на спину. Брякнувшись о землю, я безучастно лежал на спине, смотрел в звёздное небо и думал, можно ли охуеть ещё больше, чем это уже произошло.
— Прошу прощения, — раздалось надо мной с акцентом. — Экскуро! Простите!
Меня взяли за плечи и подняли, встряхивая, как коврик. А потом ощупали, вполне профессионально. С основания шеи до бёдер. Всё происходило так быстро, что я не успевал реагировать, только вяло отбивался и глупо хихикал, когда быстрые пальцы прошлись по рёбрам.
— Ох, Мара и Морок, я думал, что вас сбили! — я вгляделся в лапающего меня мужика. Средних лет, от тридцати до пятидесяти, смуглый, сухопарый, с подвижными чёрными глазами и чёрными кудрявыми волосами. Он был похож на цыгана. Действительно в сутане, мне не показалось, с огромным крестом на груди.
— Вы кто? — выдавил из себя я. Мужик от меня отцепился и отступил на шаг.
— Меркурий Баро, экзорцист и так, ещё по-мелочи, — махнул он рукой небрежно. — Я собирался доехать на этой адской машине до Стоунхенджа, но мой желудок не выдержал первой же остановки, поэтому я... воспользовался паузой, выскочил, чтобы ну... и чуть не испачкал вас и вашего друга. Прошу прощения ещё раз.
— Эрни, блядь! Вызывай авроров! — услышал я голос сбоку, показавшийся мне смутно знакомым. Повернув голову я увидел Стена Шанпайка, кондуктора пресловутого "Ночного рыцаря", который стоял перед автобусом и чесал голову под форменной фуражкой, с брезгливостью рассматривая что-то на земле. Вглядевшись, я понял, что это половина тела того коротышки, что напал на нас с Седриком. Вторая половина была под автобусом. Рядом валялся свёрток, там кто-то слабо шевелился. Твою ж мать! Меня затошнило, я резко развернулся и, метко блеванул на памятник... Тома Реддла. Чего, блядь? Пытаясь обуздать рвотные позывы, я смотрел слезящимися глазами на вырезанные на камне, слегка замшелые буквы, и понимал, что моя кукушка окончательно съехала в кювет. В каком смысле Тома Реддла? Это же настоящее имя Волдеморта, написанное на дневнике. Откуда тут его памятник? Что вообще происходит?!
— Гарри, как ты? — Седрик тронул меня за плечо, а потом протянул платок. Я вытер рот трясущейся рукой, промычав нечто нечленораздельное. Хорошо, что Диггори оказался рядом со мной. Я бы тронулся без него умом. Присутствие Седрика слегка меня заземляло.
— Парни, это ваш младенец? — раздался голос пастора или кто он там, а после мою голову вновь взорвало болью. Это стало последней каплей, переполнившей чашу абсурда сегодняшнего дня, и я с некоторым наслаждением провалился в беспамятство, отдаваясь боли.
***
Пришёл в себя я от того, что лежу на земле. Мне холодно, сыро, зябко и жёстко. Но голова покоилась на чём-то тёплом, а ко лбу было прижато что-то твёрдое. — Что случилось? — пробормотал я. — Ты был одержим, мальчик, я это исправил, — сухо сказал мужчина. — Нет, он не может сейчас давать показания, вы что, не видите, что ему плохо?! — это уже было сказано не мне. Собрав глаза в кучу, я увидел крупного мужика в алой форме аврора, который выглядывал из-за плеча того, кто прижимал к моему лицу странный предмет. Отодвинув предмет рукой, я попытался понять, что вообще происходит. — Едрит вашу налево, это Гарри Поттер! — лицо у аврора вытянулось, когда он узнал меня. — Парни, всё серьёзнее, чем мы думали. Вызывай главного! — Ты Гарри Поттер? — спросил у меня мужчина в сутане, чуть не обблевавший нас с Седриком. Оказывается, я лежал головой у него на коленях. — Да. — Что ты делал на кладбище? Да ещё и рядом с личем? — Что такое "лич"? — Это нежить. Дух, вселившийся в мёртвое тело. Я вылупился на мужика так, что у меня даже глаза немного пересохли. — Прошу прощения?! — То существо, что я принял за младенца, оказался личем. Духом, вселившимся в тело новорожденного младенца маггла. Когда я поднёс его к тебе, ты упал в обморок. Я произвёл диагностику и увидел, что ты одержим и твой обморок вызван тем, что к тебе приблизился дух того, частью души которого ты был одержим. — Одержим?! — Да. — Как бывают одержимы магглы злым духом? — я всё ещё не мог поверить в то, что мне говорят. — Именно! Вот тут, — экзорцист деликатно коснулся моего шрама рукой, — у тебя был паразит. Сущность. Осколок души, если говорить простыми словами. Неужели ты не знал об этом? — я ощутил, что шрам болит, как болела бы открытая рана: садняще-тянуще, покалывая и подёргивая. — Нет, — я потянулся рукой к шраму и ощутил липкость. — Не трогай рану! Я обработал её святой водой и приложил крест, но грязными руками туда лучше не лезть. Насчёт одержимости... У тебя должны были быть головные боли, обмороки, голоса в голове. И потом твой шрам. Он ведь выглядит старым, но он воспалён, а так не бывает — на магах всё заживает быстро. Тебя что, никогда не осматривал колдомедик? Или ты живёшь среди магглов? Я поднёс руку к глазам и увидел, что пальцы, которым я трогал лоб – в крови. Реальность вдруг обрушилась на меня во всей своей полноте, как рушится цунами на застывших от ужасного и впечатляющего зрелища людей, беззащитных перед стихией. Я ощутил себя марионеткой. Тупой овцой. Быком на верёвочке. Кусочки паззла со страшной скоростью начали складываться в моей голове в крайне неприглядную картину: чулан под лестницей; Гарри — ты великий маг; квест, рассчитанный на первокурсников; зло, убившее моих родителей и предлагающее мне семью; лето у Дурслей после магической школы — как шоковая терапия; подачки в виде нескольких недель в рамках семьи Уизли; ужас, что это я наследник Слизерина; прилетевший ко мне в Тайную комнату феникс директора, но не пришедший при этом сам директор; Люпин, обучающий меня Патронусу, но при этом не навестивший меня ни разу за все эти годы; Сириус, отсидевший в тюрьме безвинно и путающий реальность с фантазиями; крыса Петтигрю, предатель и тварь, что был, оказывается, все эти годы рядом; моё имя в кубке и "обязательное" участие в Турнире Трёх Волшебников, нарушающее все нормы и правила... Меня вели, как ведут овцу на заклание. Ради чего? Почему я, Волдеморт и Петтигрю оказались на кладбище, да ещё и у могилы пресловутого Тома Реддла? — Я вырос среди магглов, мистер. Простите, забыл как вас зовут. — Мой голос сипел, я всё ещё находился в состоянии шока от новой картины мира. — Меркурий. — Скажите, а сильный маг мог понять по моему шраму и по моим головным болям, что я одержим? — Не мог, а должен был понять. Иначе он не маг, а неуч. Или слишком молод и неопытен. — Понятно... Помогите мне встать, пожалуйста. Я хочу дать показания. — Ты уверен, мальчик? — Более чем. Скажите, а вы подтвердите, что я был одержим духом? — Конечно! Утвердившись на ногах, я отодвинул обеспокоенного экзорциста, и решительно направился к аврорам. Мне предстоял долгий рассказ. Хорошо, что они вызвали главного. Остаётся надеяться, что он не заангажирован и будет объективен.***
— ...таким образом я обвиняю Альбуса Персиваля Вульфрика Брайана Дамблдора в том, что он осознанно и целенаправленно подверг благополучие и жизнь моего клиента, Гарольда Джеймса Поттера, опасности... Далее шло целым списком всё, что адвокат накопал на директора, начиная с 1979 года, когда было произнесено пророчество некой Сивиллой Трелони, предсказавшей рождение ребёнка, способного убить Тёмного Лорда. Если коротко, то дражайший директор растил меня как свинью на убой, желая моими руками убить Волдеморта. Знатный вышел процесс. Рядом со мной на скамейке истцов присутствовал Сириус Блэк, Меркурий Баро, Петуния Друсль и... Северус Снейп, оказавшийся тем, кто действительно радел о моей безопасности. С последнего задания Турнира я резко повзрослел на целую жизнь и твёрдо решил, что никогда больше не буду поверхностно оценивать людей. Источающий улыбки Дамблдор убил бы меня, не перестав улыбаться, разве что сменив улыбку на мудрую и печальную. Злой, едкий, ненавидящий меня Снейп, несколько раз спасал мою жизнь, как оказалось. Магическое сообщество трясло и колотило. Когда директор под Веритассерумом раскрыл всю правду, всю свою заковыристую интригу, к нему даже выписали в аврорат Януса Тики, целителя, специализирующегося на психических заболеваниях, на освидетельствование. Самое страшное, что директор оказался психически здоров. Он отлично осознавал, что делает. Как он признался психиатру: — Мне было скучно. После заключения моего дорогого Геллерта, жизнь стала пресной, как тыквенный суп без специй. Я, чтобы развлечь себя, и не давать нашему обществу превратиться в застоявшееся болото, создал нового Тёмного Лорда, но, увы, мой подопечный вышел из-под контроля, переиграв меня. Я совсем было пал духом, но тут Сивилла так удачно подвернулась со своим предсказанием, и игра началась вновь. При этом Дамблдор простодушно называл пострадавших от его игр – героями, что отдали жизни за всеобщее благо и искренне не понимал, что же страшного он совершил. — У него больна не голова, а совесть, — заключил Янус Тики, брезгливо проходясь по себе чистящими чарами. Альбус Дамблдор был казнён в зале суда через поцелуй дементора. Его бездушную оболочку поместили в Азкабан, где он просуществовал ещё десять дней и физически умер от жажды.***
Меркурий Баро пообщался с духом Волдеморта, обезвредил все осколки его души, которых было немало, и упокоил лича с его согласия. Тёмный Лорд и сам устал от своего состояния. Я решил не заканчивать Хогвартс. Моё решение не возвращаться в школу оказалось правильным, так как под личиной преподавателя ЗОТИ скрывался один из самых ярых фанатиков Волдеморта — Бартемиус Крауч, которого рассекретили при допросе Дамблдора. Директор, оказывается, отлично знал, что в школе под прикрытием работает Пожиратель. Конечной целью моего участия в Турнире было возрождение Волдеморта в нормальном теле с помощью древнего ритуала, где использовалась кровь врага (моя) и прах отца (оказывается, могила, на которую меня стошнило, принадлежала отцу Волдеморта). Так, как цели Барти Крауча и Альбуса Дамблдора совпадали, директор не вмешивался в процесс моего продвижения на Турнир и победы в Турнире, знатно веселясь, когда Крауч валял дурака под личиной Грюма. Цинизм директора и его моральная "гибкость" поразила даже самых опытных судей Визенгамота. Питер Петтигрю погиб под колёсами "Ночного рыцаря", фактом своего существования опровергая обвинения, возложенные ранее на моего крёстного. Аврорат и Министерство принесли Сириусу Блэку извинения и выплатил компенсацию. Мы с Сириусом, которого оправдали по всем статьям, эмигрировали в Америку, решив, что ближайшие десять лет Британия — не самая лучшая для жизни страна. Пусть наводят порядок без меня! Мне нет даже пятнадцати, а меня сразу после суда пытались втянуть в политическую грызню, хотя тело Дамблдора ещё не успело отдать концы в Азкабане. В Америке крёстный нашёл мне психотерапевта среди магов и я посещал его несколько лет, латая душевные раны. Через десять лет я всё же решился приехать в Британию. Мне пора было принимать род Поттеров и род Блэков, для чего требовались родовые алтари. Попутно я навестил Дурслей, Седрика, с которым вёл переписку, могилу Тома Реддла II, захороненного рядом с его отцом, и могилу Дамблдора. На неё я, как и обещал себе, с удовольствием помочился. Земля тебе стекловатой, великий псих и манипулятор, эмпатический инвалид. Я так и не простил директора за своё "счастливое" детство, но мой психолог сказал, что я не обязан прощать его, главное простить самого себя. И я сделал это! Гарри Поттер — ты больше ни в чём не виноват и никому ничего не должен!
