"Видящий". В плену у чудовища

Тобиас был вне себя от бушующей внутри дикой ярости. Все его планы летели далеко и надолго. А всё это неожиданное решение племянника заключить брак с отпрыском Раделла. Игнасс из дома Мелиам был единственной любовью дроу. Его задорный смех и мелодичный голос, шёлковые голубые волосы, что каскадом струились по спине и плечам, точёная фигура просто приворажили Тобиаса. Он влюбился, как мальчишка. Конечно, девственником тёмный давно уже не был, но все партнёры были одноразовыми. Никто не привлекал дроу настолько, чтобы захотелось прожить вместе всю его долгую жизнь. Тобиас уже отчаялся, а видя, как счастлив брат в браке со своим супругом, молча завидовал. Те действительно любили друг друга. И вот на балу дроу повстречал свой идеал. Эльф приехал с королевской четой Миненона, весь сияющий и такой тёплый. Что дроу только не делал, чтобы получить расположение понравившегося эльфа! Дарил цветы и дорогущие подарки, осыпал комплиментами, уделял знаки внимания. Но тот только воротил свой маленький носик. А после так вообще спелся с одним из командующих армией. Вот тогда Тобиаса и захлестнула лютая ненависть. Как? КАК его, родного брата короля Гределенса, могли променять на другого? Несправедливо! А когда он застукал их страстно целующимися в одной из гостевых комнат, его разум и вовсе помутнел. Нашли Тобиаса уже в луже крови, с бездыханным телом Игнасса на руках, мерно покачивающегося взад-вперед и невнятно что-то шептавшего себе под нос. Рядом валялся мёртвый дроу с множественными ранами на теле. Король Вилениас, старший брат Тобиаса, был милостив к единственному кровному родственнику, сослав того на десять лет в болотные топи, на самую окраину Гределенса. Раделл с неохотой принял кару, не настаивая на смертной казни, взамен получил полный доступ к ресурсам соседнего королевства. Десять лет для эльфа — это ничто. Миг. Секунда. Но не для Тоби. Его грызли изнутри боль, совесть, скорбь и вина. Жгучая вина, что пожирала его разум. День за днём, год за годом одиночество и темнота заполняли всю его душу, постепенно съедая тело. Он переложил вину на Раделла, короля светлых. Если бы он не привез с собой Игнасса, тот был бы жив, дроу бы не влюбился и не потерял голову. «Да, это он во всём виноват, этот светлый!» — убеждал себя Тобиас. И со временем поверил в это. Вернувшись назад в замок, тёмный был уже другим. Он без колебаний избавился от старшего брата и его супруга, не дрогнувшей рукой исполосовав их безмятежно спящие тела. А потом начал давить на племянника, на пошатнувшуюся психику несовершеннолетнего, что, увидев дело рук Тобиаса, стал вскакивать по ночам от мучивших его кошмаров, воплощая свой план мести. Стереть с лица земли Миненон и всех светлых эльфов — вот, что было его целью. И так удачно всё складывалось, пока не появился Лорелай. Лишь увидев наследника Раделла, внутри у Тобиаса ожил давно потухший огонёк. Он был так похож на его Игнасса! Те же голубые волосы, что укрывали эльфа словно шёлк, та же точёная фигура, даже движения похожи. А глаза, в омуте которых Тоби просто таял и растворялся! Два месяца дроу держался подальше от эльфа, наблюдал издалека, изучал и любовался. Но его смех и голос, его милая улыбка так и манили, притягивали магнитом, пленяли, сводили с ума. Рядом с Лорелаем было светло и легко. И Тобиас сдался. Он начал потихоньку общаться, приглашал прогуляться или показать территорию, садился рядом, лишь бы мимолётом прикоснуться к своему Игнассу, ощутить его тепло. В понимании его свихнувшегося от горя и утраты, затуманенного разума Лай и был его любовью, его единственным Игнассом, его душой и вселенной, его идеальной половинкой, безумным наваждением. ЕГО и только его. А препятствие в виде Ивелиаса или кого бы то ни было дроу совершенно не волновало. Да и настороженное отношение самого эльфа тоже. «Ты всё равно станешь моим, мой цветочек. Я уже умею ждать, » — говорил сам себе Тобиас, смотря вслед уходящему и такому желанному Лорелаю. Лорелай всё чаще замечал на себе пристальные взгляды дядушки Тобиаса, которые заставляли всё нутро сжиматься от неприязни. Прятаться от него стало привычным делом. Его аура пыталась подавить и окутать эльфа собой. С изумлением он стал замечать проблески интереса и желания в черноте. Это настораживало, но и давало некую надежду на нормальное отношение со стороны странного и отталкивающего дроу. Всё же Тобиас единственный родственник его мужа, который по-своему любит его. Попытки Тоби сблизиться давали свои плоды. Через полгода его «Игнасс» уже не шарахался и не прятался от дроу, как первое время. Они могли даже недолго поболтать. Особенно эльф любил говорить о книгах и древних свитках. Тобиас приволок своему цветочку одно из редчайших писаний из своей сокровищницы, а взамен получил искреннюю улыбку светлого и тёплое объятие. «Я на верном пути, » — обрадовался Тобиас, нехотя отпуская Лорелая из своих рук. Через полгода настойчивого внимания, Лорелай получил в подарок от дяди Ивелиаса то, о чём и помыслить не мог. Это был древнейший свиток про дары Моора. Лай настолько был шокирован, что неосознанно приобнял дядюшку в порыве чувств и лучезарно улыбнулся. Лорелай не ощущал ненависти к себе от дроу, поэтому честно пытался наладить общение, да и Ивелиас его просил подружиться с дядей. Но вот всплески радости в чёрной ауре он никак не ожидал увидеть. Даже Кентай заметил, что с ним Тобиас ведёт себя дружелюбно. «Может, я смогу смягчить Чёрного монстра?» — подумал наивный эльф. Так он в сердцах называл Тобиаса. На королевство опустилась ночь, скрывая одинокую фигуру. Стена вдруг зашевелилась, и появился небольшой проход. Фигура, укутанная в длинный чёрный балахон прошмыгнула внутрь. Там его уже ждали. — У меня почти всё готово. — Точно? — Точно, — ухмыльнулся собеседник. — Наконец-то! Я уже устал ждать! Когда? — нотки нетерпения так и сквозили в голосе парня. — Скоро ведь Праздник урожая… В замке жизнь текла своим чередом. Вот уже более полугода Лорелай считал Гределенс своим вторым домом, где всё стало родным. Земли обоих королевств восстанавливаются быстро. Маги земли и воды работали на славу, питая почву, оживляя природу. Дома приобрели былой жилой вид, эльфы начали торговлю между собой. В реках снова появилась рыба, в лесах — зверьё, на полях созревал урожай. Борелл хорошел с каждым днём. Молодой эльф сверкал и светился. Лай чётко улавливал ауру друга и его возлюбленного, которая плавно из серебра перетекала в золото. А золотой цвет, как уже знал Лорелай, означает любовь. На вечерней трапезе Борелл был сам не свой. Когда же подали напитки и десерт, друг смущенно произнёс: — Мидлай сделал мне предложение. — Это здорово! Давно пора! — радостно воскликнул Лорелай. — А то я уже забеспокоился, ты ходил возбуждённый и нервный несколько дней подряд. — И когда свадьба? — поинтересовался Ивелиас. — Планирую после Праздника урожая, — ответил Мидлай. — Так скоро? Надоело одному спать? — поддел друга дроу и повёл бровью. Лорелай пихнул мужа в бок, Борелл залился румянцем. — Что? — возмутился король. — Я разве не прав? — Прав, прав. Но ты смущаешь моего друга! Под голодные взгляды дроу, светлые удалились обсуждать предстоящее торжество в покои эльфа. — Я действительно рад за тебя, Борелл. Мидлай хороший. — Я знаю, Лай. Я так его люблю! — и эльф залился румянцем смущения. Мидлай уже месяц обдумывал предложение. Ему стало необходимо знать, что его маленький нахал только его. Дроу не ожидал, что у них закрутится бурный роман. Но этот наглый светлый оказался поистине диким зверем. Как оказалось, он был не невинным мальчиком, а страстным искусителем. Не прошло и месяца с их первого поцелуя, как тот нагло заявил, что Мидлай остаётся сегодня ночевать у него и точка. Что Борелл творил! Таких любовников у дроу никогда не было! Одними губами Борелл смог довести тёмного до оргазма, а потом до рассвета бешено скакал на нём, принимая в себя далеко не мелкий член, не давая и минуты на передышку. Когда же эльф успокоился, его нутро было до краёв заполнено горячей спермой Мидлая, а лицо выражало крайнюю степень сытости. Обвив конечностями крепкое тело любовника, Борелл заснул крепким удовлетворённым сном. После этого дня Мидлай почти каждую ночь проводил со своим ненасытным бесстыдником, о чём, правда, ни разу не пожалел. И вот, два дня назад на романтическом свидании у озера Зевы, дроу решился на предложение руки и сердца. Борелл, конечно, с радостным воплем согласился и отлюбил своего жениха прямо на берегу. Праздник урожая стремительно приближался. Кентай многое поведал про этот необыкновенный обычай Гределенса. После уборки посевных, да и всего урожая вцелом, дроу устраивали гуляния. Длились они три дня и две ночи. На главной площади центрального города ставили полукругом столы, которые ломились от явств и напитков, любой желающий мог присоединиться и что-нибудь принести. Король со своей свитой был желанным гостем, получая в знак благодарности подношения того самого урожая, еду и напитки, находясь от самого рассвета и до заката среди своего народа. По краям площади были установлены магические шары каждой из четырёх основных стихий, ибо без воды, воздуха, огня и земли не было бы жизни. Шары парили над землёй, подсвечиваясь. Пиршество плавно перетекало в танцы и игры, унося в свои весёлые забавы мирской люд. Песни и пляски были старинным обычаем, так благодарили Моора за урожай и просили на следующий год быть тоже благосклонным к своим детям. Дома были украшены яркими гирляндами, светящимися огоньками, свечами и цветами.Традиционной одеждой считалась белоснежная, означавшая нетронутость и невинность. — А на голову каждому эльфу плетут венок! — восторженно рассказывал Кентай своему королю. — Из любых цветов и разного колера. Так красивоооо, — мечтательно закончил дроу. А потом спохватился: — О! Вы тоже должны сплести своему супругу такой! Я научу. Лорелай был в восторге и в предвкушении, в Миненоне не было Праздника урожая. Портные уже сняли мерки и шили прекрасный наряд, а белая кожа светлого дополняла его, делая образ невесомым и будто парящим. Венок получился у Лая со второго раза, чему Кентай был очень рад, нахваливая своего хозяина. Конечно, плести эльф решил из своей любимой лизамеллы. Теплица цветкам пришлась по душе, и они с радостью распустили свои острые лепестки. Накануне долгожданного дня Лорелай сплёл венок и уложил в специальный короб, чтобы на рассвете одеть его на голову супруга. Ивелиас и Лорелай были прекрасны. Тёмная кожа дроу оттеняла белоснежный наряд, а эльф напоминал невесомое облако. Венок из лизамеллы был аккуратно вплетен в волосы короля, а муж удостоился умопомрачительного поцелуя. Лорелаю же супруг изготовил венок из цветка гиалонии, белые мохнатые лепестки с золотой сердцевинкой. Борелл и Мидлай так же обменялись венками. С первыми лучами солнца ворота дворца отворились и дроу направились на площадь. Народу уже было много, дома пестрели разноцветом, светящиеся огоньки мерцали всеми оттенками радуги, смех, улыбки и пожелания раздавались со всех сторон. Музыканты играли на своих инструментах весёлые, заводные мелодии, ребетня бегала и мешалась под ногами. Лорелая захватила аура веселья и непринуждённости. Эльф лучезарно улыбался и принимал дары наравне со своим супругом. Лорелай настолько погрузился в атмосферу праздника, что не сразу заметил, что с Ивелиасом что-то не так. Супруг был будто одурманен, а его аура хаотично изменяла цвет. Магия жизни позволяла просканировать тело, чем Лай незамедлительно занялся. Все его внутринности оплетала ядовитая чёрная нить, и тянулась она от головы. «Венок! Кто-то отравил лизамеллу!» — в ужасе понял соправитель. Грендел только недавно нашёл Лорелаю учителя магии жизни, и пока он не мог исцелить супруга, не научился ещё. Эльф только послал в его тело импульс, что немного замедлит действие яда. Быстро соображая, что же делать, нашёл глазами друга и Мидлая и быстро направился к ним. — Кто-то отравил Ивелиаса! — сказал тревожно светлый. Лицо Мидлая тут же обрело серьёзность. — Кто? — Я не знаю. Но… Мой венок отравлен. Это можно было сделать только ночью. Мидлай, — неуверенно начал говорить Лорелай, — это кто-то из своих. — Черт! Да понял я! Где он? Срочно надо известить мага и лекаря, а Ивела отправить домой. — Я его приведу! — быстро проговорил Лай и отправился обратно. Но, придя на их законные места, Лорелай с ужасом осознал, что супруга нигде нет. — Мы скоро будем вместе, любовь моя. Уже скоро, — приговаривал молодой дроу, ведя под руки опьянённого дурманом короля. Зайдя в неприметный дом, дроу аккуратно скинул тело короля на кровать и начал его раздевать. Руки у парня дрожали, дыхание сбивалось. Ивелиас приоткрыл глаза и сквозь пелену увидел силуэт. — Цветочек? — произнёс заплетающимся языком. — Да, любовь моя, я твой цветочек. Я буду кем хочешь, но лишь для тебя, — ответили ему. Король протянул руки и погладил до боли знакомое лицо. — Лорелай… Парня перекосило от этого имени, но он настойчиво отбросил все мысли о ненавистном светлом подальше. Сейчас не время. Нужно закончить начатое, а после… После Ивелиас будет только его.