Друг безмолвия

"Есть два рычага, которыми можно двигать людей: страх и личный интерес."

Наполеон I

      «Агата. Агата. А.Г.А.Т.А»       Вновь повторила столь сложное для памяти имя про себя, криво оторванный кусок бумаги был вновь скомкан в маленьком кулачке, полностью скрываясь от глаз.       «Агата. Агата. Агата. Агата. А.. гата. Агнэт? Агнесс?»       Дорна практически в истерическом раздражении разогнула пальцы, видя на бумаге корявое и едва видимое «Агата».       Не зная, куда деть от безысходности появившуюся злость, Дорна швырнула лист подальше от себя (сбитый потоком воздуха он не был способен отлететь слишком далеко, приземлившись на кровати около девочки), а руки стали колотить по жёсткой подушке, позже полностью зарывшись в неё лицом. Честно, если бы она имела возможность кричать, то стала бы заглушить собственные раздраженные крики в грязную наволочку, однако увы, злость приходилось избивать тихо, одними ударами.       Успокоившись и едва выглянув из под подушки, Дорна потянулась к лежавшему неподалёку смятому листку бумаги, вновь начав вглядываться в едва заметные розовые буквы.       «Агата. Агата. Агата.»       Может, усваивание в памяти столь сложного имени пошло бы намного быстрее, если бы слух все время не отвлекался, против воли вслушиваясь в окружающее хихиканье и шушуканье, которые издавали её соседки. Даже несмотря на отсутствие доброй части детей, шум комнаты все равно отвлекал все своё внимание на себя, не желая переходить на задний план.       – Представляешь, Билли принёс сюда кролика! Настоящего!       – Я не могу найти свои розовые резинки. Девочки, вы не видели их?       – Я слышала от кухарок, что завтра на завтрак нам дадут печенье!       – Когда вернётся Хли? Её забрали на слишком долгое время…       – Знает кто ни будь, когда вернуться девочки?       – Так никто не видел моих резинок?       Дорна с тоской повернула голову на пустующую кровать, разглядывая многочисленные неряшливые складки цветастом пледе, коим была покрыта вся кровать и вновь вернулась взгляд на смятую в руках бумажку.       После обеда некоторые девочки были забраны на подработки, на подобии мытья пола, пришитию пуговиц к рубашкам или той же помощи кухаркам, к которой так стремилась попасть сама Дорна. Но, даже несмотря на солнце, постепенно скрывающееся за многочисленными кирпичными домами и на стрелки на часах, указывающие пять вечера, забранные дети до сих пор не вернулись.       Девочка замечала, как некоторые из её соседок нервозно поглядывали на входную в их комнату дверь, в ожидании своих подруг, и Дорне приходилось прилагать немало усилий, что бы не оторваться от важной сейчас бумажки и не повторять за их взглядами.       «Агата. Агата. Ага»…       Внезапно дверь издала громкий скрип, и вместо ожидаемых надолго исчезнувших девочек в комнату с громким топотом вошла мисс Вул, становясь посреди затихшего помещения.       Многие девочки вздрогнули, поглядывая в стороны собственных тумбочек, откуда едва заметно через маленькие щели проглядывали куски чёрного ржаного хлеба, тайком утащенные с давно прошедшего обеда. А некоторые знатно так напрягаясь, ожидая какие либо новости о их пропавших подругах.       Однако ни одно из возможных предположений не сбылось, когда дети начали внимательно вслушиваться в важную речь мисс Вул, которая с привычной чёткостью и громкостью, как диктор из радио на окне Миссис Коул, стала проговаривать каждую букву и слово.       – Сейчас вы все одеваетесь в свои самые чистые одежды и идёте умываться. После, через… – она на секунду прервалась, бросая взгляд на настенные часы, – один час вы должны уже будете спускаться в холл. Я не смогу вас провести, поэтому надеюсь, вы справитесь самостоятельно.       Воспитательница только завершила свою тираду, как рыжеволосая девочка, сидящая на кровати, расположенной прямо напротив Дорны, с заиканием спросила       – И-Извините, а как же ост-остальные девочки?       Дети, чьи кровати располагались поблизости смелой девочки, с головой накрылись своими колючими пледами, таким образом пытаясь слиться с поверхностью кровати. Жаль, правда, что вздымающиеся холмы одеял явно давали понять, что за ними кто то решил спрятать своё тело. Хотя, попытки соседки Дорны спрятаться за её же тумбочкой, которая явно была слишком маленькой даже для её худой фигуры, смотрелись более глупо.       Мисс Вул, уже обернувшаяся, чтобы выйти, резко повернулась шею и бросила раздраженный взгляд на вздрогнувшую храбрую девочку, а после медленно обвела комнату глазами.       – Они уже будут ждать там. К сожалению, у них не будет времени на прихорашивания, – и наконец покинула холодное помещение, пронзительно хлопнув дверью.       Девочки застыли секунды на три, а может и пять. После же, когда дети начали отмечать одна за другим, послышались неуверенные копошения и скрипы отворяющихся тумбочек.       Дорна последовала примеру остальных, с пледом на плечах сползая с нагретой собственным телом кровати. Она решила не переодеваться в наверняка похолодевшую новую одежду, достав лишь жёлтые шерстяные носочки и жёсткое, выданное каждому ребёнку, серое полотенце. Прислушиваясь к быстрому бегу позади себя и громкими выкрикиваниями на подобии: «Чур, я иду третьей!» «Я за тобой!» «Нет уж, это место уже было занято мной!» – Дорна благополучно пришла к выводу, что умывальню она займёт самой последней, когда девочки не будут торопить её за дверью, требуя немедленно освободить место, несмотря на нахождение там лишь пары минут.       Сама девочка и была бы рада пропустить столь ненавистные купания, но дотрагиваясь до собственных волос Дорна с отстранением чувствовала на ладонях нечто маслянистое, а сами локоны в зеркале превращались в сосульки, на подобии тех, грозно нависающих в окне.       Девочка вновь забралась на собственную кровать с носочками в руках, начиная аккуратно, чтобы, не дай Боже, повредить столь любимую вещь, натягивать их на свои синие лодыжки.       Крики, доносящиеся эхом из дальней стороны коридора продолжали спорить о своём месте в очереди и Дорна, решив что такая суматоха точно не прекратится быстро, вновь сжала в руках изрядно мятый кусок бумаги, краем глаза замечая одну из соседок, вернувшейся за своим оставленным на кровати полотенцем.       «Агата. Агата. Агата.»  

***

Дорна сделала прерывистый вздох, стоило ледяной воде неприятно обжечь кожу головы. Мысли о сожалении прихода в это место крутилась в её голове, когда рука схватила за тонкий кусок коричневого вонючего мыла. Гадкий кусок, пригрозил выскользнуть из чудом обхватившей его маленькой ладони стал жёстко быстро натирать не до конца промоченные водой волосы. Правый глаз стал невыносимо щипать от попавшего в него мыльного вещества, поэтому Дорна была вынуждена вновь открутить кран, подставляю лицо под жесткую струю холодной воды, за одно быстро, лишь на пару секунд, подставляя покрытые мылом волосы. Теперь мыло с грохотом опустилась на ржавое дно ванны, а руки с двойным упорством стали втирать сформировавшуюся пену на волосах. Слава богу, что от маленького тела не исходил, в большей мере, ужасный запах, ведь залезать в это орудие пыток целиком у Дорны не было ни малейшего желания. И вот, пена распределилась на всю доступную поверхность коротких волос, и голова вновь подставилась под до сих пор текущую ледяную струю воды. Она сходила нехотя, ладони снова и снова путались в сформировавшихся узлах волос, что в купе с затекшей от скрюченного положения спине приносило немалый дискомфорт и раздражение. Наконец, руки перестали различать хоть малейшие мыльные следы, и с облегчением перекрыв поток воды Дорна с хрустом откинулась назад, от чего вода с волос мгновенно перешла на спину, неприятным холодом обдавая кожу сквозь слой одежды. Если бы она могла, то точно бы вскрикнула, однако вместо этого рывком болезненно схватила мокрые пакли, скручивая те над ванной, позволяя большему количеству воды стечь на ржавое дно. Полотенце, предусмотрительно брошенное на рядом стоящую табуретку, мгновенно упало на вымытую голову, от чего в ноздри проникнул едва заметный запах старой шерсти, заставивший громкий чих прозвучать на всю ванную комнату. Взгляд против воли зацепился на висящее, намного выше уровня головы Дорны, зеркало, и любопытство само собой возникло в детском разуме. С висящем полотенцем на голове девочка двумя руками взялась за маленькую табуретку, перетаскивая ту к висящей зеркальной поверхности. Послышался грозный скрип и вот, лицо Дорны уже глядит в собственное отражение напротив. Сероватое полотенце на макушке чем то напомнило ей одежду девушек, чьи картины висят над многими дверьми в этом приюте. Голова слегка наклонилась к левому плечу, отчего некоторые, ещё более тёмные от воды пряди упали на худое лицо. Кроме красиво лежащей на голове тряпки,  девочка не разглядела ничего интересного и особо занимающего, отчего с разочарованным выдохом слезла с ненадёжной табуретки. Рука потянулась к давно замеченной , лежавшей на деревянных половицах яркой розовой расческе, в спешке оставленной, наверняка, одной из её соседок. «Нет абсолютно ничего такого в том, что бы воспользоваться ею. Если я верну её на первичное место, никто даже и не заметит, что я ей воспользовалась» Полотенце было аккуратно убрано с головы, от чего морозный воздух мгновенно накрыл нагретую поверхность тела. Не обращая внимания на привычный ребёнку холод, расчёска в её руках почти вгрызлась в покрытые колтунами волосы, став весьма болезненно разрывать узлы. Не занятая рука схватилась практически за самым корни, от чего причиняемая расчёской боль стала в разы меньше, почти исчезала на некоторых участках. Звонкий “шкра” звучал меж стен  маленькой ванной комнаты. Впиваясь расческой в разные места собственной головы, Дорна не раз замечала краем глаза явно отправил от общей кучи волосы, но предпочитали не обращать на этом никакого внимания. “Волосы ведь быстро отрастают, верно?” Узлы никак не хотели покидать детскую голову, то и дело тормозя злополучную расческу, знатно мешая прихорашиванию. Сколько бы сил девочка не прикладывала, сколько бы не рвала их собсвенными пальцами, колтуны все так же оставались на своём месте, ничуть не уменьшаясь в размере. У Дорны не было никакого желания заниматься собственными волосами, а желание как либо прихорошиться перед ожидаемым мероприятием исчезло так же быстро, как морозный воздух, проходящий сквозь хлипкую оконную раму посреди ночи. Бесполезная, отчасти, расчёска была с громким “БАХ” сброшенна на тёмные плиты ванной, заставляя девочку здорово так взрогнуть, оглядываясь в сторону входной двери. Осознание, что на этом этаже, исключая редких паучков на углах, Дорна осталась последней, пришло с немалым опозданием, тем не менее быстро успокаивая ускорившееся сердце. Тяжело выдохнув и аккуратно переложив яркий предмет на табуретку, Дорна, попутно теребя мокрые, торчавшие во все стороны волосы, толкнула прикрытую дверь, намереваясь спуститься в назначенное мисс Вул место, уже наверняка наполненное всеми жителями этого приюта. Однако стоило девочке выбраться за пределы умывальной как в голову пришло обыденное, но совершенно нервирующее в данный момент осознание. “А куда..куда нужно идти?” Девочка замерла на месте, став переминаться с ноги на ногу на месте. “Собраться где то в большом месте, да? Или для нашего этажа подберут место поменьше?” Дорна огляделся по сторонам, вслушиваясь в окружавшуб весь приют тишину. Ноги сами напривили ту в сторону лестницы, стуком санделей нарушая грозную тишину. Сквозь стены, быстро пролетающие перед глазами, не доносилось ни звука. Некоторые лампы перестали освещать своим тусклый светом непривычно длинный коридор и совершенно не правльное затишье на родном этаже внедряло в детскую голову нервозные, странное мысли, заставляя ускорить шаг. Она прекрасно понимала что сейчас, где то там, на первом этаже, все дети сидят в какой нибудь наверняка тесной для большого коломчества детишек комнате, в ожидании чего то, но девочка совершенно ничего не могла поделать с собсвенным сознанием. Особенно страшным показался совершенно не освещаемый участок коридора, полностью покрытой червоточенной. На этом месте Дорна уже перешла на бег, с радостью замечая ведущие вниз деревянные ступеньки. Дорна знает что делать. Она будет бегать по нижним этажам, в поисках доносящихся из-за дверей шептания и едва тихих, но тем не менее хорошо слышимых, голосов её соседок. По этажу. Да и если не найдёт, наверняка её скитания не останутся незамеченными… хоть кем то! Будь то воспитательницы, директрисса или другие дети. Продумывание плана на бегу со ступенек явно не шло на пользу девочке, ведь стоило ногам, совершенно незаметно для своей хозяйки ступить на пятую (или шестую) с конца  ступеньку как тут же запутавшись, они потянули девочку в страстные объятья пола. Ох, как же это было больно. Невыносимо, до набухающих слёз в глазах и колючей боли в носу. Можно считать чудом, что Дорна не сломала шею или любую другую часть собственного тела, однако её нос явно не был рад перспективе принятия всего удара на себя. Мокрые волосы плотной шторкой прилипли к лицу, закрывая собою весь возможный кругозор. Лёгкая, но такая неприятная дрожь от кончиков пальцев ног до самой макушки накрыла маленькое тело, оставляя собой чувство слабости. Попытки подняться Дорна произвела не сразу, лишь спустя пару секунд трясущиеся руки едва-едва пытались поднять детскую тушку, раз за разом разгибаясь обратно, роняя тело вновь на царапающий кожу пол. В глотке Дорна почувствовала тягучее вязкое вещество отдающее железом, к чему мгновенно добавился привкус солёных слёз, что теперь не переставая падали с покрасневших скул. Наконец коленки нашли свою опору и Дорна прерывисто поднялась с грязных половиц. За шторой из собственных волос и бесконечно замыленного от непрекращающегося потока слёз было едва заметно грязное красное пятно на половых досках, и руки медленно поднялись к собственному, искривившемуся носу, чувствуя вязкую кровь на лице. Девочка совершенно забыла и про сборы детей, и про ужасных монстров посреди родного пустынного коридора. От немедленного возвращения обратно, в свою остывшую постель с оставленной там же бумажкой с именем, Дорну остановила лишь ужасная слабость и дрожь в коленках, продолжающих скрести половицы, и возникшие в поле зрения изодранные темно серые сандалии. Взгляд поднялся выше, на бледные, покрытые грубой кожей коленки. Ещё выше, цепляя собой темно серые длинные шорты и грубую, ещё темнее в оттенке рубашку. И лишь стоило сквозь замыленную шторку глаз разглядеть две чёрные дыры на лице, девочка опустила взгляд обратно, сглатывая очередной приток смешения собственной крови и слёз. Дорна была бы рада если знакомый мальчишка прошёл мимо, даже не позвав на помощь более старших детей или воспитательниц, однако его ботинки все так же, не сдвигаясь, стояли в поле зрения. «Может, ему нужно намекнуть, что бы он наконец ушёл?» Нежелание находится рядом с неблагодарным парнем превысило колющую в носу боль, поэтому Дорна, все так же уткнув взгляд в пол, помотала головой, во всем понятным жестом «нет». «Нет, мне не нужно твоё присутствие. Уйди пожалуйста» Однако парень был то ли непонятлив, то ли попросту слишком наглым, ведь все так же, молчаливо продолжал пялится на сидящую на полу девочку, чьё лицо было измазано кровавым пятнами. (Дорна не видела этого точно, но тяжёлое ощущение на затылке будто подсказывало направление его взгляда). - Знала бы ты, как жалко выглядишь. Девочка со свойственно ребёнку жуткой обидой посмотрела заплаканными глазами куда-то в воротник рубашки впереди стоящего, смаргивая меньшую порцию солёной воды. Дорна жёстко и до ужаса болезненно вытерла стекающий из носа ручей крови, другой рукой опираясь на пол, царапая ладонь. Дрожь отступила от конечностей, оставляя собой лишь мало заметный след, и тело наконец смогло подняться с ледяных половиц. «Странный» даже не пытался сделать вид любой возможной помощи, все так же смотря в сторону Дорны, отступая на шаг лишь тогда, когда девочка полностью выпрямилась перед ним. А молчание все продолжалось. Пожалуй, это был один из тех многих моментов в короткой жизни девочки, когда желание иметь возможность излагать хоть как-то ни будь звуки возрастало до невозможности, лишь бы наполнить неуютное и жуткое молчание. Вновь вытерев покрытое солёной влагой лицо, Дорна перевела взгляд на широкий длинный коридор совсем поблизости, фиксируя все ещё мутное зрение на едва проглядываемый в фонаре огонь свечи. «А куда.. куда я шла?» Она, кажется, спускалась куда то. Практически бежала, боясь то ли монстров за углом, то ли красноречиво взгляда мисс Вул, когда девочка наконец найдёт нужную комнату. Нужную комнату. Куда то нужно было идти. Коридор был пустой, все дети покинули родной этаж что бы пойти.. на собрание. Да, точно, их позвали куда то, верно? А вот куд- - Чего встала? – здорово так дернувшись Дорна резко, вызывая больше боли в носу , повернулась в сторону чудом заговорившего парня, замечая его злобный смешок. В зале, наполненным холодным свистом оконных рам и чертежей ночной тьмы за окном, «странный» мальчик перед ней становился скорее до боли «жутким» и «пугающим». Чёрные дыры его глаз впились в её собственные. Кажется, слёзы вновь стали набухать в уголках, грозя с новым потоком начать падать на щеки. Что этому странному нужно? Почему он так пристально смотрит на неё? - О Господи. – с напускной озадаченностью протянул мальчик, прислоняя ладонь к склонённой к правому плечу щеке. – я выгляжу настолько страшно, что могу до слёз довести маленького ребёнка? Обида возраста до новой ступени, заставляя Дорну, совсем не задумываться о собственной безопасности, кивнуть на столь резкое заявление. В конце концов, кто этот парень такой, что бы назвать почти шестилетнюю и весьма самостоятельную девочку «маленькой»? Она вполне самостоятельна! А плачет только потому, что невыносимая боль в носу до ужаса колола в глазах. Лицо парня охладело и его наигранная озадаченность смылась с лица как пена, смытая с волос ледяной водой из крана, заставив дрожь вновь поступить к коленкам. Взгляд вновь упал в глубь коридора прикидывая, сможет ли она обогнать этого жуткого высокого мальчика и выбежать на дрожащих ногах подальше от сюда, при этом не врезаясь от застилающих взгляд слёз в ближайшие тумбы и стены. Мокрый, как после мытья рук кулак вновь прошёлся по глазам, вытирая бегущие слёзы. Однако не успела детская рука вновь вернуться в позицию «вдоль тела», а ноги медленно шагать в сторону коридора, конечность оказалась до хруста схвачена, затягивая вперёд и остальную детскую тушку, таща в судорогах бьющееся тело ближе к «жуткому». Дорна вырывалась и дергалась, под раздраженное «цк» над макушкой выворачивала свою руку. Почувствовав впившиеся чужие пальцы на собственной мокрой макушке дёргаться стали ещё сильнее, успокоившись лишь тогда, когда ту с силой и невероятной болью прижали лбом к ледяному лбу мальчика. Карие глаза расфокусировано и испуганно уставились в сливающиеся друг с другом дыры, злобно смотрящие в ответ. - Сейчас, черт возьми, успокойся. Быстро. – прорычал мальчик. В нос Дорне ударил едва заметный запах чёрного хлеба, слишком чёткий для ребёнка, который мог испробовать его лишь несколько часов ранее в столовой. - Мисс Марта послала меня за тобой, маленькая дрянь. Так что будь добра сейчас же успокоится и – парень наконец отстранил от себя детский лоб, все ещё впиваясь в её волосы рукой, зарывая руку в карман собственных шорт. – будь добра, приведи себя в более приличный вид. Мне совершенно не нужно, что бы на меня свалили какую то пакость – совершенно не заботясь о комфорте девочки, парень стал с особым болезненным усердием стирать накопившиеся под носом кровь вытащенным куском ткани, кажется, специально задавая больную часть лица. Дорна пыталась перехватить его руку что бы остановить эту пытку, однако её маленькие руки не могли полностью остановить тонкие кисти, лишь замедляя рваные движения. От ткани исходил удушающий аромат старья и гнилого, кажется, хлеба, который малышка могла прочувствовать даже сквозь сильнейший запах железа прямо под носом. - Замри, черт возьми! – Мальчик резко дернул рукой с тряпкой, заезжая рукой по носу. Глаза вновь защипало, лицо адово запульсировало, вынуждая вновь забиться будто в судорогах, пытаясь вырвать голову из цепких жёстких ладоней. - Зараза.. – Но кроме злостного рычания над лбом и ещё более жёсткой хватке на затылке и одной из рук Дорна ничего не добилась. Наконец, покрытый кровавым разводами кусок вонючий тряпки отстранился от лица, давая девочке  возможность вздохнуть полной грудью, параллельно давясь от внезапного втягивания крови в нос. Кашель с кряхтением вырвался из горла и не успела девочка оправится, как цепкие руки с затылка переместились на детское лицо, сдавливая больной нос. Дорна успела лишь в непонятной эмоции поднять взгляд на чёрные дыры напротив, как чужие пальцы резко дернулись, создавая хруст и новый поток невыносимой боли. Лицо само вырвалось из ладоней, а тело согнулось в три погибели, почти доставая животом до больной части лица. Ужасная пульсация полностью накрыла голову, вызывая, практически, головокружение. Уже собственные маленькие ладошки полностью накрыли лицо, охлаждая собой вновь начавший нездорово гореть нос. - Считай, это благодарность за предупреждение. – Дорна почувствовала ироничные хлопки по собственному плечу и чувство унижения и новой обиды вновь накрыло с головой. Вся область лица осталась жаром, и хрустнувшая область отдалась новым, невыносимым по всей поверхности головы жжением. «Больно! Как же больно!» Глаза вновь лишились кругозора, скрываясь за мутной пеленой. - Что тут происходит, Том? В неверии поднялись в сторону коридора детский взгляд. Злобная мисс Вул сейчас была истинным рыцарем, пришедшим спасти бедняжку от ужасного и злобного дракона. Ну, или дракона, пришедшего сожрать дракона поменьше. Но сейчас это неважно! Дорна кинулась в сторону спасительницы, скрываясь от больного мальчика за синей юбкой воспитательницы. Пальцы впились в жесткую ткань одежды, зарываясь в материал своим, покрытым едва заметными кровавым пятнами и слезами, лицом. - Так! Что. Эй! – слабые попытки отпихнуть малышку от своего тела совершенно не увенчались успехом и лишь способствовали обхвату юбки с ещё большей силой. Дорна мотора головой и кряхтела как могла, что бы помещать замыслу мисс Вул отодрать от себя девочку. «Меня спасли! Спасли, спасли!» - детскому счастью не было предела. - Что здесь, чего возьми, произошло? – едва тёплые худощавые руки, как и у проживающих тут детей, наконец бросили попытки отодвинуть маленькое тело, занимая удобное положения на обоих детских плечах. - О? – Вопрошающий звук был неприятен восприятию, поэтому Дорна зарылась в юбку с ещё большим усердием, пытаясь не дать ни единому слову мальчика проникнуть в мозг. Жаль, что тонкой ткани было не по силу оградить слух ребёнка от окружающих звуков, а едва заметная боль на лице от жёсткого соприкосновения отдалась протестующим жаром и покалыванием. – мисс Марта послала меня за этим – мальчик сделал паузу кажется, оглянувшись на едва заметную из под ног воспитательницы, девочку. – этой малышкой. И как повезло! Увидел её падающую с лестницы. Я сразу же бросился к ней на помощь, даже вправил ей нос и убрал кровь с лица. Как же хорошо, что вы пришли так вовремя. – улыбка на его лице была практически слышима и его словах. Пропитанное притворством сочувствие навело больший холод на покрытое мурашками маленькое тело, а невозможность опровергнуть его отчасти правдивые, но явно преувеличенные факты давило, отчего синяя ткань была сильнее сжата под маленькими ручками. Почувствовав взгляд мисс Вул, Дорна не побоялась задрать голову выше, встречаясь с выцветшими серыми глазами. Воспитательница смотрела с опаской и выжидаемостью, оглядывая детское лицо. Она ждала какого то ответа от немой, но что можно было ответить? Странный не врал, грубо говоря, и девочка была лишена выбора ответить отрицательным кивком. Однако в это же время им была упущено большинство деталей, в разы меняются ситуацию в не самую благоприятную сторону. Но как можно было ответить мисс Вул: «Он смотрел на то, как я корчилась на полу. Он до ужаса больно тёр своей тряпкой её лицо, лишь бы травму не свалили на его плечи.»? Гораздо проще было кинуть головой вверх вниз, чувствуя неприятное щекотание мокрых волос на скулах. Когда нибудь, Дорне станет подвластен язык, лишённый каких либо звуков, но понятный абстолютно каждому. Тогда больше не придётся искать более простые и не всегда правдивые ответы, ведь те проще, и с грустью склонять голову, когда в очередной раз ни одно из сообщений не было понятно мозгу собеседника. Но это будет позже. Главное – слушаться мисс Марту и быть хорошим ребёнком, не так ли? А пока старое лицо перед глазами становится все более и более недоверчивым, сдвигая все ближе к переносице редкие брови. Блеклые глаза осторожно были переведены в сторону рядом стоящего мальчика, в то время как с его стороны послышался довольный смешок. - Вот видите? Я, как самый хороший мальчик, лишь выполнял данное мне поручение. – темноглазый развёл руками, напоминая позу многочисленных людей на картинах, в больших количествах висящих над выходными дверьми приюта. Не хватает лишь блекло желтой тарелки на голове. - В таком случае, раз все недопонимания прояснились – Дорна вздрогнула, когда собственные глаза невольно встретились с чёрными пятнами на лице мальчика, сильнее схватившись за юбку- я смогу благополучно довести бедняжку к лекарю. Лекарь. Человек, столь редко встречаемой самой девочкой, но часто обсуждаемый в кругу множества детей. Некий волшебник, живущий в паре зданий от самого приюта, способный своими волшебными леденцами и необычными мазями исцелить даже самые страшные, кровоточащие ранки, попутно рассказывая смешные истории. Девочка была одной из желающих попасть к доброму волшебнику, однако инстинкт самосохранения, к сожалению, работал намного лучше чем собственные желания, не позволяя оставить на бледном теле и самой маленькой царапины. И Дорна была бы рада предоставленной возможности, однако удушающее глотку предчувствие чего то плохого, стоит остаться наедине с нездоровым мальчиком плотно накрыло сознание, не позволяя кивнуть согласно головой, чего от неё сейчас так упорно требовал взглядом рядом стоящий парень. - Думаю, в этом нет необходимости – голос мисс Вул подрагивал – вы, мистер Реддл, и так приложили достаточно усилий, что бы без посторонней помощи вылечить девочку. - Да что вы? Ка-ак приятно слышать это, однако боюсь, одной моей неуклюжей помощи будет недостаточно. – парень, похлеще Дорны, впился взглядом в отводившую взгляд воспитательницу, все больше и больше кривя полуулыбку в раздраженный оскал. - В таком случае я самостоятельно отведу- голос женщины пытался взять на себя повелительные нотки, однако стоило мисс Вул обернуться  всторону мальчика, как она застыла, напоминая кривую статую. “Что с ней случилось? Все в порядке?” – тревожность от непонимания ситуации навалилась на Дорну, заставляя выпустить цветасутю ткань юбки, что служила на время своеобразным щитом. - У вас ведь так много дел. – внезапно ласковый голос “странного” вынудил девочку направить взгляд обратно в его сторону. Морщины сильнейшего раздражения спали с его лица, оставляя лишь ласковый взгляд и едва заметную, но различимую, улыбку. Взгляд мальчика был направлен точно в глаза воспитательницы и кажется, глаза его совершенно не моргали. – сейчас вас наверняка дожидаются в зале, ведь будущие “родители” должны скоро появиться – причина сбора всех детей в одном месте приобрела свой смысл, однако сейчас это было последним, что интересовало девочку: она внимательно смотрела на ничего не выражающее лицо женщины. – Так что не волнуйтесь, я сам возьму на себя роль проводника и отведу бедняж-ж-жку в комнату, что бы оказать бòльший уход её ранению. От предложения мальчика, его странного и неестественного продливания буквы “ж” дрожь со лба плавной волной пробежалась до самых пят. В ожидании очередного отказа воспитательницы Дорна вздрогнула, когда мисс Вул медленно, пристально смотря на парня, медленно кивнула головой. Рука женщины аккуратно подтолкнула девочку навстречу пристально смотревшего в её сторону “жуткого”. Не успела она упереться пятками в доски пола или с непонимающем выражением лица обернуться в сторону воспитателницы, холодная худощавая рука схватила её собственную. Попытки вырвать свою захваченную конечность или отбежать от парня и предательницы-воспитательницы послекли за собой лишь впившиеся в кожу короткие ногти. Позади послышались быстро удаляются шаги мисс Вул. Дорна пыталась ринуться за ней, к выходу, однако было потащена в абстолютно противоположную сторону - в коридор комнат старших мальчишек. Чувство дежавю охватило сознание, хоть немножко отвлекая от удушаюшей тишины и холоду её мокрых волос. Пространство вокруг, аналогично со вторым этажом, пустовало. Любые признаки живой души покинули этот коридор, вселяя не самые приятные ощущения. Никто не сможет помочь ей, даже если ненормальный начнёт кричать и бить по маленькому телу, а лишение возможности издавать хотя бы малейшие, привлекающие внимание звуки, вновь не спасало. Пройдя приличное расстояние – достаточно, что бы свет в конце коридора перестал быть доступен, но при этом не доходя до комнаты мальчика, тот остановился, поворачиваясь к Дорне. В этот момент она предпочла отвернуться к кирпичной, покрытой трещеннами стене, не желая вглядываться в жуткое лицо. Неуютное молчание продолжалось несколько долгий секунд, когда черноглазый наконец открыл рот. - Ну чего ты отворачиваешься? Я ведь просто хотел поговорить с тобой -  детский голос был пропитан наигранной обескураженностью, что заставило девочку сильнее, чуть ли не хрустя, сильнее повернуть голову в сторону. - Ничего не поделаешь, если ты, зараза, так боишься меня. Но при условии, что тебе придётся часто встречаться со мной, это будет доставлять некоторый дискомфорт, не находишь? “Буду.. что?” – ощущение какого то обмана заставило обратить свой взгляд на физиономиию парня, с явным удивлением и настороженностью смотря в бледное лицо. Сами встречи детей разных групп были не то что бы невозможны, но редки, и Дорна не припоминает, что бы этот негласный обычай был нарушен. Или того, что бы по каким либо обстоятельствам ей пришлось бы долго находится в компании мальчика. И тут дело даже не в плохой памяти. - Чего ты так смотришь? – кажется, он искренне издевался, разглядывая детское лицо. – я подумал, раз ты так благодушно помогла мне, предупредив о уж-жасных хулиганах, что хотели навредить мне, мы могли бы продолжить наше сотрудничество. – его ледяная рука упала на маленькое плечо, даже сквозь промокшую от влажных волос одежду передавая холод. – мне бы не помешал.. слушатель, который бы предостерегал меня о возможных опасностях. Приятно иногда прибывать в мыслях, что ничего неожиданного не будет ждать меня за ближайшим углом. “Что? Нет. Нет-нет. Я не хочу!” Первый раз был явно сомнительной авантюрой, который держался лишь на доброте Дорны и недавно услышаннрй сказке о храбром рыцаре и принцессе. Но малышка точно не собиралась совершать подобные дела на постоянной основе, тем более, когда её "подопечным" станет всем известный “жуткий псих”. Рисковать свой шкурой и сбегать из под надзора старших она точно не собиралась. В подтверждение своим мыслям девочка активно замотала головой, да с таким упорством, что бошка грозилась как крышка от бутылки упасть на пол, покидая собственное туловище. Дальнейшие признаки отрицания прервала рука, резко надавившая на девичью макушку, заставляя прогнуться в спине. - Ты немного не поняла. – шипение доносилось над головой, холодными облаками пара пролетая над доступной областью кругозора. – это не предложение. Давление на голову увеличилось, от чего бледные руки схватились за давющую конечность мальчка, пытаясь отодрать того от собственной макушки. - Разве не прекрасные условия? Ты лишь полагаешься на собственный слух или что то подобное, рассказываешь мне о возможных покушениях, а я не сбрасываю тебя с лестницы на следующий день. – он опускал её голову все ниже и ниже, впиваясь пальцами в тонкую кожу. Сопротивление с её стороны не было замечено им, поэтому новые, усиленные попытки противостояния не заставили себя ждать. Девочка вывертывалась и извивалась под чужими руками на манер воробья в сетке, пока не почувствовала, наконец, ослабевшее давление на голове. Нужный момент не был упущен и девочка, увернувшись в последний раз, дернулась в обратную сторону, на дрожавших и до ужаса болевших после падения ногах ринулась в сторону выхода. Чувство обреченности от предательски медленно бегущих ног почти поглатило детское сознание, если бы не полное затишье позади. Дорна бежала быстро настолько, насколько позволяло ей тело, едва ли не спотыкаясь об торчащие из пола доски, на бегу извергая клубы морозного белого дыма. Едва не распластавшись на лестнице девочка из последних сил, переступая сразу через две ступеньки взобралась на родной этаж, в конце все таки падая на коленки, царапя те о деревянный паркет. Последующая попытка подняться закончилась таким же падением, из-за тянущейся боли в ногах, однако на подобии подстреленной птицы, Дорна не переставая борахталась на грязном полу в попытках встать. За ней не было погони. Жуткий парень не пытался добраться до неё, разместить свои ладони на её голове и до хруста сплющить за побег, однако необъяснимое чувство небезопасности до сих пор преследовали девочку. Ощущение того, что только добравшись до общей комнаты безопасность по настоящему останется с ней засело где то в горле, оставляя собой удушье. Наконец ноги подняли легкое тельце и быстрым шагом, на который была сейчас способна, заковыляла в поисках знакомой двери. Скрип разнесся по всему помещению, впуская ребёнка в тёмную, пропитанную холодом, комнату. Дорна обессиленно опустилась на пол, даже не захлопнув за своей спиной дверь, позволяя сквозняку пронестись меж плечей. Она добралась. Она в безопасности. Отдышка с новой силой накрыла девочку, заставляя с жадностью задыхаться ледяным, ключим воздухом, от чего в глотке невыносимо заскребло. Ноги напомнили о себе, все больше пульсируя неприятной лёгкой болью вместе с носом, решившем напомнить о совсем существовании. Маленькое тело опустилась на паркет, аккуратно кладя ладошки под голову. Сил доползти до кровати не было. Пробирающий мороз и боль отошли на второй план, приглушаясь. Пространство вокруг покрылось тёмными пятнами и будто сквозь толщу воды Дорна услышала приближающийся гул детских голосов и многочисленный топот ножек. Дети возвращаются обратно.