Любви нет

      С Ильей мы расстались.        Я просто не выдержала его извечных вопросов, где пропадаю и почему не отвечаю сутками. Я устала от него. От цветов под дверь и извинений непонятно за что, он не виноват, знаю, но сказать не хватает смелости. Уже привыкшая к чувству вины, что ощущается уже фантомно, просто игнорирую, поближе прижимаясь к Арининому теплому плечу. Я рада, что смогла. Наконец отпустила Илью. Возможно, это было импульсивное решение, необдуманное, может, пожалею, но точно не сейчас. Не когда, лежа в скомканной постели и вдыхая свежий воздух с приоткрытого балкона, сверлю потолок взглядом, все только наладилось. Наконец спокойная жизнь. Нет, стоп, сколько уже прошло? Год точно. Хмурю брови, пытаясь вспомнить и борясь с сонным мозгом, сколько именно времени прошло с того момента, когда мы с Ариной переехали сюда. Где я? Не Питер и не Москва. Здесь воздух чересчур чист, порой кружится голова.         Я вылезаю из-под нагретого одеяла и направляюсь к балкону. Холодно. Ледяной воздух прилипает к моим голым пяткам, от чего я вздрагиваю, и по телу бегут мурашки. Ты куда-то ушла. Странно, обычно в такое время ты стоишь на нашем балконе, выкуривая пару сигарет, с каждым разом уходя в себя и высматривая в серых панельках что-то. Может, это я упускаю что-либо, но мой взгляд не зацепляется ни за дома, ни за ржавые детские площадки, ни даже за фонарные столбы, а глаза лишь стекленеют, ощущая твою ничтожность. Почти улыбаюсь, сдерживая истерический смех. Мысли наводят только на одно – ты ушла на терапию.       Кажется, все стоит на привычных местах изо дня в день. Из года в год.         Иду на кухню, потому что одной стоять зимой под открытым окном – не комильфо. Болеть совсем не хочется. Из памяти пропадают некоторые моменты, но вдруг напротив меня, за столом появляешься ты, Арина, жалуешься на то, какие же дорогие стали лекарства, я не слушаю, едва кивая и что-то мыча в ответ. Нахуя ты вообще лечишься? Тебе ничего не поможет, смирись. Я хмыкаю. Как же Арина жалка.         Мы не бедны, но экономить приходилось.         За тонкой дверью, разделяющей нас и внешний мир, куда сама выхожу крайне редко. Работаю на дома, обеспечивая себя и Арину. Почему соседи ходят? Думаю, опять созывают на очередной совет или вечеринку. Глупые. Прожигают жизнь, а такие молодые. Могли бы добиться чего-то. Я до сих пор не понимаю, как живу среди уродов и максимально глупых людей. Они не зовут нас, потому что знают, что я нелюдима, а Арина не пойдет без меня, значит, мы обе останемся в квартире.  Слава богу, в которого не верю, не вижусь ни с кем кроме своей такой же полоумной девушки. Арина что-то щебечет. Лекарства подействовали? Обычно ты лежишь на постели, не в силах встать. Что ж, значит посуду сегодня моешь ты. Заебалась я. Устала от ее вечных отговорок. Я плачу за квартиру, а ты, мразь неблагодарная, даже к психологу сходить не можешь, к которому сама записалась, пока была в адеквате.        Обычно мы проводим дни вместе. Не представляю жизнь без Арины, поэтому терплю ее выходки. Терплю ее апатичное отношение ко всему и нежелание вставать с кровати, чтобы покурить. Обленилась. Я делаю для нее все, а она. Меня это больше не раздражает. Ты со мной. На остальное похую. Я так долго билась. Все ради тебя, сука.         Ты ведешь себя странно, не разговаривая про своих парней на работе, про сегодняшнюю погоду, тупо смотришь в пустоту. Я не понимаю твоих действий, не понимаю совершенно, почему спишь дольше, игнорируя будильник, не встаешь. Мне-то похуй, только окно вновь не закрыто. Ты в апатии находишься неделями, а я ничего не говорю.         Ночью я бесшумно пробираюсь на балкон, по привычке. Так же обыденно ты стоишь, доставая сигарету из пачки дрожащими от холода руками. В то же время я открываю окно, наблюдая за текущими по небу облаками, вспоминаю. У тебя депрессия. У меня нежелание тебя отпускать.  Только я могу называть тебя родной, ты никому больше не нужна. Сережки в моих ушах холодят, напоминают о морозной зиме, что падает с неба большими хлопьями снега на нос и, попадая на сигарету, тушит. Свет от фонаря играется, блики гуляют по моей загадочной улыбке и твоим вечно печальным глазам.         Нас не ждет ничего.   ***           Проходят года, я привычно затягиваюсь никотиновой палочкой, кашляю и, кажется, начинаю понимать тебя, бегая взглядом по обшарпанным многоэтажкам, мне смешно. Я ведь перестала тебя понимать давно. Мы больше не подростки, в которых бушуют гормоны. Без тебя на балконе мне теперь веселей, снова делаю затяжку. Хах, кажется, этот выбор стал неправильным.     Никогда.