Темная леди Гермиона Грейнджер

Слишком быстро. Яркие образы бесконтрольно проносятся в голове с виду спокойно спящей Гермионы: вот матч по квиддичу. Огонь. Горящая мантия Снегга. Всепоглощающее чувство вины, ведь из-за этого профессор хромает, а ведь он лишь защищал Гарри. А она хотела, как лучше... Злость на Волан-де-Морта. Ночи в библиотеке и неистовые тренировки, будто она пыталась отыскать заклинание, которое сможет все, что угодно. Конечно же не нашлось. Учеба, повседневные дела, синяки под глазами. Вечный недосып. Кошмары во время короткого сна. Хагрид проболтался, что что-то происходит с единорогами. Гермионе очень интересно. Легко. Всего лишь подстроить донос Малфоя, чтобы законно пойти в Запретный лес, который и так давно хотелось изучить. Одна записка, написанная не своим почерком, и интересующее место уже в двух шагах. Запретный лес, любопытство, желание разглядеть все, как следует. Наконец понимание, что он не так уж и опасен, как кажется. Радость, с налетом разочарования. Спокойствие. Но расслабились они рано. Неосторожная попытка парня подержать странное, безобидное на вид животное, являющееся сгустком белого меха. Эта глупость едва не стоила ему жизни. Плечо Невилла, ставшее синим из-за укуса (еле удалось скрыть от Хагрида). Огромная тревога за друга. Снова ночи в библиотеке. Наконец, нужное заклинание! Вот оно, в старинной книге, чтобы достать которую пришлось забираться по лесенке на самый последний и заброшенный ярус библиотеки. Руки дрожали, словно замороженные, и еле смогли поднять волшебную палочку, губы, будто чужие почти неслышно произнесли древние слова, давно покрывшиеся пылью. Слезы счастья, когда кожа постепенно утратила трупный оттенок. После всего неделя, чтобы отоспаться. Самая спокойная за все её пребывание в Хогвартсе. Николас Фламель – имя, как гром с ясного неба. Необходимость узнать. Затем уже интерес. Что же такого он скрывает, раз о нем нет совсем ничего? А неделя даже не успела закончиться. Почти уже ненавидимая библиотека. Жуткое разочарование: перерыть все книги Запретной секции, чтобы прочесть о нужном в обычном справочнике. Пока счастливое неведение, лишь оскаленная пасть Пушка, преследует в кошмарах, но идти все-равно приходится. Кто-то ведь должен спасать мир? Страх применить заклинание к Невиллу. Просто жуткое чувство вины. Темный мрачный коридор. Быстрый бег. Чудесное спасение от адской псины. Мягкие теплые растения, которые несут смерть. Нечем дышать. Она еле успела прохрипеть заклинание. Радость победы, чуть не сломавшая инстинкт самосохранения. Страх перед огромными мрачными фигурами и, что страшно шахматной доской. Мысль: «Я же не умею играть в шахматы!». Облегчение, когда Рон сумел провести игру. Сожаление. Осознание, что она может далеко не все. Недавняя гордость и ощущение всезнайства резко улетучились. Зелья. От нее сейчас зависит победа. Страшно. Страшно не суметь, проиграть, подвести. Облегченный вздох, когда Гарри прошел вперед. Усталый взгляд на вновь наполнившуюся колбочку. Теперь её очередь. Глупый риск, но стоит попробовать. Зачем? Она и сама не знает, но почему-то кажется: «так надо». Жидкость обожгла пересохшее горло, её было слишком много для такой маленькой склянки. Почти не удивилась, что оказалась в совсем другом месте. Перед ней стояло какое-то непонятное существо, похожее на тигра с ящерицей. Оно злобно оскалило пасть. Прыжок. «Протего!» – еле успела произнести. «Конфудус!» – снова за миллиметр до столкновения с пастью чего-то совершенно непонятного для нее. В поиске спасения она оглядела поросший какой-то недотравой пустырь. Одна старая метла в этой самой траве. Везение казалось просто невероятным. Осталась от предыдущего путешественника? Неважно. Добежала, на ходу еле успевая отбиваться заклинаниями. «Вверх!» – в этот раз почему-то получилось сразу. Взлет. Ветер – ледяной, выдувающий последнее тепло. Жуткий пронизывающий холод. Невозможно оглядеться. Сквозь слезы, порывы ледяного ветра и густой туман, ей чудом удалось разглядеть очертания Хогвартса. Никак не справиться с метлой. Наконец-то упрямая вещь соизволила подчиниться. Гермиона чуть не сломала себе шею, прыгая со свихнувшейся метлы. Прыжок оказался неудачным. Удар об крышу башни. Резкий крик, пронзивший пустоту. «А-а-а!» – с этим криком Гермиона проснулась, сразу же переворачиваясь на живот, чтобы заглушить крик подушкой. Ни к чему беспокоить родителей. Хорошим девочкам ведь не снятся кошмары. Она встала, пытаясь унять выпрыгивающее из груди сердце. Мысли смешались, пестря несвязными обрывками сна. Самым ярким почему-то стало воспоминание, как она потом врала Дамблдору, что хотела позвать на помощь, но упала. Множество эмоций захватили Гермиону, но самым сильным было разочарование. «А обещали сказку», – с горечью подумала девочка. Ей было плохо, так, что хотелось сжаться в комочек и плакать, проклиная весь мир, но Гермиона не могла себе этого позволить, ведь за стенкой спали родители, которым нельзя знать, что случилось, иначе её больше никогда не отпустят в Хогвартс. А это было бы для неё самым большим кошмаром. Да, там было жутко. Пусть там было опасно. Пусть там она совершала глупые, совершенно недопустимые поступки, которые иногда чуть не стоили ей жизни. Плевать. Её просто туда тянуло, ведь именно в холодном, вечно «радующем» сквозняками Хогвартсе девочка нашла свое место. Ей нравилось на шаг обходить в этой пока бессмысленной игре даже преподавателей, нравилось обманывать всех и вся, она любила быть в самой гуще событий, так что её никто и не замечал. А сразу после встречи с троллем Гермиона поняла, что её тянет к риску, что ей нравится прилив адреналина и это возбуждение, позже сменяющееся дикой усталостью и провалом в сладкий сон. Снова в можно думать лишь об обрывках сна, оставшихся в памяти. Разум, на этих мыслях, вечно просящий остановиться и не портить себе нервную систему бесконечными опасностями. Но как бы не было тяжело принимать решение, девочка понимала, что не бросит эту очень опасную и несомненно сумасшедшую школу, несмотря на свои незаметные даже Невиллу, но истощающие истерики, страх и угрозу для жизни. Ведь без магии, без опьяняющего чувства всемогущества Гермиона просто умрет. Да ей нравилось чувствовать себя сильной и быть... опасной.