Темная леди Гермиона Грейнджер

Лондон, младшая школа, перемена. – Ботаничка! – Расхохотался мальчик лет восьми. – Завидуй молча, придурок! – Маленькая девочка с копной каштановых волос покраснела от ярости. Энтони веселился, ему нравилось выводить из себя эту заучку Грейнджер. Его бесило в ней ровным счетом все: начиная от бесконечного зазнайства, кончая тем, что ее вечно ставили всем в пример. – Учись, учись, Грейнджер, что тебе еще делать, ведь ты же уродина, – с ехидной улыбкой сказал Энтони. Он не подозревал, как эти слова перевернут жизнь Гермионы."Да как он может такое говорить, я не уродина!" - Подумала девочка и уже собиралась высказать все, что думает об умственных способностях Энтони. Но тут она вспомнила о шепотках за углом, о печальных высказываниях взрослых, когда они думали, что девочка их не слышит. Гермиона поняла, что это правда, а спорить с правдой было не в ее привычках. Глаза ее потухли, а плечи поникли. Девочка зарыдала от безысходности. Вокруг уже начали собираться другие дети, для них это было веселым зрелищем. Эта сцена привлекла внимание их учительницы. Миссис Грейсон разогнала толпу и подошла к двум детям. Она строго спросила: – Что здесь произошло? Гермиона, хотя и была в истерике, поняла, что это ее шанс и, запинаясь, произнесла плачущим голосом: – Миссис Грейсон, он назвал меня уродиной. Миссис Грейсон не зря была хорошим учителем и, посмотрев на Энтони, спросила: – Это правда? – под этим строгим взглядом каялось в своих грехах не одно поколение нерадивых учеников, и мальчик не стал исключением. Он тихонько сказал: – Д-да, миссис Грейсон. – Энтони, надеюсь, ты раскаиваешься в своем поступке, видя, сколько боли ты причинил несчастной девочке, – да, иногда миссис Грейсон сбивалась на пафос, хотя и была заслуженным педагогом. – Что нужно сделать? – строго проговорила почтенная женщина. Мальчик все понял и попросил прощения. Гермиона сказала, что прощает его. Но Миссис Грейсон сумела разглядеть в глазах девочки затаенную обиду и сказала: – Давай-ка мы с тобой пойдем в мой кабинет, попьем чаю. Хорошо? – Да, миссис Грейсон, – угрюмо согласилась Гермиона. Учительница взяла девочку за руку, и они прошли в ее кабинет. Когда они пришли, миссис Грейсон усадила Гермиону на стул и отошла, чтобы заварить чай. Вскоре чай был готов. Учительница протянула одну чашку девочке, а другую взяла себе. - Гермиона, глупо на него обижаться, к тому же он не прав, - спокойно проговорила учительница, прихлебывая горячий чай. Девочка серьезно посмотрела на нее пронзительными карими глазами и печально спросила: - А разве он не прав? Миссис Грейсон впервые за свою практику не смогла найти ответ на вопрос ученика. Гермиона действительно была не слишком красивой девочкой: детское, немного круглое лицо, вечное «гнездо» на голове и крупноватые зубы придавали ей чудаковатый вид. Женщина перевела разговор на другую тему, но неприятный осадок все-таки остался, и учительнице было неловко, поэтому она быстро отправила девочку домой. Придя домой, девочка сразу уткнулась в подушку и залилась слезами. «Ну почему я такая?» - размышляла Гермиона: «А если бы я училась хуже, одноклассники бы меньше меня ненавидели? Наверное да, ведь тогда я бы не выделялась. Люди не любят тех, кто лучше них. А я ведь лучше, я знаю даже больше учителей». Она горько усмехнулась: «Как же все просто!» В этот момент девочка очень сильно ненавидела людей. Она плакала довольно долго, вспоминая все причиненные ей обиды, хотя это было ей несвойственно. Затем боль сменилась холодной яростью и еще более холодной ненавистью к людям. Никогда бы не подумала, что маленькая девочка может такое испытывать. Тут она услышала скрип двери. «Так, пришла мама, нужно привести себя в порядок, чтобы она не волновалась», - подумала девочка и быстро вскочила с кровати. К приходу мамы она выглядела веселой и бодрой. «Ну, что ж, Надо подумать, как прибить этого гада Энтони», - хладнокровно решила девочка. Спускать оскорбления она не собиралась.