Мне досталась в этой пьесе очень маленькая роль

      Все, кто берется за написание текста, знают или хотя бы подсознательно понимают, что у каждого персонажа в рамках произведения есть конкретная роль и ряд функций. И понятия эти не тождественны. Роль – это место персонажа в произведении и сюжете относительно других персонажей и внутреннего устройства авторского мира. Функция же – то, зачем персонаж вводится в текст и конкретные его эпизоды.       Например, если мы возьмем роль «приспешник главного злодея», то у персонажа в этой роли могут быть самые разные функции. Он может появиться в одной сцене, напасть на героя и быть этим героем убитым. Может неоднократно появляться и долгое время за героем охотиться. Может делать в кадре разные нехорошие дела, чтобы показать читателю, чем плоха сторона антагониста. Может, наоборот, сделать что-то хорошее или по-человечески с начальством пообщаться, чтобы аудитория увидела в злодеях живых людей. Может появляться в сценах, где докладывают главзлодею об «успехах», комических или, наоборот, жутких. Может заниматься интригами внутри злодейского коллектива. Может задумываться о том, что выбрал не ту сторону, и в итоге ее сменить, уйдя на вольные хлеба или к герою в команду. И так далее, и тому подобное, какие функции персонажу назначить – решает автор.       Если все действия персонажа в произведении укладываются в рамки одной-двух функций, и функции эти в полной мере соответствуют эпизодической роли, то мы получаем так называемого персонажа-функцию, фактически – следующую ступеньку от понятия «статист в массовке». У такого персонажа может быть имя, внешность, даже характер и какие-то элементы предыстории. Соответственно, он может появляться в повествовании периодически либо пропасть с горизонта, когда закончится один конкретный эпизод.       Вообще, количество информации о любом персонаже, которое должна узнать аудитория, прямо пропорционально количеству времени, которое персонаж проводит в кадре. Чем чаще он появляется, тем больше нужно сообщить деталей. Слишком подробно расписав эпизодического персонажа, которого не планировалось раскрывать далее, автор может спровоцировать некоторое недоумение у публики. Претензии по поводу того, что персонажа слишком быстро убрали со сцены, обычно прилагаются. И наоборот, недостаточно уделив внимание личности персонажа, роль которого предполагает постоянное присутствие в кадре, автор рискует вызвать к этому персонажу незапланированные чувства у аудитории. Причем - самые разные, как позитивные, так и негативные. Не говоря уж о претензиях, что персонаж не раскрыт.       Также читателям может показаться, что персонаж своей роли не соответствует, и это вполне закономерно, если роль у него заявлена большая, а функций при этом маловато и личность раскрыта слабо. Или если большая часть появлений персонажа связана с выполнением им функций, которые не свойственны назначенной ему роли.       Например, «лучший друг главного героя» – роль довольно-таки объемная, предполагающая самые разные варианты развития и обширный набор функций. Друг может вместе с ГГ приключаться, может его просвещать, может помогать, может с ним конфликтовать по каким-то вопросам, может оказаться в ситуации, когда ему самому понадобится помощь. Но, слишком увлекшись функциями негативного плана, например, постоянно показывая, как друг герою то завидует, то предает его, то тащит в сомнительные авантюры, то отчаянно трусит, то обижается на ровном месте, – можно ненароком превратить этого персонажа в то, что читатели считывают совсем иначе. И они будут закономерно ожидать, когда уже у ГГ откроются глаза и он допетрит, что этот персонаж ему не друг, а гнида и прилипала.       Или, к примеру, возьмем такую многими презираемую функцию, как «дамзель в беде». Да, стандартная дистрессующая дамзель – именно что персонаж-функция, чьи переживания не важны, имеет значение только то, что чувствует идущий ее спасать персонаж. Максимум, на что она способна – это каким-то образом подать герою весточку, и то ей это позволено лишь потому, что иначе до героя бы не дошло, где ее искать.       В типовых случаях к этому комплекту прилагается еще и фансервисная внешность. На этом все – больше в дамзели по сути ничего и нет. Ее роль заключается в основном в том, чтобы громко визжать от ужаса, когда ее умыкает злодей, а после освобождения не менее громко визжать от радости, вися на шее у героя. Или, опционально, лежа под героем, если это история для взрослых с элементами высокого рейтинга.       Собственно, уже на этапе определения мы видим, в чем состоит разница между такой вот дамзелью-функцией и нормальным активно действующим персонажем, за которого ее иногда пытаются выдать. Последний, попав в беду, скорее всего, не ограничится тем, что попросит о помощи и будет оной тихо ждать. Но даже если обстоятельства не оставляют нормальному персонажу возможностей как-то нагадить злодею, будучи в плену, или самостоятельно принять меры для освобождения, повествование все равно будет сосредоточено также и на переживаниях этого персонажа и его попытках как-то изменить ситуацию. А не только на приключениях героя-освободителя. Кроме того, выходящий за пределы функции «попасть в беду» персонаж обладает каким-то характером, предысторией, он что-то еще делает в произведении, кроме как кричит от ужаса и рыдает в плену.       Дамзель же характера как такового частенько лишена, и если какой-нибудь фикрайтер попытается проникнуть во внутренний мир подобного персонажа, чтобы взглянуть на канон с ее точки зрения, то ему быстро станет непонятно, что вообще в подобном существе может привлекать героя. Особенно если дамзель для разнообразия не тихий гений чистой красоты, а типовая стерва, которая на спасшего ее героя будет орать за то, что тот, вынося даму из горящего помещения, посадил ей затяжку на колготки.       Хотя и в тихом гении красоты, если присмотреться, ничего экстра-привлекательного нет, и с тем же успехом герой мог пойти не в спасательную миссию, а в секс-шоп за резиновой Зиной. Ощутимой разницы между надувной куклой и персонажем без личности, простите за откровенность, и правда не наблюдается.       Разумеется, как уже было сказано выше, свои сюжетные функции есть у каждого персонажа, и быть двигателем сюжета – вполне нормально, но конкретно дамзель – это нередкий частный случай серьезного несоответствия функции и роли. Роль-то у нее обычно какая, если подумать? Как минимум, любовный интерес героя, правильно. Довольно редко персонаж идет в долгий и сложный квест просто потому, что решил спасти неизвестную ему пятую лебедь в седьмом ряду. Эпизодическая дамзель, обратившаяся за помощью, воспринимается более благосклонно хотя бы потому, что не занимает в мыслях главгероя неоправданно большое место.       Впрочем, о том, какие впечатления у аудитории вызывает произведение, в котором герою выдали вместо любовного интереса функцию-дамзель, уже говорилось в статье «Гет в каноне? Унесите!». А все почему? Все потому, что большая роль не должна сводиться до одной функции. И любую функцию надо тщательно прописывать, иначе персонаж ее не выполнит. Вспомним, например, о таком понятии, как «одноногая собачка». То есть, о персонаже, который вводился с целью вызвать у публики жалость, но автор перегнул палку и вместо жалости вызвал совсем другие эмоции.       Короче говоря, личные качества и предыстория персонажа должны соответствовать функциям, и все вместе – роли, которая персонажу отведена. Конечно, четко регламентированных ГОСТов в этом деле нет, и во многом автор, когда конструирует персонажей, руководствуется интуицией, но если между тем, что персонаж должен собой представлять по предварительной задумке (и внутримировой логике), и тем, что представляет на самом деле каждый раз, появляясь в кадре, возникает большая разбежка, то негативная реакция читателей вполне ожидаема. Потому что аудитория логично видит в подобных нестыковках намек на то, что настоящая роль у персонажа какая-то другая, а авторские попытки упорно доказывать, что персонаж как раз такой, каким должен быть в своей роли, воспринимаются в штыки.       Фикрайтеры, ковыряясь в каноне и используя его как основу для своих произведений, разумеется, могут дать персонажам несвойственные им в каноне роли и, соответственно, другие функции. Особенно легко это сделать с персонажем, который в каноне недораскрыт – характера автор не доложил, или такая роскошь, собственно, и не полагалась эпизодическому герою. Но, прописывая характер чужого персонажа, можно случайно написать ему такую личность, которая не будет соответствовать канонным функциям, а это уже замах на ООС.       Если же часть сюжета канона при этом перейдет в фанфик в неизменном виде, то мы получим сюжетную дырку уже в производном произведении.