Hand instead of paper

      –Вот именно, я же не обязан отчитываться перед ним за каждый свой шаг. Но я ума не приложу, какую это он мою заклятую тайну узнал. Может, он откопал что-то вчера в моей комнате… — слышится голос Коичи, который активно обсуждает Тошикадзу со своими друзьями за спиной, а тот стоит и хмурится обиженно.       «Да уж, откопал», — подумал Хадзамада, отходя от двери класса, у которой грел уши последние пару минут.       Он прошёл дальше по коридору, обходя по сравнению с ним низеньких школьников и школьниц, и протянул руку в сторону внутреннего кармана гакурана. Оттуда показался аккуратно сложенный вдвое листок бумаги, раскрыв который, Тошикадзу увидел написанный аккуратным почерком адрес. Адрес некого человека, ранее вложенный в подписанный самим Кишибе Роханом том манги.       Хадзамада чувствовал себя обделённым. Кишибе Рохан — его любимый мангака, именно поэтому, увидев, что у Коичи есть индивидуально подписанные томы манги, он пришёл в плохо подавляемую ярость. Из-за этого вложенного адреса казалось, будто Коичи мало того, что лично знаком с самим Кишибе, так ещё и будто имеет с ним какую-то связь. Иначе откуда у него был бы этот адрес? Да, была вероятность, что он никак к Рохану не относится, однако стоило проверить, кому же принадлежит этот дом. Если там действительно живет мангака, это прямо-таки джекпот.       Почему Коичи не рассказал ему об этом? Почему он нагло решил самостоятельно видеться с мангакой и быть круче всех остальных? Предатель.       Осталось дождаться конца учебного дня и пойти по этому адресу.       Хадзамада верил, что они с Коичи друзья, что они — единомышленники. Но Хиросе не захотел делиться контактами Рохана-сенсей и внаглую виделся с ним самостоятельно. Лично. Специально, чтобы Тошикадзу завидовал.       Посмотрим, кто кому будет завидовать.

***

      В журнале отмечают прогул, но Хадзамаде не то что бы принципиально, ведь главное сейчас — найти эту улицу, дом, указанный в адресе. Он бежит по лужам, разглядывая таблички на зданиях, и плутает около получаса. В голове — надежды встретиться с любимым мангакой, в груди — непреодолимая решимость, в сердце — подавляемая агрессия и злость. Но это ничего, мелочи, ведь совсем скоро мечта исполнится. Если получится, Хадзамада будет общаться с мангакой вместо Коичи, станет его ассистентом или учеником. Тошикадзу согласен на все, ведь следит он за деятельностью этого человека долгие годы, ищет его фотографии, которые никто не может найти, пытается отыскать как можно больше информации. Особенно информации о соулмейте.       Школьник покрывается румянцем при мысли об этом. Стоит сказать, что у него самого ещё никогда не появлялось надписей на теле, но и он соулмейту не писал. Когда начал дико увлекаться мангой Рохана-сенсей и боготворить его образ, Тошикадзу предпочёл мечтать о том, чтобы его второй половиной был именно он. В его голове все было логично. В одном из примечаний его малоизвестной дебютной манги Рохан написал: «Я — человек искусства, мое сердце занято исключительно им». Хадзамада посчитал, что чисто теоретически это и могло быть причиной того, почему он до сих пор не коммуницировал с соулмейтом. Может, это просто Рохан? Его кумир, художник, автор любимой манги. Многие могли бы посчитать Тошикадзу наивным, однако для него это предположение значило слишком многое, ведь в его голове образ Рохана уже был идеализирован и описан так, как Хадзамаде бы нравилось.       «Он с характером, — думает школьник. — Но очень милый. Обожает готовить, всегда сидит дома и непременно сделает все, о чем его попросит его соулмейт, то есть я, — Тошикадзу улыбается с прищуром. — А я буду просить его ходить по дому без белья», — мерзкая улыбка растягивается на лице Хадзамады пуще прежнего, и если бы эти мысли слышал Коичи, он бы донёс на него хоть директору школы, лишь бы человек с такими похабными мыслями не учился среди ребят их возраста.       Вскоре школьник натыкается на огромный дом, сильно отличающийся от других построек поблизости. Он обходит его кругом и видит заветную табличку с адресом, который точно совпадал с надписью на листочке. Хадзамада лыбится от переизбытка эмоций и кладёт бумажку в карман дрожащими руками.       «Завидуйте все, идиоты», — проносится мысль у него в голове, когда он приводит волосы в мнимый порядок и идёт к входной двери.       Заводит руку, чтоб постучать, но передумывает: может, сделать ему сюрприз? Встретить уже дома? Всё-таки, возможно, сам Хадзамада скоро будет здесь жить, если все получится!       Юноша обходит дом и не замечает возможных путей, чтобы пробраться внутрь. Поднимает голову и замечает открытое окно второго этажа — единственный шанс. Хадзамада делает несколько глубоких вдохов и делает прыжок, цепляясь руками за подоконник. Руки соскальзывают от пота; Тошикадзу глотает ртом воздух и валится на землю, пачкая чёрный гакуран. Черт. Вторая попытка.       Выходит уже лучше: школьник опирается о стену ногами и пытается забраться выше, однако руки начинает сводить от неудобного положения, и с глухим стуком Хадзамада спрыгивает на ноги. Физкультуру он воистину ненавидит. Третья попытка.       В этот раз прыгает выше, чем до этого; хватается пальцами за подоконник, опирается ногами и пытается дотянуться туловищем до окна, что получается через несколько секунд. Юноша сдувает челку со лба и тянется дальше, перелезая через раму и вваливаясь внутрь. Внутренне Тошикадзу ликует, он оборачивается назад и видит пятна от пота и грязных рук на белом подоконнике, но не акцентирует на этом внимание, и разглядывает комнату, в которую попал.       Рабочий кабинет. Джекпот. Здесь точно живет мангака.       Огромный деревянный стол с бесчисленным количеством канцелярии и пятнами от туши, удобное для работы кресло, светильники, чтоб не портить зрение, стопки бумаги и куча набросков в урне. Хадзамада переводит на неё взгляд и садится на колени перед ней, наблюдая перед собой недорисованный скетч копейщицы Моа из последнего выпуска, и не может поверить своим глазам. Тянет руки и начинает перебирать мусор в поисках чего-то, способного его впечатлить так, как этот набросок. В итоге в карман брюк идёт увиденный ранее нарисованный персонаж, а также немного влажный чайный пакетик.       «Я куплю себе такой же чай», — думает он.       Вскоре Хадзамада поднимается и снова осматривает кабинет, пытаясь найти что-то интересное. Вслед за ним идёт гостиная, где находится огромное количество различного мерча, кухня, ванная. Тошикадзу вновь поднимается на второй этаж в поисках спальни. У него начинают немного дрожать колени при мысли об этом, а в животе появляется приятное тепло, но Хадзамада держит себя в руках и наконец находит нужную дверь.       На первом этаже слышится грохот и шаги. Тошикадзу шугается и вздрагивает, не решаясь зайти и уходя в ближайшую комнату — кабинет. И что теперь делать? Выходить к нему? Или ждать? Хадзамада чувствует себя глупым, ведь даже не придумал план действий, однако непонятно откуда взявшийся адреналин заставляет школьника спрятаться.       Подсознание пытается хотя бы намекнуть, что появляться дома у чужого человека без спроса, — дело отвратительное. Слушает ли Хадзамада? Не смешите.       Внизу слышатся шаги, словно Рохан обходит первый этаж. Хадзамада тупит взгляд и склоняет голову, рассматривая шкаф, куда только что залез по зову сердца. Тут висят кардиганы, валяются пледы, и Тошикадзу вдыхает носом запах, чувствуя неописуемую дрожь по всему телу.       –Джоске!       Школьник вздрагивает, прислушиваясь. Возможно, ему показалось.       –Мы же договаривались, что я сам напишу тебе. Зачем ты пришёл ко мне? Ты мог мне написать!       Или не показалось. Рохан ругается на кого-то. Хадзамада почти уверен, что не на него. И зачем вообще Кишибе упоминает Джоске? Что за Джоске? Стоп. Неужто Хигашиката?! Стоп, Хигашиката?! Не может быть! Какого черта, они что, знакомы?       «Что за дерьмо, они переписываются? — думает Хадзамада и начинает нервно кусать ногти. — Хигашиката же дурак полный, непонятно кто, типа друг Коичи. Я не понимаю, как они могут переписываться»       –Джоске, ты мог потерпеть? О, Ками, если бы ты просто предупредил меня, может, я и пустил бы тебя к себе. Я сейчас буду сильно злиться, и тогда мы будем не совершеннолетия ждать, а твоей пенсии.       Хадзамада смотрит расширенными зрачками в плетение бежевого кардигана и сжимает кулаки. Делает несколько вдохов и выдохов, вдруг закрывая дверь шкафа, в котором находится. Какого, к черту, совершеннолетия? Зачем Рохану нужно совершеннолетие Джоске?! Что за переписка?!       Возможно, если бы Хадзамада думал в том же русле во время экзаменов, то не оставался бы на второй год целых два раза.       «У них что, роман?! Они соулмейты?! Переписка, в смысле, на руке?!», — у Хадзамады учащается дыхание, и все его мечты вмиг рушатся. Он хмурится и осознаёт всю испытываемую в данный момент ненависть.       Слышатся шаги на лестнице. Открывается дверь. Кто-то входит в кабинет, подходит к деревянному шкафу и берётся за ручки.       Хадзамада видит перед собой утонченные черты лица художника, искаженные паникой и подобием презрения, и уверенно выдаёт:       –Рохан-сенсей, я обожаю вашу мангу, но ненавижу предателей, — произносит школьник и делает шаг вперёд, выходя из шкафа.       Кишибе же видит перед собой какого-то обезумевшего школьника, у которого       туман перед глазами, а лицо не выражает ясных эмоций. Жуткий, мутный тип.       –Отлично, мне плевать, — выдаёт мангака и скрещивает руки на груди. Он смотрит на Тошикадзу исподлобья. — Ты пришёл на чай? Как узнал мой адрес?!       –Не кричи на меня! — Хадзамада хмурится сильнее, подходя к Рохану ближе. Тот делает шаг назад. — Ты… Какого черта ты выбрал не меня?!       –Эй, парень, ты вообще кто? Ты можешь просто ретироваться по-быстрому? Это частная собственность, — Кишибе поднимает голову и бесстрашно смотрит на Хадзамаду.       «Возможно, с ним нужна другая тактика», — думает Рохан.       –Почему я выбрал не тебя? — Кишибе тут же меняет интонацию, пытаясь сдержать себя от агрессии.       –Потому что ты водишься с Коичи. Подписываешь ему мангу, дал ему адрес. Общаешься с Хигашикатой, хотя он этого недостоин!       Тонкие брови Рохана поднимаются в изумлении. Что за бред вообще творится? Ясно только одно: этот школьник неуравновешенный. С ним надо помягче и как можно менее агрессивно. Мангака буквально выдавливает из себя, чувствуя холодный пот и мурашки на спине:       –Что ж, я могу подписать твою мангу, могу с тобой общаться. Только знаешь, сейчас совсем не время. Мне… нужно закончить главу сегодня и направить том в издательство, — Кишибе немного нервничает, пытаясь наплести безумному фанату чушь и навешать как можно больше лапши на уши. — Мы можем встретиться завтра.       –Но я здесь есть сейчас, Рохан-сенсей! — Хадзамада на удивление верит и тоже переменяется, будто бы забывая об агрессивном настрое, только-только почувствовав толику заинтересованности в его персоне, и руки его начинают подрагивать. — Чего вам стоит поговорить со мной сейчас?!       –Кхм, если мы встретимся завтра, то мы можем… — Кишибе смотрит фанату в глаза, пытаясь понять намерения. В них видит только безумную пелену, а дрожащие руки и невозможность сдержать эмоции говорят о влечении, желании внимания. Становится противно. — увидеться, например, в кафе. В неформальной, уютной обстановке, знаешь.       Хадзамада сглатывает так громко, что это слышит даже Рохан. Школьник делает ещё один шаг вперёд, Кишибе — назад.       –Ну и, конечно, ты, мой преданный фанат, получишь самый последний вышедший том, который я доделаю этим приятным вечером, одним из самых первых. По моей личной просьбе.       У Тошикадзу краснеет все лицо, виднеются желваки у челюсти, и он начинает часто моргать, пытаясь смахнуть наваждение.       –Во сколько?       –В пять.       –Понял, — говорит школьник и на дрожащих ногах бредёт к двери. Берётся за ручку и оборачивается к своему кумиру. — Ты же… ты же меня не обманываешь?       Рохан молчит пару секунд.       –Что ты! Конечно же нет! — он натягивает на себя улыбку, и каждый, кто знает Кишибе лично, остался бы в шоке от такой фальшивой гримасы на привычно нейтральном или хмуром лице.       Хадзамада моргает и думает о чём-то. В голове его скрипят переломанные шестеренки, и усердно работает оставшаяся прямая извилина в мозгу.       –А Джоске Хигашиката тебе кем приходится?       Рохан выпадает в осадок и даже не знает, как отвечать. Школьник поворачивается к мангаке полностью и смотрит расширенными глазами, что налились кровью от ревности, на его лицо, ожидая ответа.       –Я его соулмейт, гнида ты челкастая, — дверь распахивается и задевает Хадзамаду, однако вошедшему Джоске откровенно плевать. Он тут как раз-таки за тем, чтобы сделать Тошикадзу как можно больнее.       Хадзамада оборачивается на появившегося юношу и смотрит наверх: все же, несмотря на довольно высокий рост первого, гены Джоске могли над ним только посмеяться. Хигашикату никто и никогда не видел настолько разъярённым. Его глаза горели огнём, челюсти были крепко сжаты, а около бровей скопились морщинки, выражающие весь испытываемый им гнев.       –Надеюсь, вы славно поговорили, потому что лично я не за переговорами сюда пришёл, — говорит парень громко, сжимая кулак.       Рохан, примерно понимая, что сейчас будет происходить, отходит назад; он не пытается остановить Хигашикату, ведь Кишибе нельзя было назвать святошей, который бы заступился за Хадзамаду. К тому же, останавливать разъяренного Джоске разве не будет являться смертельно опасным? Рохан облокачивается на стол и крепко цепляется за него пальцами. Его мозг не может до сих пор осознать, что тут происходит и как лучше себя вести. Ранее пережитые паника и шок выходят наружу вместе с хриплым дыханием, отчего мангаке становится чуточку легче. Он зажмуривает глаза, не желая смотреть на то, что сейчас будет происходить.       Хигашиката сначала пытается задавить Хадзамаду авторитетом: смотрит сверху вниз широко раскрытыми в ненависти глазами, отводя вперёд грудную клетку, пытаясь выразить максимальную уверенность и доминантность. Тошикадзу же один на один никогда не дрался, поэтому приём на нем работает, и его кадык начинает подергиваться. Пусть и становится жутковато, Хадзамада не сдаёт позиций, заправляет волосы за уши и нападет первым.       Кулак проходится совсем рядом со скулой Джоске, который действительно был более опытен, из-за чего удар успел предсказать. Хигашиката не стал отставать и сразу нанёс короткий, но крепкий удар в живот, из-за чего противник издал тихий хрип и согнул корпус, отходя к стене. Резко поднял голову: ноздри его теперь уже содрогались от уверенности и желания отомстить, а брови изогнулись в гримасе презрения. За пару секунд Хадзамада оказался поодаль от Джоске и схватил его за руку, заводя ее тому за затылок в попытке захвата. Хигашиката схватил того свободной кистью за ворот футболки и встряхнул так, что у противника начала легко кружиться голова. Захват ослаб.       Хигашиката воспользовался моментом и нанёс резкий удар в челюсть, но на удивление Хадзамада не потерял равновесие и ответил тому ударом в солнечное сплетение. Джоске согнулся и схватил его за руку, утягивая вниз и тут же наваливаясь корпусом сверху в попытке прижать к полу и занять главенствующую позицию. Тошикадзу ударился затылком о пол, из-за чего тихо простонал, но Джоске не думал его отпускать. Тогда Хадзамада с трудом высвободил руку и ударил Хигашикату кулаком в нос в надежде, что сможет воспользоваться его секундным промедлением, но не тут-то было: Джоске привык к подобного рода травмам, поэтому вместо того, чтобы отклониться и вытереть кровь, он перехватил его запястья в попытке завести их за голову. Хадзамада тут же ударил того со всей силы коленом в спину, из-за чего юноша завалился вперед. Тошикадзу сменил их положение: теперь он оказался сверху и был готов бить. Одной рукой он пытался удержать Джоске, а второй наносил удары по его лицу, но долго это не продлилось. Хигашиката был более сильным, из-за чего смог выбраться из захвата и схватить Хадзамаду за шею. Душить было запрещённым приемом, поэтому он впечатал его затылком в стену и нанёс несколько четких ударов кулаком в живот. Послышался глухой хрип со стороны противника, и Хадзамада слегка обмяк.       Рохан приоткрыл глаза, не решаясь подойти ближе. Его охватила тревога за Джоске, ведь он видел, как тот рвано дышит, как течёт струйка крови из сломанного носа.       –С вас обоих хватит, перестаньте, — сказал он негромко, сам удивляясь своему нерешительному голосу.       Джоске посчитал, что Хадзамада ему ничего больше не сделает, поэтому ослабил хватку, однако вдруг Тошикадзу вскочил и укусил Хигашикату за запястье, сжимая челюсти с неимоверной силой. Всякое было в драках, однако кусали его впервые.       –Уебок! — вскрикнул Хигашиката, отталкивая его от себя и нанося удар ногой по коленям, чтобы соперник потерял равновесие.       –Джоске! — Рохан ринулся вперёд, однако Хигашиката выставил руку и вскрикнул:       –Стой на месте!       На этот раз Хадзамада действительно обмяк; он дышал быстро и хрипло. Волосы его слиплись от пота, а лицо покраснело. Затылок ныл после падения на пол и соприкосновения со стеной. Вдруг он услышал, как Джоске щёлкает пальцами и шеей.       –Это была часть, где ты защищался. Да, это не по чести, но если я оставлю тебя сейчас просто так, то ты ещё раз к Рохану припрешься, — пробормотал Джоске, начав вытирать ладонью кровь от разбитого носа с лица. Видимо, удар в лицо он получил нехилый — только так можно было объяснить, почему винного цвета жидкость все стекала и стекала, будучи не способной остановиться.       Джоске подошёл ближе к сидящему у стены Хадзамаде и нанёс ещё один удар в живот, но уже очень слабый. Тошикадзу простонал и схватился за него. Хигашиката попытался взять его за голову и поднять, чтобы посмотреть тому в глаза, однако вдруг противник из последних сил поднялся и схватил настольную лампу с тумбы, нанося свой последний, но весьма болезненный удар по голове. Джоске пошатнулся.       –Сволочь, — пробормотал он, но уже и сам Хадзамада не мог продолжать драку. Лампа упала из его рук, стекло в ней разбилось. Подросток снова осел на пол, касаясь ладонями осколков. Джоске отошёл назад, пытаясь восстановить дыхание. Он зажмурился, чувствуя, как мир в его глазах начинает идти кругом.       –О, Ками, — испуганно пробормотал Рохан, наконец подбегая к раненному соулмейту. — Джоске, присядь… Скоро полегчает.       Стоило ли вообще говорить, что Кишибе понятия не имел, как вести себя в таких ситуациях? Сейчас, смотря на состояние Джоске, Рохан понял, что поступил он ужасно, не настояв на прекращении драки. А вдруг у него вообще сотрясение?       Рохан быстро выбежал из комнаты, убегая в поисках аптечки. Препаратов в ней было не так много, но дезинфицирующее средство и бинты были уж точно. Он мигом вернулся и дрожащими пальцами взялся за смоченную в дезинфекторе ватку.       –О, Ками, Ками, Ками, Ками, — шептал он напуганно, предельно аккуратно касаясь лица Хигашикаты и начиная обрабатывать нос.       –Беспокоишься? — вдруг спросил Джоске, и на побитом его лице показалась искренняя улыбка. Рохан взглянул на него с непониманием.       –Не смей больше драться, ясно? Вообще, — Кишибе проигнорировал его вопрос и убрал кровавую вату.       –Почему?       –Ты… у тебя все лицо в крови, дурак ты, — Рохан правда пытался звучать так занудно и скептично, как и всегда на протяжении всей жизни. Однако сейчас, когда перед ним сидел его побитый Джоске, он не мог контролировать свою тревогу и беспокойство за него.       Хигашиката солнечно заулыбался. Рохан смотрел в его глаза с безмерным волнением.       –Со мной все хорошо будет, не бойся, — Джоске протянул ладонь, аккуратно касаясь щеки Рохана и поглаживая большим пальцем побледневшую от страха кожу.       Подсознание Рохана уже даже не пыталось напоминать, что совсем недавно Кишибе боялся начинать с ним отношения.       Послышался тихий хрип по стороны Хадзамады, и Рохан, вздрогнув, тут же отстранился и сунул Джоске в нос тампон. Тот издал жалобный стон и попытался подняться.       –Сиди, у тебя голова болит, — сказал Рохан, поворачиваясь к Хадзамаде и готовя аптечку.       –Если ты будешь оказывать ему первую помощь, этот извращенец все неправильно поймёт и потом одинокими вечерами будет вспоминать об этом.       –Мне кажется, одинокими вечерами он способен то же самое нафантазировать, поэтому разницы никакой, — ответил Рохан.       –Рохан-сенсей… ты просто наврал мне, — пробормотал Хадзамада. Он все ещё держался за живот и не мог разогнуться. Кровь у него не шла, разве что были небольшие порезы от осколков лампы.       –Я принесу лёд.       Кишибе совершил еще один поход за инвентарем и принёс формы из морозилки. Он вообще не предполагал, что подобное может произойти, поэтому много льда дома не держал.       Вскоре стремительно таявшие кубики оказались у обоих пострадавших в руках, и они прикладывали их к болезненным местам. Воцарилось молчание. Когда Джоске стало чуть легче, он подобрался ближе к Хадзамаде и принялся дезинфицировать мелкие порезы на его ладонях.       На улице уже стемнело. Рохан отошёл к окну, открывая его в надежде, что свежий воздух поможет как-то принять и осознать все произошедшее.       –Как вы? — спросил он, обращаясь к двум сидящим на полу парням.       –Сносно, — ответил Джоске.       –Ужасно, — пробормотал Хадзамада.       Да, видимо, Хигашиката уже просто привык к «боевым ранениям».       –Уже поздно. Готовьтесь ехать домой.