Малиновый джем

Привычка возвращаться в общежитие намного раньше, чем в два часа ночи, появилась у Ходжуна совершенно неожиданно. Скорее, неожиданно появилась не привычка, а парень, что вообще-то и так всегда был под боком, но теперь стал ближе уже совершенно некуда. До невозможного близко, что даже Юнхо ревновал своего лучшего друга, который теперь стал еще чаще пропадать в студии, а по ночам забирался на второй ярус чужой кровати, которая на это совершенно не была рассчитана, и в любой момент могла проломиться под двумя далеко не маленькими парнями и рухнуть на бедного Сонхва. Который, впрочем, и так жаловался на постоянное присутствие младшего в их комнате, которая «вообще-то рассчитана на двух человек и моего позволения тут тоже никто не спрашивал», на что получал красноречивое «Так съезжай в комнату Минги, тебе же удобнее одному будет». Но все знали, что спать в комнате Сона, которая находилась по соседству с комнатой младших, было сродни наказания, особенно для Сонхва, а потому он лучше будет терпеть мирно сопящих рэперов на втором ярусе, чем орущего полночи Уена, прыгающего Есана и звонко храпящего Чонхо за стенкой. На самом деле, никто из группы не помнил, когда именно это началось. Возможно, во время тура по Америке, а может и раньше. Да даже сам Хонджун не мог сказать, в какой момент объятия стали крепче и дольше обычных дружеских, а поцелуи стали пролетать мимо щек. И если раньше все были уверены, что Юнхо с Минги рано или поздно сойдутся, а Сонджуны вообще мать и отец группы, то теперь поражались, как же органично лидер смотрелся рядом со вторым рэпером. Особенно, когда он сменил прическу. Теперь эта перекаченная сахарная вата бесстыдно щеголяла в серой майке по общежитию, и его, кажется, совершенно не волновало, как на него смотрят одногруппники. Хотя все и так прекрасно знали, что он так пытается вывести Хонджуна, который и так был невозможно ревнивым даже по отношению к Эйтини, а тут речь вообще шла о его парне. Особенно часто под раздачу попадал Юнхо, однако Ким быстро извинялся, понимая, что они все же лучшие друзья и разделять их будет ужасным поступком. Тем не менее, уже порядком побаиваясь лидера в гневе, Чон сразу же свалил с общей кухни, когда услышал, как хлопнула дверь. Старший был явно недоволен, и как позже выяснилось, было это вызвано тем, что он не нашел своего обожаемого Минги в студии, и на звонки тот тоже не отвечал. Если бы не ответ Сана о том, что рэпер уже час как дома, он начал бы как мать-параноичка обзванивать все ближайшие больницы и морги. — Где ты, черти тебя дери, пропадал? Ты знаешь, как я беспокоился? — немного раздраженно выпалил Хон, как только увидел парня целым и невредимым за обеденным столом. Однако вид младшего, так мирно сидящего тут и размазывающего джем по тосту, быстро успокоил, а потому Джун даже не стал ждать ответа, лишь тяжело вздохул и провел пальцами по грубому ежику розовых волос на чужом затылке. — Прости, хен, мне стало нехорошо, и телефон разрядился. Я хотел зайти посидеть у тебя, но менеджер потащил меня в общагу, сказав, что мне пора бы отдохнуть. — рэпер опустил глаза и растянул губы в линию, показывая, что ему правда неловко. И старший уже даже не злился, наоборот — спокойно улыбнулся и присел напротив. — Как ты себя чувствуешь сейчас? Почему не отдыхаешь? — Проголодался немного, вот и вышел из комнаты. Тебе сделать? — он поднял тост с малиновым джемом и сделал первый укус, тут же расплываясь в довольной улыбке. — Я кушал недавно, да и нечего себя бутербродами пичкать постоянно. — Хонджун сделал небольшую паузу, — Но тебе идет. Малина хорошо сочетается с твоим цветом волос. Минги не ответил. Только кончики ушей вдруг слились с общей цветовой гаммой, состоящей из волос и джема. И вслед за всем остальным заалели и щеки, стоило Сону понять, что его парень просто сидит и разглядывает его, не пропуская мимо своего внимательного взгляда ни одной мелкой детали. Как будто бы, так было всегда, когда дело касалось его группы, однако с Минги его взгляд был немного иным. Он смотрел на него, как на свое самое ценное сокровище, и сердце начинало биться ускоренно от одной только мысли о том, что лидер вполне мог бы посвятить ему их Treasure. Собственные мысли отвлекли настолько, что рэпер не заметил, как испачкал верхнюю губу сладким джемом. Что конечно же не укрылось от взгляда старшего, который тут же склонился над ним и аккуратно стер джем, затем отправляя свой большой палец к себе в рот. Взгляд его на секунду стал призывным, однако он тут же тряхнул головой и лишь улыбнулся, приземляясь обратно на свой стул. Тем не менее, розововолосый не смог отойти от этого так просто, а потому моментально засунул остаток тоста себе в рот, запил его чаем, чтоб не подавиться и, схватив парня за руку, потащил его к себе в комнату. С тяжелым выдохом он сел на свою кровать, спиной к двери и холодными пальцами коснулся тонкой майки в районе сердца, что так и грозилось выпрыгнуть, хотя и казалось, что пора бы уже привыкнуть к таким проделкам старшего. Чьи руки сейчас осторожно легли на его талию, прижимая к себе, а нос зарылся в короткие волосы на затылке, осторожно вдыхая солоноватый запах чужой кожи. Кончик носа медленно путешествовал по всему загривку, осторожно обводя напряженные мышцы шеи, затем сменился сухими губами, что нежно прокладывали свой маршрут к уху. Бессвязные слова проникали в ушную раковину, тяжело оседая где-то в животе у младшего. Руки же уже бесстыдно пробрались под майку, теперь обжигая подтянутый пресс и бока, пока Минги оставалось только тяжело дышать и сильнее прижиматься спиной к чужой груди, показывая что да, что тоже скучал, что жалеет о том, что любимый так беспокоился о нем, и что сейчас нуждается в этих касаниях как в последних крупицах кислорода, который, кажется, вообще покинул комнату Сона. — Оставим сегодня Сонхва в покое? Пусть хоть денек проведет в тишине, — вдруг довольно громко спросил лидер, оставляя свой подбородок лежать на чужом плече. — Ты же знаешь, что мне больше нравится спать в твоей кровати? Там пахнет тобой. — А разве когда я рядом, тебе недостаточно моего запаха? Неважно ведь, где спать. Ты можешь просто уткнуться носом в футболку и дышать мной хоть всю ночь. — старший умиленно усмехнулся и сдвинул подбородок чуть вправо, прижимаясь горлом к горячей шее, на которой красовалось несколько красных пятен. — Там мы только Сонхва бесим, давно пора к тебе перебраться. Обещаю, максимум три ночи и тут тоже станет пахнуть мной, не хуже чем там. Или хочешь, временно принесу оттуда подушки с одеялом? — Так беспокоишься о хене… — вдруг буркнул Минги и своими ладонями грубо накрыл чужие. — Это кто тут из нас еще ревнивец, а? Просто мы реально ему мешаем, да и мне нравится, когда мы только вдвоем. Цепкие пальцы вдруг сжались вокруг чужих ребр и привлекли еще ближе к себе, заставляя младшего резко выдохнуть весь воздух из его легких и начать задыхаться от ставших более настойчивыми касаний губ у основания своей шеи, и все ближе к кадыку. Тихие полустоны уже буквально превратились в мольбу о том, чтобы перестать наконец издеваться и стать хоть каплю нежнее, однако Хонджун будто игнорировал его, проезжаясь острыми зубками над пульсирующей артерией и оставляя красные отметины ближе к подбородку — запланированную на завтра трансляцию придется либо отменить, либо проводить в бадлоне, доводя Эйтини до нервного срыва. Хонджун в период выходных довольно часто позволял себе оставлять неяркие засосы на шее и ключицах любимого (в пределах разумного, конечно же), однако сам никогда не позволял даже легонько прикусить свою кожу, как будто бы мир рухнет, если Ким Хонджун поддастся ему хоть разок. Видимо, вдоволь наигравшись, лидер наконец расцепил кольцо из блуждающих по животу рук и развернул уже совершенно разрушенного парня к себе. Указательный пальчик аккуратно лег на подбородок, намекая приблизиться, и потрескавшиеся сухие губы наконец накрыли чужие — влажные и постоянно чуть припухшие от нещадных поцелуев. Сначала старший лишь дразнится, осторожно сминая нижнюю губу, что все еще отдавала малиной, и носом сталкиваясь с горячими щеками, однако стоило Минги аккуратно положить руку на его шею, как ту же срывается, привлекая к себе за затылок, языком раскрывает чужой рот и по-хозяйски исследует, будто проверяя на наличие каких-то изменений. Не обнаружив ничего нового, довольно перехватывает чужой язык и накрывает губами, слегка втягивая. Младший от этого действия как обычно стонет и тут же плавится в чужих руках, одна из которых все также поглаживала коротко стриженный затылок, а другая уже пробралась под резинку домашних штанов и легко оглаживала поясницу. Поцелуи Хондужна всегда были такими: страстными, мокрыми и очень яркими, такими, от которых кружилась голова. И конечно, хоть Сон и любил что-то более нежное и спокойное, что тоже довольно часто получал, особенно, когда на нижнем ярусе спит Сонхва и недовольно бурчит, каждый раз слыша не двусмысленные причмокивания, но тем не менее такие поцелуи все еще стояли на вершине его топа, где-то даже выше Эвереста, грозясь то ли отправиться в космос, то ли отправить туда самих парней от переизбытка чувств. Низ живота заметно стало тянуть, но они оба старались это игнорировать, полностью растворяясь в этом поцелуе, запрещая себе даже излишние касания. И если Минги и хотел этого, но знал, что Ким любит держать всю инициативу на себе и прелестно бурчит, когда становится ведомым, то сам старший не позволял себе переходить черту хотя бы потому, что помнил, что его любимому, вообще-то, не очень хорошо, и в скором времени нужно будет лечь спать. Кто бы ему сказал, что нежные объятия и простое присутствие рядом уже снимает головную боль лучше любого лекарства. Хонджун осторожно, как если бы боялся разбить, переместил обе ладони на шею младшего и чуть сбавил темпы, на прощание оставляя несколько нежных чмоков на раскрасневшихся губах. Стоило ему отстраниться, как взгляд полный беспокойства и обожания поднялся на возлюбленного, что все еще пытался отдышаться после такого жестокого обращение с его сердцем. Поймав этот взгляд, он смущенно улыбнулся и кивнул, как бы давая понять, что все в порядке. Сам оставляет краткий поцелуй на чужих губах и лбом утыкается в плечо лидера, вдыхая любимый запах. — У тебя губы на вкус как малиновый джем, ты знал? — вдруг усмехнулся старший, нежно поглаживая розовый ежик чужих волос, — Я давно хотел тебе сказать, но как-то момента подходящего не было. Раньше думал, что это из-за того, что ты постоянно ешь эти тосты с джемом, однако потом понял, что дело далеко не в этом. Ты сам как сладкая малина. И теперь, когда ты покрасился, я убежден в этом на все сто процентов. Минги не ответил, лишь хмыкнул ему в ключицу и обнял за талию, наваливаясь сверху. Такая тушка как он могла раздавить кого угодно, но Хонджун уже сотню раз давал понять, что все в порядке и ему нравится во сне ощущать эту тяжесть любимого человека на своей груди. Конечно, надо было еще сходить в души переодеться, ведь он так и не сделал этого после того, как приехал из студии, однако так не хотелось вставать и что-то еще делать, когда любимый парень так мирно дышал в шею, буквально проваливаясь в сон. И Ким проваливался вслед за ним.