Другого времени не было.

      Два парня идут по вокзалу, они явно куда-то спешат. У одного из них в руках горшок с каким-то саженцем, этот юноша смотрит на товарища и постоянно подначивает его, а тот в свою очередь лишь недовольно окидывает взглядом в ответ, будто убить пытается, на провокации не ведётся. Они осматривают табло с расписанием пригородных поездов, светловолосый щурится, пытается натянуть уголки глаз, дабы получше увидеть буквы и поскорее найти нужную им электричку. Он злобно вздыхает: — Ни черта не вижу, Сяо. — светловолосый начинает краснеть, то ли от летней жары, то ли от ситуации, то ли от собственных мыслей про плохое зрение, потому что считает, оно делает его слабым и неполноценным, и плевать, что он носит линзы, оно всё равно падает со скоростью света. — Мы опаздываем или нет? — Нет, успокойся, Альбедо. — он смотрит на него спокойно и Крайдепринцу хотелось бы обладать хоть чуточкой спокойствия, как и его лучший друг. — У нас ещё пятнадцать минут, так что шевели ластами и мы успеем.       Спорить и злиться не было смысла, ведь опаздывали они как раз-таки из-за Альбедо, из-за его паршивой памяти. Как можно было забыть это злосчастное дерево в коридоре, когда оно стоит прямо перед носом, когда в телефоне несколько напоминалок, гласящих ≪Не забудь дерево, склерозник!!! , ≪Дерево!!!!!!≫, ≪Саженец!!! ≫, ≪Горшок! ≫. Он идёт за Сяо, несмотря на частые поездки на дачу, он не может спокойно ориентироваться на вокзале, идти за надёжным Сяо спокойнее и комфортнее. Они бегут по платформе, забегают в вагон, пытаются отдышаться и не проходит и двух минут, как поезд двигается. Альбедо перенервничал, он буквально падает на коричневое, будто из прошлого века, сидение, всё ещё пытается восстановить дыхание.       ≪Задохлик≫ — думает Сяо и садится напротив друга. Он смотрит нежно с любовью и на самом деле даже не догадывается, что все его чувства к Альбедо буквально льются из него. Он уверен, что его вечно спокойное, даже хмурое лицо, совершенно ничего не выражает, но любой, кто посмотрит на то, как темноволосый смотрит на других своих друзей и на Альбедо сразу поймёт, что что-то тут не так. Объект его воздыхания наконец-то успокаивается и начинает смотреть на него в ответ, да так, что Сяо не сразу понимает, что его оглядывает пара лазурных, как море, в котором он готов утонуть, если не уже, глаз. Он вздрагивает от глупого испуга. Альбедо посмеивается, смех его мелодичный, очень приятный, в самом деле подходит столь утончённому во всех смыслах, кроме их дружбы, человеку. — Сел бы рядом, я бы голову на плечо положил и поспал. — светловолосый наконец-то перестаёт играть в гляделки и поворачивается к окну, оглядывая меняющиеся многоэтажки. — Не хочу, жарко будет. — он отворачивается, устало прислоняется к окну. — А вот не нужно было одеваться так, будто сейчас осень и холода! — как-то даже слишком громко для себя произносит Альбедо, он пробегает взглядом по вагону в надежде, что никого не потревожил. — Не нужно было читать всю ночь. — парирует и решает, что в вагоне действительно слишком душно, ни о каком кондиционере речи идти и не может, это самый старый поезд, на котором им приходилось ехать на дачу когда-либо, он засучивает рукава своей поношенной, даже изношенной чёрной толстовки, и взору Альбедо предоставляются худые руки, полностью забитые татуировками, и он стыдливо отводит от них взгляд, осознание того, что татуировки сделаны не сколько из чистого желания забить своё тело, а просто скрыть недостатки в виде многочисленных шрамов. ≪Дурак≫ — проносится в светловолосой голове, очередное напоминание о том какой вред Сяо может причинить себе бьёт под дых. — Я и не читал. — на это утверждение темноволосый вопросительно изгибает бровь. — Э-э-э… — он мнёт свои пальцы. — Возможно и читал, ладно не в этом суть, ты бы сел со мной, я бы может тебя и пообнимал и поспал. — он подмигивает, пытается сделать обстановку более весёлой. — Нет. — Ну и дурак. — Альбедо дует губы и прислоняется к окну, закрывает глаза. — Я спать, разбуди меня через полчаса. — говорит так, будто Сяо не знает всех его ритуалов, когда они едут на дачу.       Темноволосый не собирается ничего отвечать, он лишь переводит свой взгляд от уже лесных, деревенских пейзажей на парня. Его лицо спокойное и бледное, возможно, даже слишком, он терпеть не мог загар и постоянно защищался от возможности сгореть на солнце и стать «блондином в шоколаде», как он обычно говорил. Светлые ресницы красиво переливаются от иногда попадающих на глаза лучей солнца. Альбедо светлый и нежный, совсем как те античные греческие скульптуры, которые так страстно любит. Рот забавно открывается во время сна, Сяо каждый раз усмехался, казалось бы, что это было единственным дефектом некой идеальность светловолосого и то, которое он никак не мог контролировать. Да и кто, кроме него, Сяо, мог видеть Альбедо спящим? Белокурые кудри — отдельный разговор и отдельная любовь Сяо, если бы он умел рисовать, он бы обязательно изобразил их во всей красоте и со всей своей нежной любовью, на которую только способен. Но рисовать он не умеет, а писать песни вроде бы пытается и получается не так уж и плохо, как ему кажется. Образ беловолосой музы перетекает из одной песни в другую, лирический герой постоянно тоскует по ней и никогда не достигает её. И Сяо слишком стыдлив, чтобы делиться своим творчеством с Альбедо, и слишком труслив в признании собственных чувств особенно для самого себя, не говоря уже про их выражение напрямую. Всегда скрывается, ищет иной способ выражения эмоций и чувств, пропуская их через собственных персонажей, не говоря, что это он, что это его собственные проблемы и переживания.       «Я не сел рядом, потому что умру от собственных чувств.» — эхом проносится, когда он начинает засматриваться на столь желанную шею с родинкой. В самых стыдливых своих мечтах он целовал её, кусал, после зализывал укусы, как бы извиняясь.       Он в идиотской ситуации, глупо это не признавать. Они дружат с Альбедо вот уже пять лет и ещё более глупым фактом Сяо считает, что три года из пяти он влюблён в него. Проявляет ли он какие-то действия по отношению к нему? Конечно нет. Боязнь отказа и того, что он ошибся в понятии чувств делают из него размазню.       Сначала было тяжело, да и сейчас тяжело, но в день, когда его, как ему кажется больную голову, посетила мысль, что он хотел бы чуточку больше, чем просто дружба с близким ему человеком, ошарашила, напугала. Он закрылся дома, не посещал учёбу, где должен был видеть Альбедо на протяжении шести часов пять дней в неделю. Он не разговаривал с ним, всячески избегал, ссылаясь на плохое самочувствие. Помогло ли это? Тоска стала невыносимой. Сяо проебался. Пытался забыться в различных связях с другими людьми, пил, курил, да и вёл отвратительнейший образ жизни. Такой грязный и плохой человек недостоин Альбедо, но тот в свою очередь зачем-то постоянно вытаскивал темноволосого из всякого дерьма, постоянно оказывался рядом и не давал в принципе натворить глупостей. И это не помогло, и Сяо, как ему казалось, сделал самое правильное решение: ничего не трогать и не менять.       Желание что-то предпринять появлялось время от времени, но к действиям он не приступал. Сейчас жаркое лето, они закончили школу и едут на дачу отдыхать, возможно, в последний раз. Так кажется темноволосому, после этого он окончательно подавит свои чувства и не будет мешать Альбедо. В этот раз действительно получится, этот раз правда последний. Он попытается запечатлеть их последнюю поездку перед входом во взрослую жить и расходом их жизненных путей где-то глубоко в сердце. На душе кошки скребут.       Крайдепринц просыпается раньше, чем рассчитывал. Сяо до сих пор пялит на его шею и совершенно не замечает проснувшегося юношу. Альбедо отмечает, что темноволосый подавленный больше, чем обычно. Волнительно. И Сяо, как и всегда ничего не расскажет ему, подавит, съест собственные чувства, чем вызовет злость, негодование и мысли о том, что же Альбедо делает не так, раз его самый близкий человек не доверяет ему.       Был ли Альбедо таким слепым, что не замечал чувств своего лучшего друга? Да нет, изначально он ловил себя на мысли, что Сяо как-то иначе к нему относится, нежели к остальным людям в его окружении, и вот он уже собирался сделать первый шаг, рискнуть, как темноволосый начал отдаляться, вести разгульный образ. Он каждый раз забирал Сяо с его попоек под руку с какой-то девушкой или парнем. И это доводило, казалось, что вот точка невозврата и Альбедо уйдёт от него, бросит, но он каждый раз верной собакой мчался спасать темноволосого и каждый раз в беспамятстве Сяо говорил бросить его, плакался, что недостоин его, а наутро всё забывалось, словно один из страшных снов. Алатус отвратительно переносил алкоголь, он попросту не умел его пить, даже с учётом того, как он часто злоупотреблял им.       Ну и где же сейчас Крайдепринц? Едет с парнем, которому позволяет вытирать об себя ноги на свою же, точнее матери, дачу. И он поклясться готов в том, что знает, что за мысль пожирает Сяо — бросит.       Смотрит на взъерошенные волосы Сяо, завязанные в низкий хвост, одной из резинок, которую он забрал у светловолосого. Альбедо хотелось их расчесать, заплести косички, которые он обычно плетёт себе, хотелось в конце-концов зарыться руками в эти чёрные с крашенными бирюзовыми прядями волосы, массировать кожу головы, шептать на ухо какой же Сяо придурок. — Прекрати пялить на меня, Алатус. — снова эта резкая злость, обращённая на самого близкого человека. — Дыру просверлишь. — он трогает место, на которое так внимательно смотрел друг, потирает его и Сяо, словно из транса выскакивает, отворачивается и молчит. Они молчат ещё минут пять, по ощущениям на самом деле все пятнадцать. — Нам выходить пора, Сяо. Случилось чего? — светловолосый чувствует укол вины за свою резкость, она и правда когда-нибудь погубит его. — Нет, всё в порядке. — он пытается выдавить из себя подобие улыбки и отогнать все мешающие мысли. — Дерево сам тащи.       Крайдепринц лишь недовольно хнычет и идёт вслед за Сяо, такое ощущение, что это он хозяин дачи что они едут к нему, а не наоборот. Они выходят из вагона электрички, в нос ударяет жгучий воздух, солнце слепит глаза. До дачного дома идти недолго, всего двадцать минут, но с такой жарой они быстрее расплавятся, чем до него дойдут, идти всё же через трассы, где ни единого дерева нет, лишь поля с зерновыми культурами. — Сяо, мы умрём. — Альбедо ставит свой саженец на землю и тянется к рюкзаку, который несёт темноволосый. — Умоляю сними свою толстовку, я более чем уверен, что у тебя под ней ещё и футболка. Давай не жарься. — он роется в рюкзаке в поисках чего-то, Сяо слушается его, всё-таки сейчас он эту жару не стерпит, а светловолосый тем временем вытаскивает две панамы: жабью и белую с синими буквами, гласящими «Жизнь удалась.», он смеётся. — Ну? Какую ты возьмёшь? Эту? — он поднимает белую панаму в правой руке, по правде говоря, он купил её несколько лет назад и совершенно забыл о ней и если бы не сегодняшняя ночь, а точнее чтение чего-то сомнительного, он бы о ней и не вспомнил. — Или эту? — жабью панамку он купил забавы ради, просто любит милые вещи, хоть и стесняется их носить. — Ты как их купил, окаянный? — в ответ Сяо слышит лишь смех. — Давай жабью.       Альбедо не отдаёт ему панаму в руки, а сам подходит ближе и натягивает её на голову Сяо, на что тот не знает, как реагировать, в груди всё переворачивается, а желудок сводит. Светловолосый смотрит прямо в янтарные глаза и улыбается своей самой прекрасной и тёплой улыбкой, от которой становится ещё жарче, хотя казалось бы куда ещё больше. Он обязательно сохранит каждый их с Альбедо момент в своей памяти. — Ты похож на жабку, С-с-с-я-я-я-о-о-о. — он тянет его имя смешным голосом и наконец отстраняется, не стоит пересекать черту пока сам темноволосый не решит её переступить, всё до жути логично. — Идём, жабка Сяо.       Темноволосый никак не реагирует, хотя внутри он несколько раз умирает от действий объекта своих воздыханий. Они идут вровень, возможно, из-за жары у них совсем нет сил на разговоры между собой, а, возможно, им просто комфортно находиться наедине друг с другом в тишине и думать каждый о своём. Альбедо немного обгоняет, не поворачивается на друга и начинает разговор: — Эй, Сяо? Что ты будешь делать дальше? — сердце бешено колотится, темноволосый не любил таких разговоров, но любишь — не любишь, иногда надо поднимать и такие темы. — Я про будущее. — после недолгого молчания Сяо, добавил Альбедо. — Я не знаю, Альбедо. — Сяо впервые не лукавит в этом вопросе и он правда без понятия, что ему делать дальше. Вот они, вместе с Альбедо совершеннолетие, окончившие школу, сдавшие государственные экзамены, и вот, казалось бы, новая глава в их жизни. Алатус уверен Крайдепринц видит себя в будущем, но Сяо не такой. Он — запутавшийся в себе человек, до такой степени, что не видит себя стариком, сидящим в кругу семьи и близких друзей, да что там стариком, даже тридцатилетним мужчиной с какими-то достижениями и личными победами в жизни он себя не видит, что уж говорить про выбор, определяющий его дальнейшую жизнь, в восемнадцать-то лет. Абсурдно. Что нравилось ему? Писать стихи и петь их, играя на гитаре, писать небольшие рассказы, пытаясь разобраться в собственных чувствах — этакая альтернатива личного дневника, которого он не вёл. — Отец хочет, чтобы я шёл куда-то в языки. — он всё-таки решает развить эту тему, скорее всего это его последний такой разговор с Альбедо. — Ха-ха-ха-ха… — смех Сяо хриплый и тихий, стоит меньше курить. — До жути забавно, что я их бросил, да? — он достаёт пачку сигарет из карманов чёрных спортивных штанов и закуривает, товарищу не предлагает, знает, что последует дальше. — А вот сигареты свои ты не бросил! Дымишь, как паровоз, придурок! — Крайдепринц снова возмущается. — Нет! Ничего забавного в том, что ты бросил свои занятия языками нет, ты это понимаешь?! — Сяо лишь смеётся. — Прекрати смеяться! — он весь красный уже не столько от жары, а от злости. — Смешно, вот и хохочу. — он делает одну глубокую затяжку и после протягивает сигарету Альбедо, тот наконец-то смотрит ему в глаза, немой вопрос «Будешь?» — Я тебе сейчас эту сигарету в жопу засуну, Алатус. — сегодня выдержка светловолосого трещит по швам, если не облажается Сяо, то облажается сам он. — Я просто волнуюсь за тебя. — он устало потирает переносицу. — И мне не плевать, что ты там будешь делать дальше. — он начинает повышать голос. — Ты думаешь, я бы постоянно бежал на твои пьяные звонки, когда ты плакался и умолял забрать тебя из этого гадюшника, в котором ты постоянно ошивался, позволял бы смешивать себя с грязью, будь мне всё равно, Сяо? — панама с надписью «Жизнь удалась» как раз подходит лицу Альбедо, он вот-вот заплачет. — Ты один большой придурок, который не может понять очевидного. — они останавливаются, Сяо всё молчит, не может выдавить из себя ни звука, Крайдепринц активно жестикулирует, ещё немного и он кажется задушит темноволосого, хочется спрятать голову в песок. — Я не боюсь, что с тобой что-то случится, потому что ты живёшь в неблагополучном районе, потому что ты в нём не живёшь, Сяо. Я не боюсь, что ты, блять, сдохнешь из-за какого-то несчастного случая, потому что ты живучая скотина, Алатус! — и вот Альбедо уже кричит на него посреди полей под палящим солнцем, отличный отдых, отличные последние воспоминания для них двоих. — Я, блять, боюсь, что ты что-то с собой сделаешь, долбоящер. — он весь дрожит и горит от злости. Сяо подходит ближе и берёт его дрожащий руки в свои и начинает гладить. — Успокойся, Бедо. Я буду в порядке. — он давит улыбку, Альбедо ему сейчас врежет, светловолосый пытается вырвать свою руку, но Сяо прижимает его к себе. — Я ничего с собой не сделаю и никуда не уйду.       «Лгун. Лгун. Лгун. Лгун. Лгун. Лгун. Лгун. Лгун. Лгун.» — эхом проносится в голове у обоих. — Сяо… — светловолосый вжимается в его плечо и пытается остановить наступающие слёзы. — Если не хочешь брать у отца деньги, то возьми у меня. — он всё-таки начинает плакать и плечо темноволосого стремительно намокает. — Господи, я тебя прошу, Сяо, давай пойдём ко врачу. Тебе нужна помощь, ты понимаешь? — Альбедо гладит шрамы темноволосого, тот и в самом деле сам всё понимает. — Не хочешь напрягать отца, живи со мной, никто тебе и слова не скажет. — руки сжимаются на его худых предплечьях. — Вопрос денег не стоит, захочешь, вернёшь, когда сможешь.       А Сяо стоит немой рыбой, пытаясь вернуть себе разум, или его последние остатки, гладит Альбедо по спине до тех пор пока он сам не решает отстраниться. Он просто молча берёт саженец, вытирает остатки слёз, натягивает панаму ещё ниже и идёт вперёд. Они оба проебались, могли бы посоревноваться между собой, кто сильнее, как это обычно происходит, но не в этот раз, в этот раз всё серьёзно. — Альбедо.? — он и не надеется, что тот хоть как-то отреагирует, но светловолосый останавливается и поворачивается к нему. — Прости меня, пожалуйста, я не хотел выводить тебя из себя. — только и может извиняться, бесполезный. — Я…я. э-э… — а вот тут голос начинает предательски дрожать, а в голове начинают работать шестерёнки. — Я обязательно подумаю. Правда. Обещаю. — Хорошо, пошли домой, пожалуйста. — Сяо согласно кивает и они наконец-то продолжают путь до дачного посёлка.       Крайдепринц мог бы бросить его и уйти домой, без Сяо, бросить в какой-то глуши под палящим солнцем. На самом деле хотелось очень. Ещё немного и он сорвётся окончательно, поведение темноволосого вымораживало, но ещё больше вымораживало собственное бездействие. Не сосчитать сколько раз он имел возможность вразумить Сяо, но не делал этого. И вот зачем-то, когда осознание того, что вот это действительно последний раз, он под страхом начал действовать.       И не сказать, что Альбедо сильно-то отличался от Сяо, ведь тоже не знал, что выбрать и как дальше жить, как и многие другие подростки, но воспринималось это им не так категорично. Быть может он совершает ошибку, идя туда, где, по его мнению, будет успешен, но возможно не будет счастлив. Всегда занимался этим не от любимого дела, а от нагоняя матери и был на вершине. Ведь так и надо, да?       Всё же чего хотел Крайдепринц? Признаться честно, то жить рядом с Сяо и помочь ему, поступить на химика ради собственной забавы и уверенности в том, что это ему и нужно, а ещё завести кота, забот ведь не хватает.       Сяо неожиданно хватает светловолосого за руку и выбивает его из собственных мыслей, Альбедо рефлекторно бьёт его по руке. — П.прости… Прости, пожалуйста, Сяо. — он не смеет погладить его руку. — Это было неожиданно. — Мы дошли, Бедо.       И правда дошли, неужели светловолосый так быстро шёл и настолько сильно погрузился в себя, что не заметил, как они дошли до их участка. Им нужно найти в себе силы насладиться отдыхом. Нужно попытаться что-то сделать, не оставлять так.       Альбедо и правда всей душой любил этот дом, светлый и уютный, он не был излишне большим, обычный дом в какой-то глуши, но атмосфера в нём была явно приятной, напоминала о детстве: о том, как мать гладит волосы и рассказывает сказки, о том, как они играют в догонялки во дворе с семьёй, а после первые попытки пить и курить на пару с Сяо. Это место было важным для светловолосого, поэтому он раз за разом тащил Алатуса сюда, позволяя разрушать свою святыню взрослой серостью.       Он вставляет ключ в замочную скважину и в нос ему ударяет тот самый запах детства, довольно символично почти что вступив во взрослую и самостоятельную жизнь. Он оглядывает комнаты, идёт включать электричество, заходит в свою комнату, где на полу до сих пор стоят коробки с его игрушками, столь любимые много лет назад. На душе откровенно говоря паршиво и тоскливо, но от Сяо ещё паршивее. Альбедо бьёт себя по щекам, пытаясь прийти в себя, не конец света это же наконец, ни уход своего детства, ни уход темноволосого не должны вгонять его в такое состояние. — Э.эй! — голос предательски дрожит, выдавая все его волнения. — Сяо! Вечером мы идём к озеру, поставь продукты в холодильник. — Я уже всё поставил. — он появляется сзади настолько бесшумно, что Альбедо вздрагивает от неожиданности. — Я люблю эту фотографию. — темноволосый указывает пальцем на одну из рамок с фотографиями на стене, там Крайдепринц катается на санках. — Действительно хорошая фотография, мама тоже её любит. — он наконец-то улыбается, разглядывая фотографии, Сяо тоже улыбается от такого, глядит на Альбедо самым нежным и тёплым взглядом. — Так! — темноволосый резко отводит взгляд, загляделся. — Нужно убираться, а то матушка из нас куриные отбивные сделает. — он делает какие-то странные движения руками, показывая, что их ждёт, а потом хохочет. — За работу, жабка Сяо. Хочешь есть и пить — поработай. — лиса самая настоящая лиса.       Убираться, к сожалению, оба не любили, но делали всё качественно, ведь после них сюда приедет мать Альбедо работать на огороде, да и в целом отдыхать, как она обычно говорила, хотя они её не понимали. В любом случае обмануть мать Крайдепринца не выйдет и они действительно станут куриными отбивными и непонятно, кому из них больше попадёт больше: сыну, в очередной раз попавшему под дурное влияние, или самому дурному влиянию.       Работа в тишине немного напрягала, обычно Альбедо убрался в наушниках, но тут он не может так вести себя с темноволосым. Неприлично в конце-концов, в голове проносится, возможно, одна из самых его тупых попыток развеселить Сяо, но попытка не пытка. Крайдепринц подходит к темноволосому со шваброй в руках, вплотную. — Чего? — он забирает у Альбедо швабру, наивно полагая, что этот лентяй решил, что домывать полы будет именно он, но швабра до сих пор в руке светловолосого. — Отдай швабру, Бедо… — они стоят вплоную. — Я домою, отдохни. — он не знает куда деться. — Сяо? Внимательно меня слушай и повторяй за мной. — снова эта глупая улыбка, не предвещающая ничего хорошего. — Купил мужик танцующую шляпу…. — они почему-то до сих пор в этих глупых панамах. — А она ему…. — они держат швабру вместе, рука Альбедо на руке Сяо, который держит швабру, светловолосый берёт его за другую руку. — Раз-два-три! Раз-два-три! — Алатус начинает двигаться, позволяя Альбедо вести, сгорая от смущения. — Юморист хренов. — он снова отводит взгляд от лазурных глаз и пытается спрятать глупую улыбку. — Отдохни, я всё доделаю.       На этот раз Альбедо его и правда слушается, слишком устал, он садится на диван, не желая уходить далеко от Сяо, рассматривает его, совершенно не скрывая своей заинтересованности. Это скорее Сяо настолько слеп, что не видел очевидного. В очередной раз внешний вид объекта воздыхания бьёт под дых: слишком уставший и болезненный. Сяо может и привык к тому, что у него немного трясутся руки, что уже не замечает, но вот светловолосый всегда замечает. Сяо может уже и привык к своему состоянию, но Альбедо слишком много замечает. Смотреть на то, как твой любимый и близкий человек медленно, но уверенно, скатывается в пучину отчаяния и губит свою жизнь ещё больше невыносимо.       Темноволосый украдкой смотрит на Альбедо — развалился на диване, как кот. Правда кот. Хочется обласкать всего, до глупого сюсюкаться, да и съесть… Но нельзя. Ни когда-либо, ни сейчас, ни в будущем. Он отворачивается и пытается сосредоточиться на уборке, возможно это последнее хорошее дело, что Сяо может сделать для Альбедо. Минут через сорок он наконец-то заканчивает, а от светловолосого ни слуху, ни духу. Сяо идёт в зал проверить куда же тот всё-таки делся, как обнаруживает спящего Крайдепринца. Вероятнее всего уморился под жарой, да ещё и уборка. Хотя основная проблема как раз-таки в недостатке ночного сна. Сяо любезно решает не тревожить сон Альбедо, идёт в его комнату, берёт первую попавшуюся книгу и возвращается обратно. Если уж ждать пробуждения хозяина дома, то с пользой. Минуты уже перетекли в часы, а книга так и не заинтересовала, да и светловолосый просыпаться не торопился. Вряд ли они куда-то сегодня пойдут, Сяо уже смирился с этой мыслью. — Сяо? — вдруг слышится возле уха, горячее дыхание опаляет и заставляет вздрогнуть, видимо, всё-таки зачитался. — Сколько я проспал? — Часа три, не меньше. — он демонстративно смотрит на свою руку без часов, как ему на плечо приземляется голова Альбедо, его волосы щекочут, но он снова не смеет двигаться. — Тогда давай собираться на озеро. — он говорит это тихо, почти что шепча, вызывая за сегодня очередную непонятную реакцию у Сяо. Чересчур напористый.       На улице было намного приятнее, чем с утра — невыносимая жара сменилась приятной вечерней прохладой, больше не хотелось прятаться дома, не хотелось валяться на диване в состоянии амёбы, хотелось провести этот вечер приятно. В нос ударял запах растений и воды, снова напоминает о чём-то приятном и Альбедо очень надеется, что и будет. Он ищет клён, под которым, как он решил ещё зимой, они проведут свой летний пикник после окончания школы. Свои желания надо исполнять, поэтому он целенаправленно идёт именно к этому огромному кленовому дереву, достаёт плед и расстилает его на земле, демонстративно кланяется как бы приглашая Сяо сесть: — Ну-ка-с! Прошу Вас! — Благодарю! — наконец-то развеселился, подыгрывает темноволосый.       Они молча достают продукты из своих рюкзаков: у Альбедо это были бутерброды и орехи, а у Сяо, как оказалось, алкоголь и рыбные консервы. Крайдепринц пытается не умереть от смеха: — Сяо, дорогой ты мой, что за набор старпёра? — Дома не терпят морепродукты. — он хмурит свои чёрные густые брови. — Я собираюсь насладиться этим хотя бы тут!       Первым садится на землю Сяо, он протягивает руку Альбедо и тянет его вниз, оба смеются. Он открывает две бутылки яблочного сидра, одну оставляет в своей руке, а другую отдаёт товарищу. Если первый пил часто и напивался до состояния немощности, абсолютно не зная меры, то второй делал это редко, но метко. Светловолосый уверен, что ему ничего не будет от двух бутылок.       Алатус делает первый глоток с мыслью «За новую жизнь, Альбедо.» Её он, конечно же, не озвучивает, испортит момент, но свято верит в её правильность. Ветер приятно освежает и теребит его распустившийся хвост, он снимает резинку с волос и надевает её на левую руку, так намного лучше. Первая и вторая бутылки идут успешно, он не ощущает никакой затуманенности, но вот половина третьей уже даёт о себе знать. Вновь он слишком разогнался и вновь преследует лишь одну цель — забыться, оттого и не ест, несмотря на все упрёки Крайдепринца и его попытки накормить. Светловолосый сидит в опасной близости, а Сяо потихоньку начинает сходить с ума от бешеного потока, касающегося только Альбедо и никого, и ничего больше. Он наконец-то осушает третью бутылку, вот уже тянется за четвёртой, как его руку немного сжимают. — Ты так и не притронулся ни к бутербродам, ни к своим рыбным консервам… — Альбедо обеспокоен, это даже пьяный взгляд темноволосого понимает. — Хорошо… — он кидает немного орехов в рот для успокоения светловолосого, на самом деле сейчас ему хотелось лишь закурить и не чувствовать ничего.       Альбедо с улыбкой откидывается назад и ложится на плед, его белокурые кудри, как никогда красиво лежат на пледе, да и сам он кажется сейчас намного прекрасней, чем обычно. Возможно Сяо так реагирует под действием алкоголя, но он не уверен. Он открывает четвёртую бутылку, осушает её половину залпом — пить больше не хочется, скорее хочется исчезнуть от собственного отвращения. Алкоголик хренов. Мысль поцеловать человека, который сейчас лежит на пледе и смотрит на облака, человека, в которого он влюблён столько времени, проскакивает совершенно незаметно, обычно Сяо слишком нерешителен и неуверен в своих действиях, особенно касаемо его любимого человека, а сейчас засевшая червяком навязчивая мысль так и шепчет рискнуть, он будет ещё больше чмырить себя, если за все года он так и не попытается ничего сделать. Да именно так он сейчас и думает. Сейчас или никогда. Он решается и ставит свои руки между талии Альбедо, тот ничего не понимает, но не отстраняется, лишь следит за его действиями. Сяо наклоняется к его лицу и теперь их носы в непозволительной близости, особенно для людей, не умеющих говорить и решать проблемы между собой, он закрывает глаза и касается своими губами губ Альбедо. У Алатуса губы потрескались и обветрились, у Крайдепринца напротив мягкие и ухоженные, даже сейчас Сяо ощущает не столько вкус сидра, который они пили, а вкус любимой гигиенички светловолосого. Он слегка прикусывает его губы, а после углубляет поцелуй.       Альбедо ни капли не сопротивляется, он сейчас даже душу свою высосать позволит, но Сяо от отсутствия реакции пугается, пытается стушеваться. Оплошавший трус, пытающийся сделать вид, что он тут не при делах. Мигом протрезвел. Он испуганно глядит в краснющее лицо Крайдепринца, хотя сам он сейчас выглядит не лучше, ощущение, что бежал кросс. — Я… — он хочет извиниться за ошибку, за глупость и просто убежать, спрятаться от Альбедо, у него не получается вымолвить ни слова больше, попытка встать заканчивается тем, что ноги светловолосого оказываются у него на талии, он крепко сжимает Сяо ими.       Он сейчас определённо умрёт. От всего. От своей тупости. От всего произошедшего. От Альбедо, сжимающего его своими ногами. — Дуралей. — на выдохе произносит светловолосый хриплым голосом, который ещё больше сводит Сяо с ума. Он запускает свою правую руку в тёмные волосы и начинает их перебирать, совсем как в своих мечтах, не при таких обстоятельствах правда, но и правда сказка наяву. Они смотрят в глаза друг другу очень долго, когда Сяо не выдерживает и пытается отвести от него глаза. — Ты мне очень нравишься. — всё-таки начинает Альбедо, сердце бешено стучит, ноги устали держать темноволосого настолько крепко, рука тоже затекла, положение не самое удобное, но он не собирается хоть на миллиметр отстранятся. — Сводишь с ума. — Сяо краснеет пуще прежнего, слепой котёночек. — Всё мне в тебе нравится, начиная от души твоей и заканчивая твоей внешностью, красоту которой ты так и не хочешь признавать. — он немного изменяет своё положение и теперь они оба сидят, но ноги Альбедо всё так же крепко держат Сяо. — Люблю тебя я. — он чмокает его прямо в нос. — Я… я тоже. — Сяо кладёт свою голову ему на плечо, наивно полагая, что так ему будет легче вывалить все свои чувства за эти года. Осмелеть до поцелуя он смог, а видимо для слов маловато было. — Я волнуюсь, извини. — он обнимает Альбедо и сжимает его ещё крепче, ещё немного и они раздавят друг друга. — Люблю больше всего на свете…. — голос у него дрожит. — Я столько глупостей творил, постоянно считал, что ты должен найти кого-то лучше, говорил себе, что выдумал свою любовь к тебе из-за одиночества. — Альбедо молча слушает, перебирает его волосы. — Прости меня, пожалуйста, Бедо. — будь они чуточку смелее, решили бы это раньше, не под страхом расставания, не под действием алкогольного опьянения, а адекватно. — Всё-всё, солнышко. Покажи мне своё лицо. — он легонько похлопывает его по спине.       Сяо отстраняется от его плеча и Альбедо смотрит на горящее алым румянцем лицо, даже уши горят. Он впервые видит его таким, кладёт руки на его горячие щёки и шёпотом говорит «Продолжим?». Алатус кивает.       Альбедо тянет его на себя и вот Сяо уже лежит на нём. В этот раз он не торопится начинать первым, поэтому всё делает Крайдепринц, он сначала нежно целует его, а после проводит своим языком по зубам и дёснам, прося Сяо приоткрыть свой рот, начинает дразнить темноволосого, кусает его губы, даже не пытается зализать в извинение. После губ он переходит на его лицо, у Сяо создаётся впечатление, что он собирается обцеловать каждый миллиметр его лица, он и не против, поэтому просто позволяет Альбедо делать то, что он желает. — Сяо. — Крайдепринц кусает его ухо, а после зализывает свой укус, от чего у темноволосого проходит дрожь по всему телу и вырывается какой-то непонятный звук, похожий то ли на рык, то ли на стон, Альбедо лишь усмехается. — Я тебя люблю. — как же Сяо плавится от ласки. — И я. — он смотрит прямо ему в глаза. — Шея? Твоя шея? Я могу, Альбедо?       Светловолосый лишь смеётся и кивает. Сяо сначала оставляет почти что невесомые поцелуи на столь желанной шее, а после начинает засасывать нежную кожу Альбедо, оставляя красные отметины, кусает, чем вызывает у него ещё большую дрожь, зализывает и снова кусает. Отстраняясь от шеи, он переходит к губам, теперь ведёт он. Сяо берёт ладонь Альбедо и немного щекочет её, из-за чего тот улыбается поцелуй.       Как вдруг в них попадёт футбольный мячик, оба парня вздрагивают, совершенно потеряли голову и устроили такое посреди вечера на озере. Подумаешь в какой-то глуши… Где все друг друга знают, от чего ещё хуже. После раздаётся мужской, до боли знакомый голос, но Альбедо сейчас не в себе, поэтому не сразу узнаёт голос своего давнего друга: — Милая, беги к старшему брату домой, я принесу мяч обратно, тут уже темно. — неправда темно не было, закатное небо красиво отражалось в воде, поистине романтическая обстановка. — Вы, что тут устроили, недалёкие?! — он орёт шёпотом. — А если бы вас заметил кто-то из детей?! Вам повезло, что первым заметил вас я, а не кто-то ещё! — Кейя… — Альбедо виноватой собакой смотрит прямо Альбериху в глаз, он прижимает Сяо к своей груди, пытаясь его спрятать от этого позора. — Прости за то, что увидел… — он правда не знает, что говорить ещё, синеволосый бы голову снёс обоим, увидь малышка Кли её любимого братца Альбедо, лежащим под Сяо среди бутылок возле озера, который зачем-то пытается его съесть. Да и сам Альбедо снёс бы себе голову, произойди такое. — Всё обошлось, поэтому вам двоим крупно повезло! — он злобно смотрит на них, подходит ближе и берёт мяч и уходит обратно к себе на участок. — Уберите тут всё и идите к себе домой, поняли? — Он глядит на Альбедо и подмигивает ему одним единственным глазом, всё-таки он рад, что его друг наконец-то разобрался со своей любовной проблемой, да ещё и успешно. Да и не сам ли Кейя Альберих приводил под этот самый клён своего возлюбленного.? — Да-да. — говорят одновременно пойманные с поличным возлюбленные.