Любимый ятрофоб Тоша

Антон уже во втором классе. Он всё такой же прилежный ученик, и всё такой же ятрофоб. Сейчас зима, каникулы, а значит и болезнь… Проснувшись, Антон понял, что чувствует себя вообще не хорошо. Горло ужасно болит, голова раскалывается, носик заложен, а глазки слезятся. Но папе говорить он естественно не собирался. Спустя несколько неудачных попыток уснуть, ребёнок встал с кровати и, еле переставляя ножками, поплёлся на кухню, где его ждал папа, закончивший готовить завтрак. — Доброе утро, Антош, — Арсений умилённо улыбнулся, увидев это заспанное личико. — Доброе... — единнственное, что выдавил из себя младший, и тут же поморщился, ведь горло дало о себе знать. — Тош, а ты нормально себя чувствуешь? — педиатру несложно догадаться, что ребёнок заболел. — Не очень... — мальчик решил, что стоит сказать правду. — Понял. Садись, Тошунь. Надо хоть чуть-чуть покушать. — У меня горло болит. — Я понимаю, зайчик. Совсем капельку, но нужно покушать. Я не заставлю много есть. Вообщем, Тоша съел 5 ложек каши. — Молодец. Смотри, Антош, попей сейчас чай и приходи в комнату. Мне нужно тебя осмотреть, солнце. Врач ушёл в комнату, где достал из аптечки все нужные для осмотра приборы. Но мальчик, допив чай, идти в комнату не торопился. Уж очень он боится всех этих медицинских манипуляций, несмотря на то, что их будет проводить его папа. Глаза ребёнка были уже «на мокром месте». Арсений, так и не дождавшись сына, пошёл на кухню. — Антош, ну ты где? Старший, увидев, что кроха чуть ли не плачет, сел перед ним на корточки. — Зайчнок, ну что такое? — ласково спросил педиатр. — Давай ты не будешь меня осматривать? — тихо попросил Тоша. — Антошик, это же совершенно не больно. Не бойся. Осмотреть надо, чтобы убедиться, что всё хорошо. Пойдём, малыш. Врач взял ребёнка на ручки и понёс в комнату, где посадил его на диван. Арсению удалось объяснить и осмотреть сынишку, так, что это не заняло много времени. Ничего серьёзного педиатр не выявил. Обычная простуда. Старший посоветовал мальчику поспать, а тот и не против был, ведь болезнь все силы забрала. Мужчина решил разбираться с документами по работе в комнате младшего, чтобы проследить за его состоянием. И не зря. Сначала ребёнок спал вполне нормально, но через часа полтора начал вертеться и мычал что-то невнятное. Врача это насторожило и он прикоснулся тыльной стороной ладони к лобику Антона. Он был достаточно горячим. Арсений начал тихонечко будить малыша, но тот и не собирался просыпаться. Тогда педиатр сам поставил градусний и придерживал руку ребёнка, чтобы показатели были точнее. Через 5 минут раздался писк, который тоже не смог разбудить мальчишку. Мужчина посмотрел на результаты. Ровно 39. Мысленно посочувствовав своему малышу, старший пошёл готовить литический укол. Спустя несколько минут, Арсений вернулся в комнату сына, положил всё на тумбочку, что стояла возле кровати и начал будить ребёнка, думая, как уговорить того на эту процедуру. — Тошенька, проснись, солнце моё. Тошу-у-унь… В ответ мальчик что-то промычал, так и не открывая глаз. — Ну Антош, у тебя очень высокая температурка. Нам её с тобой нужно срочно сбивать. Антон открывает глазки, сразу смотря на руки папы, но ничего не видя в них, непонимающе глядит на Арсения. — Антош, ляг, пожалуйста, на животик. — Нет! Нет, это больно! — заверещал младший, позабыв о больном горле. Да и какое вообще горло, когда ему тут собрались укол делать?! — Тош, я сделаю очень аккуратно, ты даже не почувствуешь, обещаю... — чуть ли не умоляет мужчина. Антон же залез под одеяло и отодвинулся дальше от врача, к стене, и ревёт в свои коленки, обняв ножки руками. Старший берёт этот кокон и сажает к себе на колени. Второклашка продолжает сильнее плакать и пытаться выбраться, но у Арсения сил всё же больше. — Тише-тише-тише, всё хорошо, зайчик. Я ничего не делаю. Не плачь, маленький. — Ну не надо… — продолжает реветь мальчик. — Солнышко, у тебя очень высокая температурка, от которой тебе сейчас плохо. А после укольчика тебе станет лучше, обещаю. Не стал же бы я мучать тебя без надобности, малыш. Я сделаю быстро и не больно... — врач начинает укладывать кроху к себе на колени, ведь температура немаленькая, с ней лучше не затягивать. Антону страшно и сделать он ничего не может, поэтому он сильнее и жалобнее плачет. — Ну-ну-ну, тише, золотой мой, тише. Педиатр, зафиксировав мальчика, приспускает его штанишки, обрабатывает небольшой участок кожи и берёт шприц. Антоша сильно напряжён, поэтому, чтобы он хотя бы иглу не почувствовал, старший решает отвлечь малыша. Арсений слегка шлёпает кроху, от чего мышца раслабляется, и воспользовавшись этим, вводит иглу. И манёвр сработал. Антон не почувствовал момент введения иглы, но зато хорошо почувствовал распространение лекарства, от чего продолжил жалобно плакать. — Антошенька, сейчас, мой маленький… Ещё немного, потерпи, котёнок... — успокаивал мужчина, вводя препарат, поглаживая свободной рукой ребёнка по спинке. — Всё-всё-всё, молодчинка. Самый смелый у меня... — врач выбросил весь мусор и взял всё ещё плачущего малыша на ручки, покачивая и целуя в щёчку и лобик. — Прости, солнце. Старший успокаивал кроху, пока тот тихонько не засопел на плече папы. Сегодня педиатр уложил ребёнка у себя в комнате, чтобы ему было спокойнее. На следующий день Антоша чувствовал себя гораздо лучше. У него появились силы, аппетит и хорошее настроение, что не могло не радовать Арсения.