spider spins a web of love

      Осеннее солнце светило в окна общежития, не давая студентам даже шанса на продуктивную учебу. Всех разморило, все хотели спать и ходили как сонные мухи. Но Джисон сидел над своей тетрадкой, впервые за долгое время имея силы что-то писать. Он строчил, не обращая внимание на теплые лучи, просачивающиеся сквозь шторы. Гуляли по комнате солнечные зайчики.        Стол был завален учебниками, цветными карандашами и обрывками бумаги с джисоновыми черканиями. Во главе всего этого хаоса стояла литровая цветастая бутылка из старбакса, периодически пополняющаяся водой. Темные пряди свисали на глаза. Джисон попытался заправить их за уши, мысленно ставя цель купить пару заколок или ободок. Отпивая из бутылки и безуспешно пытаясь закрыть ее, Хан надеялся дописать сочинение сегодня, ведь откладывать дела на и без того загруженный рабочий день, не хотелось. В выходной писалось легко; никто не торопил, жопа от сроков не горела, не приходилось пытаться вслушаться в свои мысли через музыкальное сопровождение соседа из душа. Ти-ши-на.        Спустя ещё минут сорок, Джисон щелкает ручкой и закрывает свою огромную фиолетовую тетрадь, убирая ее в рюкзак. Ручка отправляется сначала в пинал, затем в тот же рюкзак, на столе постепенно наводится порядок. Учебники ставятся на полку, карандаши собираются в небольшой розовый стаканчик, когда то спертый у сестры. Цветастая бутылка вновь заполняется водой.        Джисон наконец может отдохнуть от долгого сидения на стуле, размять спину в конце концов. Кажется, солнце не пощадило и его, так что перспектива погулять ноябрьским теплым деньком уже не казалась такой удачной. А вот полежать часик-другой, было отличной идеей.        Джи рассматривает покачивающуюся гирлянду. В Хеллоуин у него появилось то, что обычно называют «праздничным настроением», и окрылённый этим чувством, он откопал в закромах картон, смастерив с десяток тыковок, что теперь болтались над столом. Смотря на эти мини-шедевры, Джисон потихоньку засыпал, растекаясь по мягкой, нагретой солнцем постели.        Но видимо подремать ему сегодня не удастся, потому что слышится настойчивый стук в дверь. Хан вяло открывает глаза и плетется к выходу из комнаты. Он открывает дверь, впуская на порог своего запыхавшегося однокурсника. Весь бледный даже после бега через весь этаж, Минхо тяжело дышит, пытаясь сказать хоть слово.        — Джисон, пожалуйста, там паук сидит в углу, размером с мое хлебало, убери его, или я сожгу нахрен эту общагу, — выпаливает он, как скороговорку и указывает пальцем в коридор.        Джисон смотрит озадаченно (вообще-то в его планы не входило ловить пауков). Общежитие конечно было не новым, и Хан сам не редко сталкивался с какой нибудь букашкой, но чтоб паук размером с лицо? Это немного пугало.        — Ага, сейчас, подожди. Выбрав тапок по массивнее (пушистый тапок с мордой какого-то милого чудика уж не хотелось марать бедным пауком) он вышел в коридор в носках и пошел за Минхо в другой конец коридора. Несмотря на солнце и духоту в комнате, на этаже было прохладно, потому что окон не было, зато были три тусклые лампочки на потолке. Ноги, покрытые мурашками ступали по холодному кафелю, не спасали даже белые (после грязного пола — нет) теплые носки.        Дойдя до комнаты, Джисона пропускают внутрь, и отводят к месту происшествия. В ванной комнате возле раковины и правда сидит паук, но его масштабы были явно преувеличены очень впечатлительным однокурсником. Лапы у паука тонкие и длинные, от этого он выглядит более пугающим, но точно не размером с чье-нибудь «хлебало». Как только Джисон достает тапок, Ли выходит из ванной, спрашивая закрыть ли ему дверь. Хан не отвечает, быстро припечатывая паука к стенке. Минхо испуганно выглядывает из-за двери. А когда Джисон выходит с чистым тапком, и оповещает о победе над страшным чудовищем, то старший рассыпается в благодарностях.        — Так этому гаду и надо, нехер тут сидеть у меня, не представляешь просто как я пересрал, меня наверное этажом выше было слышно, спасибо-спасибо-спасибо, — Ли говорит без умолку, о пауке, об отважности Джисона, какой он герой, даже тапки его умудрился похвалить.        В конце бесконечной тирады состоящий из благодарностей, и рассказов о «проклятых пауках» он приглашает младшего поесть вместе в макдоналдсе, ибо как ещё его можно отблагодарить за сражение с восмилапым нечто. *** — Джисон-и, а ты знал, что я тогда не просто так к тебе прибежал, ну, когда просил паука грохнуть? — спрашивает Минхо, жуя пирожок с вишней, и иной-раз сидя вместе с Ханом в макдоналдсе. Последний за обе щеки уминает наггетсы, макая их в сырный соус, и умудряется измазать в этом соусе все лицо.        — И какая же у тебя была причина, прибежать ко мне с другого конца этажа? Я думал, тобой двигала арахнофобия, — вытираясь салфеткой говорит младший, с вопросом глядя на Минхо. Тот хитро улыбается, отпивая колу из стакана, слышно, как стучат друг о друга кубики льда.        — Мной двигали чувства! — наконец отвечает Ли, изображая над собой радугу. — И вообще, я мог бы позвать Чанбина, если бы дело было только в пауке. Мне просто нужен был предлог, чтоб пригласить тебя пожрать, — оба парня смеются.        — То есть ты уже тогда запал на меня? — с ухмылкой спрашивает младший. — Ну а я тогда сам пересрал вообще-то, когда ты это чудовище описал, испугался не меньше тебя.        Джисон картошкой выковыривает остатки сырного соуса из упаковки, кряхтя выкидывает за обоих мусор. Минхо собирает вещи, и придерживая тяжёлую дверь выходит вместе с младшим. На улице светит ленивое солнце, Хан пьет фанту из огромной цветастой бутылки, а Ли колу из стаканчика 0,4. Они гуляют в один из ноябрьских дней, греясь под последними лучами солнца в этом году.        Оба давно съехали из общаги, теперь делят квартиру на двоих и объедаются фастфудом каждые выходные.        Разве для счастья нужно больше, чем человек, который будет ловить за тебя восьминогих говнюков и делить с тобой последнюю упаковку сырного соуса в маке?