Сладкий сон в костях

Стасу, всё-таки, пришлось убирать труп Артёма. И этот труп он запаковал в мусорные пакеты и туго завязал. Открыв погреб в соседней комнате, он протащил тело туда, а затем сбросил вниз, спускаясь по старой, подсгнившей и слегка сломанной лестнице, скрипевшей. Внутри прогнили деревяшки, покрылись плесенью и другими грибками; там давно перестала работать лампочка и никто её менять не хотел, так что Стасу пришлось подсвечивать себе путь. Под ногами была земля, до сих пор сырая и этот землянистый сырой и тяжёлый запах стоял в погребе, но он был не таким, как аромат земли после дождя. Слегка странным, староватым таким, что определяло, сколько здесь стоит этот землянистый запах вперемешку с горьким запахом плесени, которая здесь активно разрослась; рядом также ползали паучки и прочая мелкая фауна. Стас протащил тело к самому дальнему месту погреба, там оставил и, увидев какой-то старый палас, накрыл им труп Артёма. Пройдя обратно, он снова схватился за лестницу и стал вылезать, ловко наступая ногами, а затем выползая из погреба. Погреб он закрыл, а затем замкнул, поправляя ковер, который был над ним. Далее Стас направился в свою комнату с ключиком, а затем пряча его, сам не понимая, зачем. Нужно было вымыться, поэтому он бегло снял с себя костюм и взял с собой новое белье и новый абсолютно такой же костюм. Новое и грязное он понёс в ванную комнату, где окровавленный костюм закинул в стиральную машину и, засыпав стиральный порошок, запустил машинку. Стас стоял абсолютно голый перед зеркалом. У него была бледная, почти белая кожа. Стас смотрел в свои чёрные, бездонные глаза, в которых было по одной чёрной большой точке, как зрачки. "Снять ли мне тыкву?" - подумал про себя Стас, а затем решил, что не будет этого делать. Стас залез в ванну, задвинул штору, чтобы вода не брызгала, а затем потянулся к душу, включив тёплую, почти горячую воду. Стас начал "размазывать" по себе воду, а затем взял губку, намочил её; душ он выключил, нанеся на губку мыло и, размылив губку, стал мыть своё тело, уделяя ему особое внимание, каждой части; Он слишком сильно увлекался мытьём из-за навязчивых мыслей, что его тело населяют миллионы болезнетворных бактерий. Через десять минут мытья мыльной губкой, Стас включает душ и смывает с себя мыло, дополнительно споласкивая и губку. Стас выходит из ванной, раздвигая шторы, достаёт лично своё полотенце и обтирается им. В этот момент он казался ещё более безэмоциональным, но его мысли противоречили его гримасе, потому что внутри его головы происходил лютый кошмар. Он обтёрся, снова стоя перед зеркалом, но уже чистый. Он размышлял о своих поступках, оценивал их, анализировал себя. Он понимал, что последний человек, которого он убьёт - Алексей - человек, который сильнее в два раза. Стас надел чистое бельё и чистый костюм, выйдя из ванной комнаты и нырнув в свою. Там он подобрал две баночки некогда заказанной кислоты, перцовый баллончик и канцелярский нож, всё это он спрятал себе под одежду. Поздний вечер. Алексей прошел в дом, в котором была тишина, но, похоже в нём кто-то был. Лёша нашёл только Стаса и был удивлён, что дома только он. - Стас, где... Артём, где Саша? - поинтересовался тот. - Ах, я ужин приготовил, расскажу тебе всё там. - Давай, я как раз кушать хочу. Уже за ужином, те сели друг на против друга. - Так что, где они? - Лёша ещё не принялся кушать. Стас охмурился, явно не желая рассказывать это, он снова почувствовал прежний страх. - Я их убил. Всех. - голос Стаса заметно стал тоскливее. - Забавно, а если серьёзно? - Я их всех убил. - Что? Ты, блядота, с самого начала промолчал о том, что и Матвея тоже грохнул? - Да. Алексей резко встал и подошёл к Стасу, повалив его со стула на пол, а затем начал его пинать ногами. Конечно, Стас сжался, но не молил того о пощаде, даже как-то сдержанно вздыхал. Пинки Лёши были тяжёлыми. - Так это ты, сука, всё делаешь? Чем дальше заходил Лёша, тем его пинки были большее, дошло до того: Стас стал плеваться кровью. - Груо-оха! У-у-у! - Что, понял, каково это, сукин сын? Я-то тебя научу страдать! Стас промолчал, а через какое-то время ловко ухватился за ногу Лёши и, потащив за неё, лишил того равновесия, повалив на спину. Стас, с сильной болью в животе, поднялся с пола и, вытирая кровь со рта, начал топтать живот Лёши, заставляя его также стонать и вздыхать, как Стас прежде. Получив ответную дозу, Лёша попытался встать, но Стас вовремя уселся на него, сорвав с его головы голову кошки и отбросив её в сторону, он достал перцовый баллончик, прыснув ему в лицо. - А-а-а! Твою мать! Лёша попытался протереть глаза, пока Стас доставал первый бутылёк с едкой, фторсульфоновой кислотой, а когда Лёша снова смог видеть, Стас, впервые улыбнувшись за эти чужие страдания, плеснул ему в лицо дымящейся кислоты, проливая её так же на шею. Всё ужасно зажгло, стянуло, а Лёша стал кричать от боли, из-за чего получил дополнительную дозу кислоты прямо в рот. Но Лёша не сдавался, продолжая сопротивляться Стасу и, даже несмотря на ужасные ожоги и боль, он дрался с ним, не давая парню дать ему по лицу. Стас ухитряется и берёт Лёшу за голову, начиная его долбить затылком по полу, а тот не может его остановить. Ещё бы немного и Лёша бы потерял сознание, но он вовремя толкает Стаса назад, встаёт и готовит боевую стойку. Он думал, что Стас сейчас ошеломлён и его атака не выйдет. Стас попытался, в один момент из кулака доставая два пальца, которые устремились в солнечное сплетение Лёши. Это заставило парня выдохнуть и начать задыхаться, сжимаясь от расходящейся по телу боли, далее Стас ударяет ногой Лёшу по шее, не заботясь о том, что этот удар может быть летальным. Лёша окончательно гнётся и Стас, пользуясь ситуацией, пинает его в живот и тот падает на колени, после чего Стас грубо и сильно ударяет его лбом о пол, отчего тот теряет сознание. Стас тяжело дышит, но не радуется маленькой победе над Лёхой. Тот собирает верёвку, затем связывает обмякшее тело Лёши. Собрав какие-никакие остатки концентрированной серной кислоты, Стас наливает их в керамическую ванну, и эти остатки с трудом дошло до середины. Пока Лёша спал, Стас его оголил, отбросив его красивый классический костюм; Стас действительно им восхищался. Спящий Лёша был помещён в ванну с кислотой, где его кожу начало медленно, но верно разъедать. Стас даже долил на его тело более сильные кислоты, которые только смог найти. От боли Лёша очнулся, начал сопротивляться, а мысли о смерти в кислоте его пугали, а Стас, чтобы ускорить реакцию, долил воды с душа. Реакция кожных покровов и кислот пошла активнее, даже бурнее. Через часа три Стас возвратился к несчастному Лёше, который стонал от боли ожогов. Стас достал его. Лёше казалось, на этом всё, но Стас, достав уже не канцелярский, а кухонный нож, садится на Лёшу снова и начинает бить его им в грудь, талию, живот, куда прицелится, в общем. Кровь хлестала из ран Лёша громко вопил, рыдал и уже не мог сопротивляться, кровь снова замарала костюм Стаса, но ему уже было наплевать. Грубо проведя вонзённым ножом от начала талии к её краю, Стас раскрывает живот и начинает долбить по тощей кишке, а затем отрезает значительную её часть и отрывает от брыжейки, после чего обвивает её вокруг шеи и начинает затягивать, заставляя Лёшу начать задыхаться, попутно с этим продолжая вонзать в него множественное количество раз нож, разбрызгивая кровь повсюду. Стас разрывает кожу на грудной клетке, тем же ножом дробит рёбра, а затем ощущает склизкое сердце, которое очень-очень быстро билось от большой выброшенной в кровь адреналина, а Стас, в свою очередь, вонзает нож в его сердце, прекращая абсолютно все процессы в теле Лёши. - А-ах... А-ах... Фу-ух. - вздыхает Стас, наконец, покончив и с Лёшей. Его физиономия застыла в болевом шоке и страхе, но теперь уже никогда не сменится. Стас поднимается с Лёши, вытаскивая кухонный нож с его сердца, а затем смотрит на окровавленную тыкву, тяжело дыша.