Воображаемое чудовище

Ши Уду никогда не верил в в воображаемого друга своего младшего брата. И в морских чудовищ не верил тоже. Но вот он оказался у кромки Черных вод, вглядываясь в их темную глубину. Ши Цинсюань твердил о нем каждый день, как одержимый. О человеке, что приходит играть с ним, слушает его истории и поднимает со дна корабли мановением руки. Черноводе, о котором слагали легенды в поселении братьев Ши, и старейшины поколениями передавали эти истории из уст в уста. Ши Уду склонился к воде, и та отразила его напряжённое хмурое лицо. — Выходи, — потребовал он сквозь зубы, роняя слова галькой на зеркальную гладь. — если ты вообще существуешь. Вода молчала. Ши Уду ударил по ней кулаком, тут же брезгливо стряхивая с пальцев мутные капли. Вода здесь была неправильная — черная, густая и вязкая, словно тушь. Таков Черный пролив, владения Черновода. Запретное место среди острозубых скал; место, куда не ходили корабли, где не рыбачили селяне, не купались дети. И все же один ребенок был достаточно любопытен. Ши Уду не помнил, когда Ши Цинсюань впервые о заговорил о «Хэ-сюне». Он слушал младшего брата между делом, ломая голову над тем, как и чем прокормить семью, и лишь радовался, что малыш выдумал новую игру — пусть даже фигура воображаемого друга казалась немного зловещей. Даже узнав в этом портрете черты сказочного Черновода, Ши Уду не придал этому значения, полагая, что Цинсюань наслушался сказок старейшин. А потом появились рыбьи кости. Ши Цинсюань приносил их горстями. Отполированные, белые и гладкие, они украшали теперь всю его комнату. Наглые мертвые рыбины захватывали дом и смотрели насмешливо на комнату Ши Уду, будто нацеливаясь. Он пробовал их игнорировать, списывая эти хищные взгляды на свое расшалившееся воображение. Но когда одна из рыб обнаружилась прямо под его подушкой, терпение Ши Уду лопнуло. — Чтобы больше я эту гадость в доме не видел! — заявил он, беспощадно сгребая рыбьи кости в мешок для мусора. — Но это рыбки Хэ-сюна! — канючил Цинсюань, повиснув на старшем брате. — Им будет грустно без меня! — Пусть твой друг их и забирает! — отрезал Ши Уду. И завязал мешок. Он точно помнил, как завязал его. Но на следующий день рыбы обнаружились вновь, и на сей раз не прятались по углам. Ши Уду обнаруживал их в своей постели, выуживал из тарелок и (к восторгу Цинсюаня) даже в рукавах своих многослойных одежд. — Просто верни Хэ-сюну его рыбок и попроси больше не присылать их, — миролюбиво предложил младший Ши на третий день, наблюдая, как старший с перекошенным от отвращения лицом вытаскивает кость из своего таза для умывания. — Ладно, — мрачно откликнулся злой и невыспавшийся Ши Уду. Не то чтобы он верил в успех этой затеи, однако отнести странных рыб в Черные воды и выбросить там показалась ему неплохой. Всё-таки умывшись и причесавшись, рано поутру он покинул дом с черным мешком за плечами. Сейчас этот мешок Ши Уду не без удовольствия швырнул в воду. Тот шевельнулся и затих в стоячей воде, стремительно пропитываясь ею насквозь. — Прошу забрать, — едко процедил Ши Уду. Полагая свою работу законченной, он выпрямился во весь рост и взглянул на свинцовое небо. Вдалеке громыхнули первые раскаты. Пора было возвращаться, если он не хотел по пути домой угодить под ливень. Но стоило Ши Уду подумать об этом, как приливная волна, до сего момента лениво облизывающая берег под его ногами, вдруг ожила. Широким черным мазком она окатила его ноги, обдав ледяными брызгами подол синего ханьфу. Ши Уду выругался, пятясь от воды — но та не отпустила его, вцепившись в лодыжки подобно зыбкому песку. Он даже не мог сбросить обувь, захлестнутый этой странной силой. Ши Уду продолжал шипеть и беспомощно дёргаться, пока не увидел, как по поверхности воды прошла крупная рябь. Она стремилась к центру реки, постепенно закольцовывая течение в воронку. Ши Уду прошиб холодный пот: он вырос у воды, он чувствовал ее — и точно знал одно. Ни одна река в безветренную погоду не должна была вести себя так. И тем не менее, Черные воды не подчинялись здравому смыслу. Они вспенились, забурлили и прямо на глазах Ши Уду извергали из центра воронки человеческую фигуру. Это был юноша на вид немногим младше Ши Уду. Длинные черные волосы стекали по его лицу и терялись в потоках черного одеяния, подол которых будто бы являлся продолжением реки. Лишь янтарные глаза с вертикальным зрачком выделялись на худом бледном лице, напоминая что-то живое. Не отводя немигающего взгляда от Ши Уду, Черновод медленно поднял с поверхности воды мешок и развязал его. Скелеты рыб радостно окружили хозяина кольцом, выпрыгивая из воды в чудном танце. — Отпусти, — велел Ши Уду, до сих пор не теряя самоуверенности. — Какого черта ты творишь? — То, что ты просил, — ответил Черновод. Голос его журчал, как вода, но был холоден, как лёд. Ирония в нем проскользнула колкой усмешкой, как укол тонкой рыбьей кости. — Забираю. Ши Уду поджал губы и ткнул в сторону виновника сложенным веером. — Я не просил забирать меня. Я имел в виду твоих мерзких рыб. Зачем ты их прислал моему брату? Говорить с легендарной темной сущностью должно было быть пугающе или же впечатляюще, но вместо трепета Ши Уду ощущал лишь бесконечное раздражение. — Я не присылал рыб, — Черновод пожал острыми плечами. — Они сами приплыли к твоему брату. Он им нравится. — Правда? — Ши Уду скривился. Он, конечно, знал, что Цинсюань нравится всем и каждому, но чтобы настолько?.. Рыбы синхронно клацнули челюстями, и Черновод заинтересованно склонил голову к плечу, вслушиваясь с интересом. — Надо же, — протянул он. — Ты им тоже понравился. Может, тогда сегодня ты подменить своего брата, а я взамен отпущу тебя? Ши Уду набрал в грудь воздуха для резкого ответа, но вопрос явно был риторическим. Не дав своему пленнику и шанса возразить, Черновод вскинул одну руку и плавным движением провел ею по воздуху. В то же мгновение воды схлынула прочь от Ши Уду, отпустив его ноги. Первым порывом его было броситься наутёк, а оказавшись дома, строго запретить Цинсюаню появляться возле Черных вод. Однако мысль о младшем брате (и пострадавшая гордыня) вынудила Ши Уду остаться на месте и даже неторопливо взмахнуть веером. — И чего ты от меня хочешь? — насмешливо осведомился он тоном человека, оказывающего огромную услугу. Черновод же дал ответ с тем же бесстрастным лицом. — Поиграть. Ши Уду непонимающе вскинул одну бровь, однако Черные воды пояснили ему смысл фразы незамедлительно. Под ногами хозяина этих мест блеснуло что-то белое, гладкое и широкое, постепенно проступая из воды. Сперва показались длинные изогнутые рога — каждый в человеческий рост, — а следом одно за другим просочились ребра. Оскаленными штыками они составляли грудную клетку зверя, переходя в сегменты длинного изогнутого тела с гибким прочным хвостом. Огромный костяной дракон поднялся со дна Черных вод и воззрился на утратившего дар речи Ши Уду, распахнув клыкастую пасть и уронив хвост на берег. Черновод возвышался над ним, держась за один из рогов, и имел самый довольный вид. — Залезай, — произнес он, и вместо приказного тона впервые прозвучал приглашающий. Это польстило Ши Уду; он обошел конец хвоста, вонзившегося в песок, и ступил на первый костяной сегмент. Дракон пришел в движение, не собираясь дожидаться, пока маленькие человеческие ноги преодолеют весь путь самостоятельно. Нетерпеливо зарычав, костяной зверь содрогнулся. Ши Уду взмыл в воздух и рухнул прямо на Черновода, который совсем не по-легендарному выругался. Вблизи он походил на обычного юношу. Когда дракон резко сменил направление, взмывая ввысь, Черновод сам вцепился в Ши Уду одной рукой. Тот был настолько ошеломлён, что забыл возмутиться подобной дерзости. Вдвоем уместившись на голове зверя, они наблюдали, как далеко внизу проплывают блестящие зеркала водоемов и зелёные верхушки деревьев. Дома в деревне казались вырезанными из дерева игрушками, а люди напоминали тряпичных кукол из коробки Цинсюаня. — Я никогда не катал его так, — произнес Черновод безо всякого предисловия. — Опасно для ребенка. Ши Уду усмехнулся, подумав, что хоть что-то объединяет их с этим странным существом. — Мило, что ты заботишься о безопасности своих... друзей. — О твоей не буду, — предупредил Черновод. Он щурился от порывов прохладного ветра навстречу, и черные волосы летели за ним подобно змеям, повторяя изгибы дракона. — Ты меня раздражаешь. Ши Уду хмыкнул, вновь раскрыв веер. — И это абсолютно взаимно. Они оба глядели вниз, на пестрые цветочные поляны под полосами косого дождя, на усеянные грибами лесные опушки, а тяжёлые темные облака укрывали шлейфом их плечи. Пальцы Черновода ощущались очень холодными на такой высоте. — Приходи ещё, — произнес Черновод так тихо, что дымка тумана вокруг драконьего тела показалась бы твёрже этого тона. Веер дрогнул в руке Ши Уду и изящно прикрыл половину его лица, скрывая мягкую усмешку. — Я приду.