Как мы наблюдали за звёздами, но ты сказал, что это - могила Богов.

Холодная ночь. В особняке Джостаров давно потухли все светочи. Окна пустуют и затягиваются черными, нет, даже синими цветами-розами ночи. Они окутывают стекла, за которыми комнаты, спальни. Люди спят, ведь время довольно позднее. Вся прислуга, господин Джордж Джостар, пёс Дэнни, все спят. Мирным и спокойным сном, пробравшимся в их беспокойные души. Лишь Джонатан не спит. Лежит на своей кровати и лунный свет попадает на его выпуклый лоб, тёмно-синие разбросанные волосы. Он не готов уснуть, зная, что зловещие кошмары проберутся в его сознание и обхватят своими толстыми противными щупальцами его мозг, окутают его разум и задушат в области горловины. Но ДжоДжо не боится кошмаров, его пугает лишь едкое и зудящее чувство во время их появления. Оно нарастает гноем на затылке и долго, протяжно зудит, вызывая дискомфорт. Оно неприятно, ужасно. Оно не дает спать, и ты кружишься на своей постели, словно шило в твоей заднице вернулось из возраста любопытства. Веет холодом. В ночи слышны шаги еще одного жильца этого особняка. Дио Брандо тоже не спит. Дио не боится ни плохих снов ни зудящих чувств, возникающих поневоле от грязных кошмаров. Брандо обретает безопасность, находясь в темном мраке ночи. Он не вампир или зомби, не дракула и не оборотень. Он чувствует себя комфортно в бесконечной тени из этих иссиня-чёрных роз забвенного заката. Дио продвигается вперед медленно, чуть скрипя половицами. Он наслаждается последней тишиной, наступает медленно, боится шума.

Крадется точно мышь

Джонатан слышит тихие шаги, убирает мускулистые руки из под головы на свою грудь и ожидающе смотрит на дверь его комнаты. Он уже знает гостя, который войдет сюда совсем скоро. ДжоДжо готов, он не улыбается и не хмурится, соблюдает нейтралитет. Мысли далеким вальсом кружатся в голове, играясь с разумом. Джонатан сильно устал после сегодняшнего матча по регби. ДжоДжо словно бык - сильно выкладывается на полную, очень силен и строен, соблюдает правила этикета и очень предан. Но его проблема во сне, которую он не сможет решить без Дио. Дио тигр. Тигр с привычками мыши. Осторожно подкрадывается к жертве, действуя при этом сильно сосредоточено. Он быстр и умен, строен и харизматичен. Брандо нагл, способен отобрать у другого добычу или даже сделать его своим. Почти не соблюдает норм этикета и не уважает девушек. Но и Дио тоже можно понять. И Джонатан понимает его. Они понимают друг друга. Они кажутся очень сплоченными на вид, друзьями, но никто не знает на чем действительно основана эта ложная дружба. На хитрости и обмане, на лжи и харизматичности Дио. Но даже они не знают, правда ли их отношения основанны на таких же чувствах? Оба понимают и оба довольны, удовлетворены собой. Дио подходит и стучит. Стучит негромко. Постукивает 3 раза, показывая, что пришел конкретно он, Дио. В определенном темпе и со звоном бубенцов на его рукаве. Джонатан выдыхает, присаживается и смотрит совсем невинно. На нем белая майка и серые подштанники. Дио одет в белую рубашку и черные брюки. Пшеничные волосы неряшливо и остро разбросаны по лицу. Он входит с завсегдатай улыбкой, местами уже надоедающей. Глаза прикрыты, воротник распашен и видна чуть-чуть грудь. Волосы вновь растрепанны. — Дио, ты наконец запомнил звук, которому я тебя учил? – Джонатан приятно улыбается, смотря на опершесегося об косяк двери Дио. – Приятно было услышать, ты ведь выучил их для меня? Брандо цокает. Подходит к ДжоДжо такими же медленными шажками, какими шел сюда. Подходит мимо сводного брата и останавливается возле окна. Смотрит на луну, затем поворачивается к Джонатану. — А как же? Ты думал, что я, Дио, не смогу выучить правильную последовательность сигнала стуканья по деревянной двери? Да к чему этот цирк про тебя, я делал это ради доказательства моего ума. Я же так быстро запомнил, думаешь? – Дио сморщил брови и почесал переносицу. Джонатан смеется с той чуши, которую произнес романтик. Брандо чувствует себя оскорбленным. Он резко поворачивается к ДжоДжо и говорит: — Эй, не придирайся. Сейчас я не способен думать здраво, ночь на дворе, – Дио вновь оборачивает взор в окно, но теперь рассматривая звезды. – ДжоДжо, ты такой придурок. Джонатан вопросительно смотрит на Дио. Он привык к обзывательствам и запрещенным прозвищам от Дио, хотя сам бы такого про него не сказал. Наоборот, Джостар бы не смог жить без этих совсем не милых прозвищ и оскорблений, настолько он привык их слышать, а Дио - говорить. Брандо вздыхает и поворачивается к Джонатану. Вертит на пальце собственные волосы и скрипучим голосом медленно говорит: — Черт тебя дери, ведь ты прекрасно знаешь о чем я, – злится, корчит нос. – Если ты продолжишь молча игнорировать все мои действия в качестве помощи, то умрешь от недосыпа. Я не то, чтобы волнуюсь, но мне.. Не с кем будет смотреть на звёзды, так! Джонатан тихо хихикает, и раздается тишина. Неловкая, разъединяющая тишина. Она пробирается комком в души обоих парней и навязывается тесным комом отчаяния. Джонатан не выдерживает первым. —Дио, ты любишь смотреть на звезды? – Брандо явно не ожидал такого. — Да и что? — Ничего, просто я тоже. — Чего ты «просто тоже»? — Я тоже люблю смотреть на них. Я так много о них знаю, хочешь, расскажу? – Джонатан подходит к широкому подоконнику и встает близ Дио. Смотрит в глаза, улыбается (и улыбка его не кажется глупой, ведь она от очень умного человека) и ждет. Дио немного смущается, но откатывает глаза, будто делая одолжение. – Ну расскажи. Джонатан роется в воспоминаниях, которые уже успели станцевать 10, а может и 15 вальсов с его разумом и сильно исхудать мозг. Думает тщательно, чтобы не опозориться. Секунду смотрит в потолок, специально тянет время, и когда Дио издает тихий вопль о том, что он не обязан ждать, пока ДжоДжо там себе что-то надумает, говорит медленно и заумно: — Дио, ты знаешь, например, что коричневые карлики самые холодные? – Дио поднимает одну бровь. – И что? — А то, что если бы Юпитер был чутка массивнее... То, думаю, мог бы быть таковым. Брандо фыркает, но он определенно заинтересован. — Ну или... Если бы Меркурий вращался вокруг более горячей звезды, чем солнце, он бы испарился, – Дио оборачивается к лицу ДжоДжо вплотную. Он искренне не понимает, как так. – Да неужели? — Да, все так... Разговор продолжается после еще долго. Дио слушает Джонатана, иногда перебивает и вставляет свои пять копеек, оба заинтересованно спорят о правдивости разных фактов, пока ночной ветер обдувает их волосы, а предки с небес тоже увлеченно слушают их беседу. Где-то там и мать Дио, которую он так любил. И мать Джонатана, которую о ДжоДжо не помнит. И все остальные, кого больше не вернуть, но помнить будут постоянно, пока сами не умрут. Джонатан закрывает глаза. Беседа с Дио его сильно вымотала, ведь его характер просто невозможен для нормального восприятия, но Джостар привык. Напоследок, заключая их приятную беседу, Джонатан говорит сладким тоном: — Знаешь, Дио, что самая горячая звезда — Пистолетная? Она очень сильно раскаленна и держится за счет гравитации. Что думаешь по этому поводу? – Дио обращает взгляд на ДжоДжо и томно улыбается. Джонатан на секунду пугается. – Что-то случилось...- Руку Джонатана резко берут за запястье и притягивают к себе. Дио устал слушать все это, и воспользовавшись шансом избавиться от нудной беседы про звезды, притягивает ДжоДжо к себе, смотря прямо в лицо. Напряжение растет, и на щеках Джостара появляется румянец. — Дио... — Джонатан, ты говорил про гравитацию? – Да, н-но чисто научно! — Я не просил называть вид твоей фразы. Подтверждение и есть наука, но почему ты рассказал мне только о подтвержденных фактах, научных? Неужели ты совсем не углублялся в веру, философию? — Я... Дио.. — «Дио». Что значит это имя? — Я... не знаю! — Джонатан чуть не кричит, и Дио затыкает ему рот рукой, смеясь. – Отпуфти, Фио! (Отпусти, Дио!) — Джонатан, почему ты не рассказал про более интересные факты, почему?! Дио ощущает на своей руке жидкость. Он слышит всхлип, совсем тихий. Мгновенно убирает руку и смотрит на Джонатана. Из его носа течет кровь, а по щекам скатываются соленые слезы. Он обижен на Брандо. Дио подносит руку сначала к своему подбородку и восклицает: — ДжоДжо! Что же я... – затем подносит ласково руку к щеке Джонатана, а другой рукой притягивает ДжоДжо за талию к себе. Приобнимает, гладит рукой по голове и шепчит извинения. – Наделал я знатного. Извини, ДжоДжо. Слегка отодвигает от себя, затем снова прижимает и отталкивает. Джонатан ошарашен. Брандо вздыхает, поворачивается к окну и говорит: – Джонатан, ты думал о том, что гравитация существует неспроста? Молчи, идиот. Я сам все расскажу, – смотрит вдаль, пока рука все еще невольно находится на талии Джонатана. Тот уже успокоился, но рука на заветной части тела напрягает. Что же задумал Дио? – ДжоДжо, ты знаешь, что Боги создали этот мир. Люди умирают, также как и Боги. Для людей есть Рай и Ад. Для Богов — святилища. Эти святилища и являются звездами. Они могилы для Богов. Но если человек станет Богом, то будет ли он похоронен там, в звездном гробу? — Не знаю, Дио.. — Ответ: Да, будет, – Дио поворачивается к Джонатану и пододвигает его. – Я стану им и докажу это. Какие бы жертвы мне не пришлось понести. Он улыбается и притягивает Джонатана, вытирает его кровь и целует грубо в нежные губы. Джонатан смущен и старается отвечать, но потенциально никогда не занимался подобными вещами даже с Эриной. Дио целует грубо, но не грязно, кому нужны эти проблемы? Надавливает на позвоночник, но лишь насмехается. Джонатан краснеет сильнее и отходит от Брандо насильно. Дио отпускает его и облизывается. —ДжоДжо, ублюдок, ты такой вкусный. Ну вот я и поймал тебя, хаха! — Дио... П-пообещай, что не смеешь использовать меня и других людей ради твоего становления Богом, иначе я... Остановлю тебя, слышишь, Дио Брандо! – Дио ухмыляется. – Обещаю, Джонатан Джостар. Остаток ночи те проводят в обнимку, стоя в тишине и смотря на звезды. Джонатан дремлет на плече Брандо, а тот придумывает коронную фразу, чтобы сказать ее при эпической битве с Джонатаном, ведь когда-нибудь она должна свершится, даже если это будут шахматы. А где-то там далеко, на небольшом холме, куда как-раз выходит вид из окна особняков Джостаров, умер один Спидвагон. Возможно от милоты.