Однажды в конце триместра

Денис поджал губы и вздохнул, усаживаясь за свой рабочий стол. Это было выше его сил. До чего же Максим упрямый. Иногда учителю казалось, что парень всё делает наперекор. Даже когда Денис Николаевич старался ради его же блага, Максим принципиально упрямился и выставлял свою показную крутость. Вот и сейчас, вспоминая гневную тираду от учительницы информатики, Денис прикрыл глаза и устало откинулся на спинку стула. Хлопнула дверь. Учитель открыл глаз и заметил Максима, с недовольной мордашкой стоявшего у дверей. Денис повел плечами, сбрасывая напряжение, прежде чем сесть ровно. – Проходи, долго будешь у дверей стоять? – Денис качнул головой, подзывая Максима к себе. Парень послушался и неохотно прошёл за парту. Разместившись прямо напротив Дениса Николаевича, Максим упрямым взглядом посмотрел на него. – О чем ты хотел поговорить? – заговорил подросток. – Ну, первая причина банальна - твои оценки. О второй догадаешься? Максим расслабленно уселся на стуле и усмехнулся, подпирая голову рукой. – Опять информатичка нажаловалась? Денис нисколько не удивился проницательности ученика. Тяжко вздохнув, он посмотрел на Максима суровым взглядом. – Ты всё прекрасно знаешь. Более того, ты понимаешь, что тебе нужна как минимум тройка для закрытия триместра. Так какого чёрта ты ведешь себя как малолетний хам? – Денис Николаевич разошёлся не на шутку, ощущая лёгкую дрожь в руках. Но тут же оборвал себя: срываться нельзя. Учитель досчитал в уме до десяти, позволяя Максиму обдумать свой ответ. Парень, впрочем, не торопился, старательно уставившись в пространство перед собой, но прямого контакта избегал. Денис с удивлением понял, что Максиму стыдно. Такое бывало довольно редко, исключая какие-то случаи, не связанные с учёбой. Денис Николаевич понял, что нужно дожать его. – Ты прекрасно знаешь, какой она человек. Так зачем ведешь себя так? Просто сиди молча и пиши. Тебе, блин, нужна эта тройка! – вспылил мужчина. – Не вздумай ещё что-нибудь сделать. Продолжишь нагло себя вести и издеваться над учителем, и я откажусь от своих принципов и выдеру тебя ремнём за учёбу. Максим вздрогнул, видимо, вспоминая свой прошлый опыт знакомства с подобного рода наказаниями. – Я знаю, что я вёл себя немного... некрасиво. Но меня она просто раздражает: постоянно придирается ко всему и оскорбляет. Это старческий маразм уже, видимо. Слушая сбивчивый рассказ подростка, Денис вздохнул. Ладно, он был согласен с Максимом. Не полностью, но в какой-то мере точно. Учительница информатики и правда слегка перегибала, считая, что её предмет все обязаны искренне любить и понимать. Но это не отменяло её богатого набора знаний. В любом случае, ей пойти бы в какой-нибудь университет с уклоном в информатику. Все-таки для работы со школьниками нужны крепкие нервы. Договориться с ней и вовсе было сложно. Принципиальная по своей натуре, она ни в какую не хотела закрывать двойки своим особо нелюбимым ученикам. Ох, сколько всего Денис выслушал, прежде чем добился желаемого. – Я понимаю тебя. Она и правда слегка специфичный человек. Но это не даёт тебе право нагло играть в телефон и разговаривать с соседом по парте на её уроке. Просто сиди спокойно и пиши лекции, и тогда, я надеюсь, мы обойдёмся без дополнительного внушения. А по поводу оскорблений я с ней поговорю. Денис поднялся и принялся искать последний тест Максима по русскому языку. – Кто виноват, что она такая противная, – пожал плечами Максим, приняв предупреждение Денис Николаевича к сведению. Если учитель что-то обещал, то точно выполнит, появись такая необходимость. – Какая есть, Максимка. Так ладно, теперь насчёт русского. Почему ты опять не учишь ничего? Сложно выучить три темы, когда и по какой причине ставятся запятые? – Там мно-о-го, – жалобно протянул парень. – Выучишь к завтрашнему дню, – твёрдо подвёл итог разговора по этой теме Денис Николаевич, мысленно понадеявшись на благоразумие Максима.

^°^

– Ты извинишься перед учителем информатики, – начал Денис похоронным голосом, стараясь удержать себя от криков. Эта выходка его подопечного была, наверное, самой глупой из всех возможных. – Чего? Пусть на сосульку сядет, не буду я ни перед кем извиняться! А тем более перед этим дементором! – вспылил Максим, садясь на первую парту прямо перед столом классного руководителя и делая хмурое выражение лица. – Нет, ты меня обьясни, – начал допрос Денис Николаевич, когда более-менее взял себя в руки, – на кой черт было писать перманентным маркером на мониторе компьютера оскорбления? Совсем мозгов нет что-ли? – Она меня оскорбила, – сердито фыркнул парень, скрещивая руки на груди в защитном жесте. – И что же она такого сказала? – со вздохом спросил Денис и, услышав ответ, едва сдержал нервный смешок от всего абсурда этой ситуации. – Барсуком... Или барчуком. Что-то такое. А я никакой не барсук, она себя в зеркало давно видела вообще?! Я полный сил юноша, очень прилежный и послушный. – Максим, – обречённо заговорил учитель, выслушав эмоциональный монолог, – барчук – это не оскорбление. Слово довольно редко используется в повседневной жизни, но обозначает "мальчик, пренебрегающий учёбой". Денис с удовольствием заметил, как покраснел Максим. С расшифровкой это слово не было таким уж обидным, скорее... правдивым. Уж уроками информатики парень точно пренебрегал, не считая знания по этому предмету нужными. И учитель, выходит, не сказала ему ничего такого. В то время как сам Максим написал одно нецензурное и неприятное слово, которое так и не удалось смыть с рабочего компьютера учителя. – Твою мать... – выдохнул Максим. Он искренне недолюбливал эту женщину, но сейчас понимал, что его действия выглядели как поступки обиженного на пустом месте ребёнка. – Очень красноречиво. Я понимаю, что тебе, возможно, слово показалось оскорбительным. Можно было подойти ко мне и написать докладную, либо же решить все простым разговором. Вместо этого ты опустился до оскорблений и испортил школьное имущество, – безжалостно отчитывал его Денис Николаевич. – А ещё я сказал тебе сидеть тихо. Ты понимаешь, что себе же сделал хуже? Придётся возмещать ущерб. А, кроме этого, учительница информатики может упереться и отказать в тройке. Ты знаешь её предмет на три? Для чего это было, Максим? – Прости, – негромко сказал подросток, сам до конца не веря, что извиняется за оскорбление старой карги. Хотя именно сейчас Максим больше хотел, чтобы его простил сам Денис. – Это очень глупо было. Вот прям реально детский сад. Что после твоего поступка поменялось? Она изменила к тебе свое отношение? Поняла, что ты умный мальчик? Нет. Теперь ты для учителя информатики - малолетний хам, – продолжил воспитательную беседу мужчина. Денис хотел донести до Максима, что проблемы необходимо решать разговорами. – Наверное, да, – недовольно согласился парень, понимающий, что это действительно так. Проблем с предметом теперь явно прибавится. – Я рад, что ты это понимаешь. А теперь вспомни, что я обещал тебе, если ты не поубавишь пыл и продолжишь хамить, – чуть мягче сказал Денис, предчувствуя реакцию, которая не заставила себя долго ждать. – Что... – непонимающе произнес Максим и его лицо посмурнело, когда парень осознал, о чем идёт речь. – Выпорешь... Ты сказал, что накажешь меня ремнём. – Все верно, – подтвердил учитель, смотря прямо в глаза подростка. – Закрой дверь. – Здесь что-ли? – резко спросил Максим, для которого данная просьба оказалась неожиданной. До этого Денис никогда не наказывал его в стенах школы, и было в этом что-то... неловкое? – А почему бы и нет? Сейчас как раз восьмой урок, у учителя информатики допы. Прозвенит звонок, и пойдёшь под моим присмотром извиняться. Максим смиренно кивнул, что было совсем на него не похоже. Учитель не собирался использовать ремень изначально. Почему-то сегодня казалось правильным сделать небольшую поблажку. Подросток тем временем закрыл дверь на ключи и, вернувшись, встал напротив стола Дениса Николаевича, низко опустив голову. Классный руководитель заметил все ещё розовые щеки – Максим оказывается умеет испытывать стыд! – и решил оставить это без комментариев. – Наклонись над столом. Джинсы оставь, – озвучил Денис, беря в руки железную линейку, и несколько раз ударил ей себя по ладони и предплечью. Боль была очень глубокой и резкой, мужчина отложил неудавшееся орудие наказания в сторону, побоявшись ненароком повредить Максиму мышцы и оставить болезненные синяки. – Ты разве не ремень хотел использовать? – растерянно уточнил подросток, наблюдавший какое-то время за действиями Дениса. – Именно. Но решил пожалеть твой зад. Надеюсь, что твоя пятая точка, польщенная моей безмерной щедростью, наконец перестанет искать приключения, – ответил классный руководитель спокойным тоном, роясь в выдвижных полках рабочего стола до тех пор, пока не наткнулся на пластмассовую указку. Та была не очень тяжёлой, а на ощупь напоминала помесь пластика и резины. Денис счёл указку подходящим инструментом, когда несколько раз несильно хлопнул себя по бедру. Навредить Максиму не хотелось. – Расслабься. Всего двадцать ударов. Считать не надо, – сказал учитель ровным голосом и, устроившись по другую сторону, мягко прижал Максима за спину к парте на случай, если тот начнёт дёргаться, и ударил прямо по центру ягодиц. И хотя силы Денис особо не сдерживал, первые несколько прикосновений указки парень выдержал молча. А дальше, когда орудие опустилось ниже первого удара, прямо к бёдрам, все-таки зашипел сквозь зубы. Классный руководитель выдержал небольшую паузу, прежде чем нанести целую серию шлепков по всей поверхности непослушного зада. – Ау! И как я потом на эту указку смотреть буду, зная, что ты ей делал, а? – Смотреть и вспоминать, что бывает за плохое поведение, – невозмутимо ответил Денис Николаевич, тем не менее давая Максиму желаемую передышку в виде пяти секунд. А потом начал новый круг ударов, завершая его несколькими чувствительными хлопками по бёдрам. – Ай! Почему так больно то?! – воскликнул парень звенящим от слез голосом. Денис вздохнул, мягко поглаживая его по недавно подстриженным волосам. – Потерпи. Осталось десять, – безжалостно объявил учитель, хотя на самом деле почти во время каждой порки жалел Максима. Порой Денис Николаевич проклинал тот день, когда решил воспитывать этого балбеса ремнём. Самому мужчине наказание тоже давалось не так просто, как это казалось на первый взгляд. – Угум. Если сбросите половину, то я вытяну информатику на четвёрку, – начал торговаться Максим, на деле практически не надеясь на согласие классрука. Но боль была такой острой... Ягодицы уже горели огнем, и парень с трудом сдерживал себя от соблазна потереть их. – А ещё математику и литературу, – поставил ему свои условия Денис, нанося ещё один удар, но на порядок слабее, чтобы не сбивать Максима в разговора. – О-ой, не-е. Я же вам не гениум какой-то, – сердито фыркнул подросток и замер, приготовившись терпеть. Учитель не стал мучить ни его, ни себя, и нанёс все оставшиеся девять ударов подряд с паузой примерно в секунду. – Су-у-ука, – протянул Максим, бессильно ударяя кулаком о стол и старательно смаргивая противные слезы боли, все-таки набежавшие к глазам. Его тело само по себе дёргалось из стороны в сторону, что, впрочем, не помешало Денису Николаевичу завершить наказание мальчишки. – Закончили, – с облегчением сказал мужчина, отбрасывая проклятую указку и практически силой отрывая Максима от стола. Парень тут же спрятал лицо в рукаве своей кофты, смущаясь все ещё видневшейся влаги на щеках. – Максим, все в порядке. Я понимаю, это действительно было больно. Парень благодарно кивнул и, осторожно усевшись на рабочий стол учителя пострадавшей попой, обнял Дениса за шею. После наказания Максиму была просто необходима доза ласки, иначе он чувствовал себя опустошённым и вымотанным. – Ты молодец, Максим. Я знаю, что ты у меня хороший и умный мальчик. Все знаешь и умеешь, если захочешь, – ласково сказал классрук, поглаживая подростка вдоль спины. – Если возникнут какие-то проблемы или недопонимания, то обязательно обращайся ко мне. Я всегда помогу. – Угум, – буркнул Максим, вытирая с лица слезы. – Денис... – Что? – А ты сильно расстроишься, если в один из дней указка таинственно и бесследно исчезнет из ящика стола? – негромко спросил подросток, чем вызвал у классного руководителя волну смеха. – И что ты с ней делать собираешься? – напрямую спросил Денис Николаевич с улыбкой на лице, все ещё не размыкая объятий. – На благое дело отправлю, – фыркнул Максим. – Выброшу. – Ну-у, – деланно задумчиво протянул мужчина. – Если ты извинишься перед учителем информатики и постараешься не лезть на рожон вплоть до конца триместра, то я как-нибудь смирюсь с этой ужасной потерей. – Договорились, – довольный собой, сказал Максим. Денис потрепал его по волосам, мысленно надеясь, что они смогут прожить хотя бы некоторое время без происшествий. – Деревянную куплю, – деланно задумчиво выдал учитель, чем заставил лицо Максима вытянуться. – Чего-чего? – Указку деревянную специально для тебя куплю, если будешь продолжать к учёбе безответственно относиться. – Ты этого не сделаешь, – с долей сомнений ответил подросток и разорвал объятиями, вопреки своему желанию посидеть так ещё немного. Однако с его подогретым задом стоять было намного проще, и Максим поспешил принять вертикальное положение, сразу же осторожно потерев ягодицы. – Будешь и в следующем году филонить – обязательно сделаю, – пригрозил Денис Николаевич. – Как ты? Сидеть сможешь? – Да вроде могу, мне и похлеще доставалось, – пожал плечами Максим, вопреки своим словам очень осторожно садясь на стул, стоящий за партой прямо перед учительским столом. – Если будет сильно болеть, то скажешь мне, я тебе мазь дам, – оповестил Денис, пряча указку в ящик стола. – А пока повторим тему "средства выразительности". Максим обреченно застонал, на пару секунд ложась лицом на карту, ведь все эти эпитеты, олицетворения и антитезы были ему абсолютно непонятны, но возражать не стал.