В темнице

POV Страшилы Дорога. Обычная дорога. Нас с Железным Дровосеком ведут по ней Марраны, отводя в тюрьму. Меня терзают одновременно и страх и радость, последнее побеждает. Как-никак давно с ним не виделись. Эх, судьбинушка ты наша правительская… Если бы Гудвин не назначил правителем Изумрудного города, я бы ушёл к Дровосеку. Хотя… Как я ему бы помогал с должностью правителя? Все-таки я всего лишь пугало, силы у меня нет, да и умею я мало чего… А вот и тюрьма. Я тут уже был в прошлый раз, когда Урфин за бунт (хотя тот поступок я не назвал бы бунтом) посадил меня сюда, в карцер. На три дня. А теперь нам тут сидеть всю оставшуюся жизнь. Или не всю? Может быть, Элли с Чарли Блеком вернутся и свергнут захватчика? Все-таки она немножко фея… — Я отсюда в прошлый раз выбрался, выберусь и теперь! — бодро сказал я, желая подбодрить своего друга, но Дровосек лишь с сомнением покачал головой. Впрочем, что от него ожидать? Все-таки меланхолик, да и положение у нас не очень-то и радостное, если правда смотреть трезвыми глазами. Мы вошли в карцер. Знакомый ржавый гвоздь, на котором я висел, по прежнему был в стене. По-прежнему сыро… Скорее всего руки моему товарищу так и не развяжут. Интересно, сможет ли он достать до гвоздя и тем самым перерезать веревки? В принципе он может. Только это будет не так уж и просто… К моему удивлению, Марраны нас развязали. На наш немой вопрос один сказал: — Вы все равно нам ничего не сделаете. И они ушли, оставив нас одних в камере. Я тут же схватил руки Дровосека и принялся осыпать их поцелуями. — Страшила?! — воскликнул удивленный и смущенный Дровосек. — Ой, прости, — Я отпустил его холодные руки. Мне стало немного стыдно. Ну когда я научусь держать себя в руках? Мог же просто сказать, что я рад тому, что у него руки больше не связаны. И я просто его обнял так крепко, как только мог. Он тоже меня обнял и так мы стояли несколько минут. Я ощущал его железное и холодное тело и чувствовал, как мне становится тепло. Жаль, что я не достаю до его груди и не слышу, как бьется его чуткое и доброе сердце. Наконец мы разорвали свои объятия и сели на пол. Дровосек обхватил руками свои колени и тихо спросил: — Почему ты не сбежал? — Сырость на меня уже действует. Я не расслышал твой вопрос, повтори еще раз. — Почему ты не сбежал? Ты же мог пока Марраны прыгают убежать и спрятаться в каком-нибудь месте, чтобы тебя не нашли, — Дровосек взглянул на меня. В его зеленых глаза читалась грусть и любопытство. Любопытство я понимаю, но грусть?! Из-за чего он сейчас грустит?! — Ты чего грустишь? — решил сразу спросить я. — Просто ты мог бы сейчас быть на свободе, а не сидеть тут, в сыром карцере, где ты можешь умереть… — Но тогда ты бы один сидел, — Дурак. Неужели он не понимает, что с ним, но в неволе мне лучше чем без него, но на свободе? — Согласись, со мной лучше тебе тут, чем без. Есть с кем поболтать. — Ну да… Но это пока все так радужно. В этот раз Элли нас не спасет, так как она не знает что стряслось. Я приблизился к нему. — Хэй, не надо грустить. Даже если это последние наши дни, то во первых. Я рад их провести с тобой и рад, что умру с тобой. И второе. Улыбнись! Ты так редко улыбаешься, хотя улыбка тебе идет, — Я приподнял уголки рта Дровосека, тем самым заставив его улыбнутся. Он слегка вздрогнул, но не стал сопротивляться. Когда я убрал с его лица руки, он сам улыбнулся. Как он умудряется выглядеть мило и когда грустит, и когда веселый? — И все-таки. Почему ты не попытался сбежать? — спросил он. — Я вроде бы уже объяснил: я не хотел оставлять тебя. К тому же просто не подумал об этом, — признался я и тут же мне пришла в голову идея: — А давай сейчас сбежим? — Страшила, ты гений! — воскликнул железный. — Только вот… как? — Как-нибудь, — сказал я, — Дай мне немного времени и я все придумаю! *** POV автора я просто хз что надо ставить, когда повествования идет уже не от первого, а от третьего лица Урфин с досадой и злобой смотрел на своих пленников. Как дети ей-богу. А он — как строгий отец. Они стоят рядом, Дровосек как всегда спокойный и холодный. У Страшилы вид как у ребенка, у которого не удалась его проказа. — Ну и что мне с вами сделать? — задал наконец завоеватель вопрос, который его мучил. Да, можно их убить. Но народ тогда может взбунтоваться, и Марраны тут могут оказаться бесполезными против их ярости. Да и не хотелось этого делать. Как-никак живые существа, хоть и необычные. — Ладно, пока я вас прощаю. Но в следующий раз вы умрете. Стража, отведите их… А погодите-ка. Повяжите им повязки, чтобы они не видели дорогу, ну и руки свяжите железному. Пугалу можете не связывать — все-равно ничего не сможет. Страшиле захотелось сказать что-то резкое. Ну и что, что он физически слаб? Зато мозги у него хорошие! Но он промолчал. Им завязали глаза и повели в тюрьму. Дорогу они не видели, на что и рассчитывал завоеватель. Спустя какой-то промежуток времени они оказались в другой тюрьме. С них сняли повязки и ушли. Дровосек так и остался со связанными руками. — В этот раз не вышло, — хором сказали они, когда Марраны ушли из камеры. — Впрочем, надо еще раз попробовать, вдруг в этот раз мы сможем? — сказало пугало, но взглянув на руки товарища, он произнес: — Сначала тебе руки развяжем, а потом будем пытаться сбежать. К счастью Марран плохо завязал руки, поэтому Страшила смог освободить своего друга, а затем они стали осматривать свою новую темницу. Тюрьма была больше похожа на маленькую пещерку, только у ее входа была стена с дверью, на которой было небольшое окошко с прутьями. А за ней стояло около дюжины охранников. А в карцере было лишь 2 охранника… — Мне кажется, мы отсюда не выберемся, — сказал Дровосек, — Я не справлюсь с таким количеством. — Хэй, не все потеряно! Давай дождемся пока они уснут, а потом сбежим! — осторожно прошептал Страшила на ухо. Однако Марраны не засыпали, и не планировали. И вскоре пугало поняло почему. Охранники пили отвар против сна. Он поделился своим наблюдением с железным и грустно сказал, что в этот раз им сбежать не удаться. — Но зато тут не так сыро, как в карцере, — добавил Страшила. — Это единственный плюс нашего положения. Но тут все равно сы… Страшила заткнул своего друга поцелуем. Длился он недолго. Пугало отстранило голову от лица друга, желая сказать что-то типа «с чего ты взял что мы умрем, все будешь зашибись», но увидев красное лица железного, решил про это поговорить потом. — Страшила. Ты… — начал Дровосек, но Страшила его перебил: — Да, ты мне нравишься. Если это не взаимно то можем ли мы остаться друзьями?.. — Это взаимно… Наступило неловкое молчание. Наконец Страшила сказал: — Не пойму с чего ты взял, что мы умрем. Да, вода нам вредна, но она не убивает. Она лишь лишит тебя возможности двигаться и говорить, а меня лишит зрения, слуха и речи. Но она не убьет нас… — Я не хотел говорить, что мы умрем, — признался железный, — Я просто хотел сказать, что тут все равно сыро. — Сейчас мы не можем сказать, что будет в будущем. Мы можем просто сидеть и ждать чего-то. К примеру, шанса на побег или что нас вызволят, — И Страшила поцеловал в щечку своего друга. *** Прошло несколько месяцев. Дровосек если и не перестал верить, что в этот раз все кончено, то хотя бы перестал об этом говорить, что Страшилу радовало. Они очень много говорили, а так же играли в словесные игры. Порою Дровосек рассказывал какую-нибудь историю из своего прошлого, до того как он стал железным. Как-то после одного из таких воспоминаний (а бывали они не часто) Страшила спросил: — А как ты выглядел раньше, когда был человеком? Дровосек смутился: — Если честно… То я помню лишь то, что у меня были длинные волосы. — У вас в Голубой стране зеркал что ли не было? — Были… Просто знаешь… Когда все тело заменили на железные протезы… — Прости, что перебиваю. Что такое протез? — поинтересовался любопытный Страшила. — Протез… Ну когда вместо потерянной части тебе делают другую, похожую и прикрепляют на место, — объяснил он. — Понятно. Так почему ты не помнишь свою внешность? — Когда я стал весь железным, я потерял часть своих воспоминаний и навыков. Поэтому я не умею писать… И свое имя я забыл, только мне его моя девушка напомнила… — А как тебя звали? — Ник. Ник Чоппер. — Красивое имя… Ник… Мне нравится! Можно я тебя так буду называть? Дровосек кивнул. Страшила был рад. По какой-то причине железный человек мало рассказывал о своем прошлом, и только история как он стал таким была известна почти всем. А тут он узнал как его по настоящему зовут… Но почему он скрывал свое настоящее имя? Впрочем, обычный человек и человек, сделанный из чего-то очень отличаются. И поэтому его друг решил не говорить свое имя, взяв себе другое, чтобы привыкнуть к своему новому телу и новой жизни. Пугало обняло своего парня и прошептало: — Я тебя люблю. — Я тебя тоже, — ответил Дровосек. *** — Моль! — Лошадь. — Лошадь была. — Ну… Лягушка была? — Лягушка… Мне опять на «А»… — Страшила задумался. Слова, которые начинались на букву «А» в голову не приходили. Внезапно посередине их камеры появилась королева мышей Рамина.