Путь любви Аяка Оно + Шото Тодороки

Грозовые облака заполонили небо, срывались первые капли дождя. Крупный и неторопливый он громким гулом разбивался о черный зонт. Прохладный и пропитанный азотом поток воздуха развевал белоснежные как снег локоны, теребил поддол простенького платья и освежал разум, заглушая своей мелодией посторонние мысли. Пустующие коридоры и глухой стук об окна. Навивает воспоминания о последнем дне. Тогда тоже шел дождь? Пленка постепенно стиреться, детали начали угасать в памяти. Только вот, тогда была середина мая, лето уже было не за горами. Экзамены, поступление, да и планы на жизнь тоже имелись, но когда желания взяли верх над разумом, день окрестили последним. Холодный ветер согревал душу, даруя желание снять укороченный пиджак и оставить где-то там, не важно где, а может просто отдать человеку с улицы или нуждающемуся ребенку, но вспоминая про забинтованные по запястья руки порыв притупляется и возвращает на землю. Цоканье каблуков становилось все громче и ритмичнее, соответствуя мелодии дождя, и вот, наконец, останавливается около двери в класс 1-а. Множественные голоса, смена атмосферы и недавний алкоголь смешанный с безумно сладким и крепким кофе закружили хороводом в голове. - Ты опоздала, – строгий, сонный и все такой же своенравный голос учителя Айзавы заставил всех учеников замолчать. - Мог бы и погостеприимней. Я ведь только с аэропорта, – недовольно скрестив руки на груди и оперевшись о дверной проем девушка, не сильно заинтересованная в происходящем, зевнула с одной только мыслью о сне. Недолгую паузу беловласка не теряла, и за это время просмотрела класс, вспоминая лица и имена. - Извините, Айзава сенсей, это наш новый учитель? – Бесцеремонно ворвавшийся в разговор ученик был сразу же награжден злобным взглядом сенсея и удивленными глазами гостьи. Слово «учитель» буквально неподъемным грузом свалилось молодой девушке на голову. - Айзава сан, неужели я выгляжу настолько старо… - пошатнувшись от таких слов, «учитель» сразу же изменилась в лице. Из уверенной и дерзкой она переменилась в растерянную и немного напуганную. И как следствие, на этой сцене она играет превосходно. - От тебя несет алкоголем, одета ты не по правилам, так ещё и хамишь старшим. Их выводы весьма обоснованны, – каждое новое замечание пронзало бедную девушку будто стрелой. – И вдобавок, если бы кое-кто меньше залипал по ночам в сериалы и больше спал, может быть и выглядела бы как они. Какие это твои сутки без сна? Третие? - Четвертые! - Тем более. Поспишь немного, и все пройдет. А теперь представься как полагается. Тонкие бледные пальцы аккуратно вырисовывали несколько иероглифов. - Здравствуйте, я – Аяка Оно. Отныне буду учиться с вами – Роль сменилась, сменилась и сцена. Теперь озорная улыбка не сходила с ее бледного фарфорового лица. Руки, скрещенные за спиной, с небольшим, но болезненным захватом запястья, от чего-то привлекали слишком много внимания. Возможно из-за бинтов? Или же, возможно… им не понравилась я? - И ещё, по поводу формы, - Айзава медлит, Айзава волнуется – сейчас еще тепло и все носят летнюю форму, сама видишь, не станет ли это проблемой? - Неужели ты за меня переживаешь? – невольное хихиканье застало врасплох. Самой смешно .– По-твоему я просто так летнее платье надела? – И с этими словами столь ненавистный пиджак, наконец, сполз с плеч юной девы, открывая не самое приятное зрелище. Темно-фиолетовые пятна, скрываемые под бинтами, к счастью, покрывали лишь часть локтя и не более. Но несмотря на это руки были полностью забинтованны и, видимо, не только руки. Лишь через некоторое время они заметят бинты и на бедрах. Все это явно давало разгуляться фантазиям. - Простите что влезаю, – наученный опытом предыдущего ученика, но с тем же нахальством начал было паренек, внешне напоминающий Пикачу. Каминари. – Но можно ли поинтересоваться, Аяка, что там под бинтами? – Зачем же интересоваться, когда можно узнать?- уловив волну парня, губы расплылись в улыбке, а глаза загорелись. Что ж поскольку я здесь надолго, так уж и быть раскрою свой секрет. - Марля, будто зачарованная сама разматывалась и всеобщему обозрению предстали истерзанные многолетними шрамами запястья. Все, за исключением ближайшего к вене, были тонкими, неглубоком и светлыми. А тот самый «исключительный» шрам украшала небольшая татуировка. Линия пульса. Моего пульса. Когда же тайна темно-фиолетовых пятен так и осталась тайной.