Тебе - можно

Если бы Босса спросили, он сказал бы, что ему очень нравится, как выглядят отношения Пита и Форта. Что ребята, как пара из лакорна, не только выдерживают характеры своих героев на фанмитах и фотосессиях, но и привносят в них толику своего, настоящего характера. А ещё так трогательно и мило выглядит их постоянное противостояние, перемежающееся внезапной нежностью Пита. Это кардинально отличается от того, что делают они с Ноылем. И этот треклятый дэдди-кинк, который всё-таки запихнули в спешл. И который с подачи Ноыля то и дело вылезает на их фанмитах. Да, девочки визжат, а Босс глохнет. Прямо из аэропорта их привезли в студию, где будет проходить фанмит. Вот только проходить он будет в семь вечера, а сейчас одиннадцать утра. А гостиницу заказать никто не удосужился. Ну хотя бы раздобыли на всех одеял и в гардеробной сдвинули все банкетки и пару диванов, устроив просторное лежбище и давая уставшим донельзя звёздам отоспаться. На столе — бутылки с водой, десяток пакетиков с чипсами и прочей нездоровой ерундой, влажные салфетки и моток зарядок для смартфонов. На сдвинутых диванах пара матов и куча цветастых плюшевых пледов. На стуле — новые в упаковках рубашки и шорты. И что самое прекрасное — душ! Первым в душ Босс не попадает. Ноыль начал выкаблучиваться еще в самолёте, загонял парочку стюардесс своими капризами, ныл и вис на Боссе у ленты выдачи багажа, в машине тоже не унимался, в отличие от Пи Пита, который весь полёт довольствовался стаканом воды и слушал музыку. Стоило персоналу выдать прибывшим звёздам полотенца и гель для душа, Ноыль тут же устремляется под воду, а Босс выдыхает, мучительно сводя брови. Пит подмигивает ему ободряюще и тут же утыкается взглядом в Форта, который обеспечивает фансервис всегда и везде, кроме сна и раздельных с Питом выступлений. Следом за освежившимся Ноылем в душ ныряет Форт и является оттуда отвратительно бодрым и уморительно тактильным — набрасывается на вяло моргающего Пита с обнимашками, и даже наткнувшись лицом на выставленную навстречу блоком ладонь, не теряется, а трётся об неё щекой и хихикает. Босс фыркает и валит в душ, чтобы не утонуть в этом сиропе. Вернувшись, он обнаруживает, что его партнёр сладко дрыхнет, упакованный в спальный костюмчик с пальмами и спонсорский плед с краю диванного лежбища, а Форт хрустит отрытыми среди снеков водорослями и чатится с фанатами. Босс устраивается рядом с Ноылем, выбрав себе пару пледов, один под голову вместо подушки, вторым заворачивается с головой, ложится спиной к свободной пока половине спального места. Спать вчетвером им не впервой, бывало, на съемках вообще вповалку гнездились и спали слаще, чем на комфортном матрасе. Босс успевает придремать, когда за его спиной начинается возня. Она заканчивается звонкой оплеухой и знакомым хохотком Форта. Добившись каждый своего, оба затихают. Начинает похрапывать Ноыль. В спину упирается чей-то локоть. Потом исчезает. Босс пытается заснуть, но ничего не выходит. Через несколько часов под восторженные крики и рукоплескания он снова ненадолго станет суровым Пи Пхаю, который с равным рвением готов носить своего Дождика на руках и пороть несносное дитя. А буквально в нескольких метрах сильный и независимый Скай будет строить глазки и улыбаться своей фирменной злой улыбкой, так сочетающейся с глубоким и грустным взглядом. Ну же, Босс, этот шип не навсегда, быть может, уже через год ваши пути разойдутся, а образы померкнут. И тогда можно будет что-то поменять… Возня за спиной возобновляется, а затем соседнее тело испаряется, скрипнув обивкой дивана. Босс успевает поднять голову и глянуть вслед — из комнаты на выход крадётся Форт, прихватив пару пакетов с чипсами. Похоже, ему тоже не спится. Опять, наверное, будет через вебку пялиться на своих мохнатых питомцев. Места на лежбище закономерно прибавляется, появляется возможность лечь чуть менее скученно. Чем сразу пользуется Ноыль. Он и спит так же, как себя ведёт, бодрствуя, — звездой. Боссу, чтобы в рёбра не упирался острый кулачок, приходится ещё сдать назад и перевернуться на другой бок, тут же утыкаясь в другого спящего соседа. От Пита пахнет тем же гелем для душа, но запах всё равно чем-то неуловимо отличается. Босс автоматом тянется разнюхать. И его тут же с головой накрывают пледом. Кажется, он теперь в домике. В коконе. Очень тепло, уютно и пахнет апельсином. Впрочем, сегодня от них ото всех пахнет одинаково — апельсиновым гелем и новой одеждой. Босс не выпутывается из одеяла, здраво рассудив, что ничего такого он и не делает. Лежит на боку, уткнув нос в чужое плечо. Левая рука вдоль тела, правая мягко касается раскрытой ладонью тёплого бока. «Не люблю цитрусовые» — лениво думает Босс и крепче прижимается носом и, чего уж там скрывать, губами к плечу Пита. Так часто делает Форт, он видел. Пит дёргает плечом и протестующе мычит что-то. «Босс получает в нос, еееее!» — чтобы Питу не пришло в голову отползти, рука сама обвивает его талию, прижимая к дивану, но не к собственному телу. Ну почти. Ну самую малость прижимая. За спиной всхрапывает и причмокивает Ноыль. Губы снова отыскивают плечо, пахнущее апельсиновыми корочками. И немного мятой. Ворот рубашки, неожиданно попавший в рот, легко оттягивается в сторону. Под ним самая гладкая кожа на свете. Но снова еле слышный капризный вздох, и в лоб упирается чужая голова. Если осторожно разжмурить глаза, можно рассмотреть ресницы, покойно затеняющие щёку, обращённую к нему, лёгкий росчерк переносицы и вздёрнутый уголок рта, та самая фирменная ухмылка, от которой сводит живот почище, чем от упражнений Ноыля с язычком. Замереть, не дыша, затем легонько выдохнуть в губы и чуть ниже — в подбородок. Плед лёгкий и пропускает достаточно света, чтобы, привыкнув к полумраку, хорошо различать линию шеи, движение кадыка в ответ на выдох, почувствовать ладонью, лежащей поперёк живота, слабую дрожь. И ещё ниже опустить глаза, заглядывая в распахнутую на груди рубашку. Так тихо, что кажется — можно услышать пульс, бьющийся в межключичной ямке. Немного приподнявшись, Босс упирается правой рукой в диван за левым боком Пита, надеясь, что прямо сейчас никто не вломится в их импровизированную спальню. И уж точно не станет сдёргивать плед с головы. Теперь, если выдохнуть, можно увидеть как тонкая полупрозрачная кожа груди покрывается мурашками. Главное — не забыть потом вдохнуть, потому что Пит напрягается и хватает его за предплечье. Быстрый взгляд вверх, на лицо — улыбается, глаза закрыты. Улыбается! Чувства смешаны и раскачивают Босса как маятник. Ему приятно, потому что приятно? Потому что он думает, что это Форт? Потому что почему? Смотреть вверх не слишком удобно, голова опускается сама собой. Губы обжигаются о грудь в вырезе рубашки. Слишком смело, и Босс отодвигается вверх, оттолкнувшись вытянутой рукой. И тут же Пит скользит ладонью вверх по руке, плечу, шее, твёрдо проводя большим пальцем по коротким, три дня как подбритым волоскам на затылке Босса. Против роста. Заставляя встать дыбом абсолютно ВСЮ растительность на теле. И с огромным трудом удаётся удержаться от выдоха в голос. А затем отпускает и поворачивается набок, спиной к полуразрушенному одним пальцем коллеге, мимолётом прижав его опорную руку к своему животу и притянув к спине. Всё ещё проживая момент, Босс укладывается за его спиной, утыкаясь носом в ворот рубашки, шевеля дыханием прядку около уха. — Можно ли мне любить тебя? — еле слышным шелестом в горячую спину. Зажмуривается, чтобы как полароидом закрепить в памяти изгиб лукавых губ и чуть сморщенный нос. Под пледом тепло и сонно. И он засыпает, обнимая Пита. Их будят стуком в дверь за три часа до начала фанмита, чтобы успеть привести всех в порядок и приодеть. Босс вскакивает первым, тянет Ноыля за пятку, чтобы тот просыпался, маленький ленивец среди них самый тормозной в плане пробуждения, несмотря на высокую активность в бодрствующем состоянии. Скомкав свой плед, направляется умыться, в дверях столкнувшись с вернувшимся Фортом. Пока им делают макияж и напоминают все опорные точки выступления, Босс думает об одном — чьи прикосновения и поцелуи принимал Пит? Кому улыбался? Можно ли спросить об этом? И как спросить? Уже перед самым выходом на сцену Пит задерживается на шаг, приблизившись к уху следующего за ним Босса и шепчет, прищурясь: — Тебе — можно.