fever

Туда и обратно, думает Минхо. Ничего лишнего... Туда и обратно. Одна нога здесь, другая там. Сам факт того, что он разгуливает посреди ночи с одним лишь ломом в руке, уже должен был стать верным путём к катастрофе; точно так же, как и заброшенный круглосуточный магазинчик — с уцелевшими окнами, через которые виднеются полки, забитые всякой пустой едой (но всё же едой), и, что более важно, питьевой водой — сразу должен был стать для Минхо долбаным красным флагом. Если бы он знал, что это такое. Но, с другой стороны, магазинчик находится на заправке, неподалёку от потрескавшейся асфальтированной дороги, заросшей выгоревшей пожелтевшей травой, и как минимум на десять километров со стороны юго-запада, откуда пришёл Минхо, не наблюдается никаких признаков цивилизации. Минхо весь грязный, от жары кружится голова, а по горлу будто скребут наждачной бумагой, и, чёрт возьми, он решает, что заслужил за все свои страдания пачку Хот Читоса. Или три. Оказавшись в пыльной подсобке магазина, Минхо задумчиво хмурится, присаживаясь на корточки и осторожно укладывая лом на заваленный бумагами стол. Из-за пластиковой упаковки эти несчастные чипсы могут стоить мне жизни, размышляет он, поджав губы. Слишком громко. Как-нибудь разберётся. Минхо смотрит на открытое окно — оно находится не настолько высоко, чтобы ему пришлось прыгать с шестом, если что-то пойдёт не так, но и не настолько низко, чтобы нырнуть в него одним махом. Минхо решает оставить его открытым; запечатать себя в этом магазине — идея даже похуже всех предыдущих. Он на цыпочках выходит из подсобки, проходя мимо открытого склада и вдыхая пыльный спёртый воздух. Таблетки, проносится в голове. Любые обезболивающие будут стоить такого риска, даже несмотря на то, что будут трястись громче маракасов, если ему вдруг придётся убегать. Минхо идёт по проходу, щурясь в попытках разглядеть хоть что-то в лучах тусклого лунного света, льющегося сквозь стеклянную витрину магазина. Волосы на затылке встают дыбом, он чувствует себя абсолютно незащищённым, но, с другой стороны... он не встретил ни единого человека за девять — девять же? — дней, а инфицированные не могут видеть в темноте. Не то чтобы это успокаивало. Он сгребает в открытый рюкзак несколько консервных банок с растворимым супом, несколько бутылок воды и парацетамол. Фрукты возле прилавка кишат мошками — проходя мимо них, Минхо чувствует запах гнили и каким-то чудесным образом подавляет рвотный позыв, прежде чем схватить маленькую бутылку водки с соседней полки и торопливо уйти куда-нибудь подальше. Нарастающий вес рюкзака немного пугает — он чувствует себя ребёнком, дорвавшимся до магазина со сладостями. Хотя, быть выжившим (пока) во время эпидемии и найти заброшенный, неразграбленный магазин — это практически то же самое. Добравшись до стеллажа с чипсами, Минхо сгибается пополам, пытаясь разглядеть, какие из пачек покрыты огненными каракулями, и ровно в этот момент что-то холодное и твёрдое прижимается к его виску, а тёплая, липкая ладонь зажимает рот. — Без паники, — раздаётся ровный, напряжённый шёпот позади. И... да, возможно он паникует. Он не кричит, но с испуга роняет рюкзак, отправляя все банки с супом и пузырьки с таблетками в громкое путешествие на пол. Возможно, это не самое мудрое решение в данной ситуации, но Минхо, не подумав дважды, с разворота бьёт напавшее на него нечто коленом по шарам (или их отсутствию?... нет, нет, это точно были они). Тёмный силуэт с громким воем отшатывается назад, врезаясь спиной в стеллаж напротив. Это громко, просто охренеть как громко, будто кто-то ударил в гонг. Будто кто-то нарисовал им обоим на лбу красные мишени, включил прожектор и посветил прямо на них. От резкого прилива крови к голове у Минхо пульсирует в висках, и единственное, о чём он может сейчас думать — это крошечное спасительное окн- — Блять! — шипит незнакомец, согнувшийся пополам, схватившийся за промежность свободной рукой и явно разозлённый. На нём совершенно идиотские очки, и в целом он выглядит как какое-то насекомое между мухой и жуком. — Я же сказал тебе не...! — А что я должен был делать, когда ты направляешь эту хрень мне в голову?! — цедит Минхо, отбирая пистолет у незнакомца, который, словно маленький ребёнок, тут же выхватывает его обратно. — Послушать! — незнакомец выпрямляется, убирая оружие в кобуру, — Это всё равно не для тебя. Я не собирался использовать его на... — он внезапно замирает. Минхо уже собирается спросить, не хватил ли его столбняк, но затем тоже это слышит — отдалённые дикие вопли, эхом разносящиеся по ночной пустынной тишине. Парень-в-идиотских-очках хватает Минхо за запястье. — Окей, приятель, на этот раз ты всё же должен меня послушать, — просит он, но Минхо лишь усмехается, вырываясь из его хватки и падая на колени, чтобы собрать разбросанную добычу обратно в рюкзак. — Побыстрее свалить отсюда, вот что я должен, — бормочет Минхо. Некоторые из банок с супом погнулись, но, к счастью, ни одна из них не протекла — большое, блять, неспасибо этому парню. — Я не слышал, чтобы подъезжала машина, — говорит незнакомец, всё ещё топчась около него. Минхо невольно думает о том, что его яйца слишком близко — прямо напрашиваются на второй раунд, если он не заткнётся прямо сейчас. — Как ты сюда добрался? — Пешком, — говорит Минхо, поднимаясь на ноги и застёгивая рюкзак, прижатый к груди. Он направляется к подсобке в дальней части магазина, и незнакомец идёт следом за ним. Он смеётся — возможно, немного снисходительно. И определённо очень неверяще. — И ты собираешься уйти отсюда... — Пешком, — подтверждает Минхо и подходит к окну, но понимает, что его лом пропал со стола. В нынешнем мире лом для него как третья рука, и Минхо лихорадочно оглядывается вокруг, пока, наконец, не замечает его. Прикреплённым к громоздкому ремню с инструментами Лупоглазого. В глазах Минхо вспыхивает огонь, и незнакомец странно улыбается. — Кажется, ты взял кое-что, что принадлежит мне, — говорит Минхо, прищурившись. — Ты не убежишь от орды инфицированных на своих двоих, — усмехается незнакомец. — Уже убегал, — отрезает Минхо. У них нет времени на разговоры. — Верни мне этот долбаный лом, — шипит он сквозь зубы. — Не от такой большой, милашка, поверь мне на слово. — Лупоглазый проходит мимо него и подтягивается, забираясь на подоконник — далеко не с такой лёгкостью, какую он пытается изобразить, но, учитывая всё снаряжение, привязанное к его поясу, Минхо вообще удивлён, что тот смог сделать это с первого раза. Он в шаге от того, чтобы вырубить этого парня и убежать, но для начала ему нужно выбраться самому. Когда они оба оказываются снаружи, незнакомец снова улыбается ему. Так спокойно, будто в любой момент может нажать на кнопку, и под его ногами тут же появится люк, который сбросит его в безопасное место. Минхо закатывает глаза и отворачивается в сторону заросшей травой линии горизонта. — Сколько? — требовательно спрашивает он. — Сотни, — задумывается тот, — Сейчас, может, уже и тысяча. Минхо не хочет признавать, но этот парень прав. Ему удавалось убежать только от скопления из двадцати инфицированных, или около того; и то лишь потому, что он нырнул с невысокой скалы — в небольшую реку, в которой купался ещё будучи ребёнком — и сбил их со следа. Но двадцать инфицированных не подняли бы такой гул. — Здесь никто не живёт, — говорит Минхо. В его голосе смешиваются злость и тревога, — Откуда на необитаемой земле может взяться столько инфицированных? — Это... В какой-то мере связано со мной, — отвечает незнакомец, почёсывая затылок, а затем лениво потягивается, недовольно морщась, стонет от громкого хруста собственного позвоночника и кивает куда-то за плечо Минхо, — Идёшь? Минхо с трудом удаётся различить силуэт чёрной машины, самым отвратительным образом оставленной поперёк двух парковочных мест. Он стискивает зубы, но визг инфицированных становится невыносимым до головной боли, перебивая даже раздражение от этого зрелища. — Нет, — фыркает Минхо. Однако, если он сейчас действительно убежит, то будет мёртв уже к утру. По крайней мере... его душа. Незнакомец снова хватает его за руку и тащит в сторону машины. — Давай уже, — торопит он, — Тысяча упырей лучше, чем тысяча и один. Не то чтобы у Минхо был выбор. — Зачем ты забрал мой лом? — бурчит он себе под нос, тайком подумывая о том, чтобы дать ему по голове, забрать ключи и украсть его машину, но, как и сказал этот чудила... лучше тысяча, чем тысяча и один. Незнакомец доводит его до пассажирской двери, словно непослушного ребёнка, и разблокирует машину. — После вас, принцесса. Минхо стоит перед открытой дверью, глядя на то, как парень обходит машину, а затем замечает за его спиной- — Берегись! — кричит Минхо, и Незнакомец едва успевает произнести удивлённое "А?", прежде чем тишину пронзает оглушающий визг инфицированного. Минхо, спотыкаясь, бросается в машину, зажимая уши руками. Это существо выглядит так же, как и все остальные, которых ему доводилось встретить — кожа, покрытая грязной, облезлой чешуёй коричневого цвета, острые зубы, жёлтые когти. Парень достаёт оружие из кобуры и стреляет в надвигающегося на него монстра. Минхо видит через окно с водительской стороны, как существо падает на землю, но в тот же момент Незнакомец громко взвывает, сгибаясь пополам. Его оружие с глухим стуком падает на землю. Минхо торопливо протягивает руку и открывает противоположную дверь. Незнакомец оборачивается, прижимая раненую руку к груди. На ней столько крови, что Минхо даже издалека чувствует запах металла; тёмная жидкость выделяется на контрасте с бледной кожей даже в темноте. От этого зрелища у Минхо сводит желудок. Парень, спотыкаясь, залезает на водительское сидение и хрипит: — Вести придётся тебе. — Что, блять, только что произошло? — шипит Минхо, и, поскольку Незнакомец снова тормозит, переваливается через него, захлопывая дверь. — Мой пистолет, — выдавливает Лупоглазый, — Сработал немного не так, как планировалось. — Думаешь? — вскидывает брови Минхо. Губы парня сжимаются в такую тонкую линию, что Минхо боится представить, какой испепеляющий взгляд прожигает его под этими нелепыми очками. Это доставляет Минхо странное удовлетворение. — Тебе нужно за руль, — дрожащим голосом повторяет Незнакомец, нервно поглядывая в окно. Возможно, его майка пропиталась кровью, но он весь в чёрном, как и Минхо, поэтому сказать сложно. — Водить умеешь? Получил ли Минхо права почти восемь лет назад? Разумеется. Садился ли он за руль с тех пор, как упорхал из родительского гнёздышка? Ни разу. — Э-э, — тянет Минхо. — Чувак, — шипит Лупоглазый, — Просто залезь, блять, на водительское сидение. — Так может, сначала ты с него слезешь?! — возмущается Минхо. Теперь, когда машина вовсю начинает трястись, он чувствует грохот приближающейся толпы под ногами. Буквально. Но... То ли он оглох, то ли инфицированные надвигаются молча, что для них нетипично. От этого становится ещё тревожнее. После нескольких телодвижений, со стороны больше напоминающих спарринг и усложнённых наличием всего трёх рук на двоих, Минхо успешно перебирается на водительское сидение. — Ты истечёшь кровью? — спрашивает Минхо, укладывая руки на руль. Свет приборной панели ослепляет, приводя в чувства, и он торопливо нащупывает правой ногой педали газа и тормоза. — Жми сильнее, — выдыхает Незнакомец с пассажирского сидения, и Минхо тут же следует совету, — Не-не-не! В другую сторону, в другую! — кричит он, как только они с визгом шин вылетают с парковки, — На северо-восток! Они выезжают на трассу, и тихий шум двигателя едва заглушает прерывистое дыхание Минхо. Электрический, наверное. Минхо сейчас выжимает под девяносто, но Лупоглазый рядом с ним напряжён так, будто ему следовало бы ускориться ещё. — Отвечая на твой вопрос, — начинает Лупоглазый, открывая бардачок, вытаскивая майку сомнительной чистоты и туго обвязывая ей пострадавшую руку, — Я... Я не собираюсь помереть от потери крови из-за осечки. Особенно пистолета собственной сборки. Хуёвой сборки, хочется сказать Минхо. — Хорошо, — вместо этого отвечает он, бросая короткий взгляд в сторону Лупоглазого. — Все пальцы на месте? В ответ он получает предположительно уничтожающий взгляд, и этого достаточно, чтобы губы Минхо изогнулись в лёгкой улыбке. — Просто интересуюсь. Я не медик, — добавляет он, снова возвращая внимание на дорогу. Незнакомец обессиленно откидывается на спинку сидения, зажимая руку между бёдрами. — Я скажу, когда повернуть направо, — хрипит он, звуча уж совсем побеждённо, но Минхо более чем рад тому, что парень не жужжит под ухом, пока он за рулём. Проходит около двадцати минут, и Минхо уже кажется, что Незнакомец уснул, когда рядом раздаётся: — Вот здесь. — А? — Увидишь. Минхо сбрасывает скорость. Впереди виднеется съезд на грязную разбитую дорогу, заросшую высокой травой; её ширины едва хватит для машины, но по утвердительному кивку Незнакомца, который всё ещё не снял эти дурацкие очки, он всё же сворачивает. Грязь тут же начинает хрустеть под колёсами. Спустя минуту Минхо подаёт голос, прочищая горло. — Почему они перестали кричать? Краем глаза он видит, как Лупоглазый облизывает губы, почти... самодовольно? Минхо очень хочется его ударить. — А я всё думал, заметил ты или нет. — Зубы мне не заговаривай, — бормочет Минхо, и Лупоглазый улыбается. — Ладно, милашка, так и быть, расскажу, — улыбается Незнакомец, немного приподнимаясь на сидении, — Моё оружие дало осечку, но не полностью. Смотри, оно... попало в цель, как и планировалось. Но ещё и сдетонировало в мою сторону, — бодро продолжает он, — Как не планировалось. В любом случае, оно выстрелило... неким маленьким устройством. Оно прицепляется к инфицированному и посылает по его телу электрические разряды до тех пор, пока у него не атрофируются инстинкты. Как ты знаешь, они кричат, когда голодны, и молчат, когда сыты. Звучит как пытка. Но последнее, что слышал Минхо об инфицированных — если тебя заразили, обратно человеком ты точно не станешь. — Но... — парень подстрелил только одного инфицированного, который шёл впереди остальных, но повлияло это на всех. — Коллективный разум, — подсказывает Незнакомец, едва заметно ухмыляясь. Минхо медленно моргает, глядя на дорогу и пытаясь переварить информацию. — Но... как ты узнал? — Не знал, — весело смеётся Незнакомец, — До тех пор, пока не прострелил себе руку и не убедился в этом. Кстати, это я так проверял свою гипотезу, да. Обычно выходит как-то поизящнее. Минхо раздражённо вздыхает. Трава гладит бока машины, пока они медленно продвигаются вперёд. Он отказывается верить в то, что какой-то дерзкий придурок, косплеящий насекомое, мог совершить научный прорыв, прежде чем... это сделают учёные. С другой стороны, у Минхо уже неделями не было доступа к СМИ, и он не особо знает, что творится в мире. — Я удивлён, что у тебя всё ещё четыре конечности после таких экспериментов, — бубнит он. — Не говори. Трава за окнами машины становится выше, или... это дорога уходит под уклон. Минхо сглатывает, крепче сжимая руль. Теперь, наконец оправившись от ужаса, застигнувшего его у магазина, он запоздало чувствует, как пот засыхает на лбу и на спине, где напичканный едой рюкзак неловко сплющен между его телом и сидением. Они съезжают вниз по дороге до тех пор, пока трава под колёсами не сменяется твёрдым грунтом, и впереди не появляется самый обычный на вид гараж. — Это твой апокалиптический бункер? — бормочет Минхо. — Сейчас да, — Незнакомец выпрямляется, нажимая кнопку на солнцезащитном козырьке сбоку от Минхо, и ворота медленно ползут вверх. С тех пор, как началась эпидемия, Минхо постепенно научился не задаваться вопросом, как оказывается в тех или иных местах. Но именно в этом случае... Он никак не мог предвидеть подобное несколько часов назад, когда думал лишь о пачке чипсов. Он заглушает машину ровно в тот момент, когда Незнакомец даёт команду остановиться, и теряется в темноте, когда дверь гаража за ними медленно опускается. Где-то позади время от времени мелькает тёплый свет. Он как будто припарковался посреди комнаты своей бабушки — с уродливой цветочно-оранжевой мебелью, абажурами с бахромой и всем в этом роде. Только без окон и с бетонным, чертовски грязным полом. — Добро пожаловать в Chez Han, — говорит Лупоглазый, который вообще-то больше не Лупоглазый, потому что снимает очки и улыбается Минхо во все тридцать два. От очков у него на коже остались нелепые розовые отпечатки, и Минхо тупо смотрит в ответ. — Если позволите, — говорит Незнакомец, толкая плечом дверь машины, — У меня имеется довесок, который очень хотелось бы сохранить... Минхо не желает ему удачи, в которой Лупоглазый, вероятно нуждается. Теперь, когда он истощён после притока адреналина, он будто входит в транс. Когда ему, наконец, удаётся собраться с мыслями и выбраться из машины, он понимает, что бункер Незнакомца выглядит ещё хуже, чем он предполагал. Минхо не может найти взглядом хоть одну плоскую поверхность, которая не завалена грязными и, в основном, пустыми контейнерами от еды, разными странными приспособлениями и инструментами. — Внешность обманчива! Клянусь, тут нет токсичных отходов, — кричит Незнакомец с другого конца комнаты, склонившись над чем-то наподобие раковины. Минхо неохотно подходит к нему, переступая через валяющуюся одежду на цыпочках. Вода в раковине окрашена в красный, а рука Незнакомца не только ужасно обожжена, но ещё и изрезана осколками. — Ну и пиздец, — бормочет Лупоглазый, прикусывая большими зубами нижнюю губу, когда вонзает иглу в плоть изуродованной руки, на удивление крепко держа шприц левой, — Потерял свой прототип, — выдыхает он сквозь зубы, отбрасывая шприц в сторону и осматривая руку, а затем аккуратно заматывает кровоточащую рану бинтом, — Зашьёшь меня, когда онемеет? — он поднимает взгляд на Минхо, оказавшегося ближе, чем предполагалось, чтобы проследить за процессом. — Я же сказал, я не медик, — бормочет Минхо. — Не обязательно наводить красоту, милашка. Просто как-нибудь нитками зацепи. — Ты ужасен, — отвечает Минхо, — И не называй меня так. Через некоторое время они оказываются на диване. Минхо сидит на одном краю, а Незнакомец на другом; ступни Минхо касаются пола, а пальцы ног парня — его бедра. Его перевязанная бинтом рука перекинута через спинку дивана. — Ты правда прошёл весь этот путь пешком? Минхо пинает пустую банку из-под лимонада, наблюдая за тем, как она закатывается под машину, а затем кивает. — Это самый тихий способ передвигаться. — Смертный приговор, вот, что это. Есть хочешь? Отказаться — значит соврать. Незнакомец встаёт с дивана. Он направляется к раковине, открывая кран, в котором откуда-то есть проточная вода, потом к плите — электричество тоже откуда-то есть — а дальше Минхо теряется в мыслях, пока Незнакомец не возникает прямо перед ним, протягивая дымящуюся миску... чего? Ттокпокки, понимает Минхо, заглядывая внутрь. У него вот-вот потекут слюни. — Выглядишь уставшим, — говорит Незнакомец, плюхаясь на диван рядом с ним. Рот Минхо к тому моменту уже набит полностью, но он всё же отвечает: — Рмльно. Незнакомец усмехается. — Хан Джисон, — он протягивает левую руку, но Минхо слишком поглощён едой, так что просто смотрит в ответ. — Минхо. — Рад наконец познакомиться с тобой, милашка. Минхо фыркает. Его грудь и живот согреваются в успокаивающих объятиях горячей еды, и он чувствует, как лицо снова заливается естественными красками... жизни, наверное. — У меня есть душ, — добавляет Джисон, — Если вдруг захочешь... Минхо предпочёл бы не знать, какие от него исходят запахи, но, во всяком случае, Джисон не должен особо страдать, учитывая обстоятельства (откровенный свинарник вокруг). — Попозже, — бормочет он, закидывая в рот очередную порцию. — Просто говорю, — пожимает плечами Джисон, а затем тянется за пультом и включает телевизор — старый, тяжёлый и квадратный, но с приличным экраном, наверное годов двухтысячных. Он нажимает кнопку воспроизведения на DVD, включая какой-то американский ситком и, возможно, абстрагируясь от Минхо. Его стопа упирается в бедро Минхо, когда он ёрзает, устраиваясь поудобнее. Либо анестезия всё ещё не отошла, либо Джисон слишком хорошо скрывает боль. Минхо, в свою очередь, чуть не подавился, когда вонзил в его кожу иглу — но он предпочитает не думать об этом в тот момент, когда впервые за несколько недель дорвался до горячей еды, пока Джисон как ни в чём не бывало смотрит телевизор, отбивая бит фоновой музыки на своём бедре здоровой рукой, будто находится на плановом приёме у стоматолога. Минхо слишком неловко прерывать просмотр и озвучивать все вопросы, которые его интересуют, поэтому он молча доедает свою порцию, опустошает целую бутылку воды, которую стащил из магазина, и уходит за диван, прижав единственный комплект одежды к груди, пока Джисон смеётся над чем-то происходящим на экране. Вещи ощущаются бумажными, грубыми на ощупь; в последний раз он выстирал этот комплект в реке и оставил сохнуть на камнях под солнцем. Как же он скучает по кондиционеру для белья. — О! — выпаливает Джисон, прежде чем Минхо успевает открыть рот, быстро нащупывая пульт и переключая шоу на паузу, — Полотенец тут много, бери, какое хочешь, — продолжает он, направляясь к двери у дальней стены. Он открывает её, и светильники с потолка ванной отвратительно ослепляют их обоих, — Работает как твой привычный душ, — бормочет Джисон, проходя вглубь по белой плитке и роясь в таком же белом шкафу, — Хотя, по мне, могло бы быть и погорячее. — Что это за место? — потерянно спрашивает Минхо, и Джисон замирает, а затем выглядывает на него из-за дверцы шкафа. Минхо чувствует себя неловко под взглядом внимательных глаз, не скрытых очками, но Джисон тут же расплывается в улыбке. Что не особо успокаивает. — Да, прости, — усмехается Джисон, — Виноват. У меня тут не было гостей уже... эм, никогда. Я работал в компании одного крупного магната до эпидемии. Возможно, ты о нём слышал, его имя красуется почти на всех холодильниках в этой стране. Как бы там ни было, его заразили, а он, в свою очередь, заразил всю свою семью. А потом эпидемия вспыхнула в глобальных размерах, и все остальные просто-напросто боялись снова выйти на работу. Я взломал его ноутбук, почитал всякую дрянь, украл пару паролей, взломал чью-то машину... Ну и вот я здесь, — Джисон поджимает губы, глядя прищуренными глазами на Минхо, — Забавно, что всё это случилось всего лишь месяц назад. Минхо пристально смотрит на него, нахмурившись. — А ты не боишься, что кто-то ещё будет искать это место? Джисон снова смеётся, кидая пушистое полотенце в грудь Минхо. — Конечно, боюсь. Но я поменял все коды, и... — он цокает языком, вскидывая брови, — Здесь ловит коротковолновое радио. Точно не знаю, кого я слушал, но вчера тот чувак сказал, что мы преодолели семидесятипроцентный порог заражения по всему миру. Так что, — Джисон пожимает плечами, пробираясь мимо Минхо, чтобы выйти из ванной, — Скорее всего, те, кто хотел бы найти это место, уже стали кормом для инфицированных и не помнят, что оно существует. Минхо молча мнётся в проходе до тех пор, пока не слышит, как Джисон вновь включает шоу, а потом закрывается в душе, наблюдая за тем, как тёплая, мутная от грязи вода, скатывающаяся с его кожи, собирается вокруг стока, прежде чем исчезнуть. Вернувшись в комнату, Минхо обнаруживает Джисона спящим на диване перед включенным телевизором и любезно выключает его. В углу помещения стоит кровать — не заправленная, но и не захламлённая, в отличие от пола. Он смотрит на Джисона, безжизненно валяющегося на диване, и на его перевязанное запястье. Тот безмятежно храпит, склонив голову под неестественным углом; его мягкие щёки и губы растекаются по подушке. Минхо шумно вздыхает. Джисон не оставил ему особого выбора. Кровать ощущается слишком удобной, когда он ныряет в её теплоту. Минхо просыпается от того, что матрас рядом с ним проминается. Он лежит впритык к стене, зарывшись в одеяла, и весь бункер погружён в темноту, поэтому ему остаётся лишь чувствовать, как Джисон залезает на кровать. Она как минимум двуспальная, поэтому Минхо даже не нужно пытаться держать дистанцию от Джисона; однако затем он осознаёт, что стянул на себя почти все одеяла, так что расслабляет хватку на них у своей груди. Судя по запаху, исходящему от Джисона, он только что вышел из душа. Бункер без окон был бы тёмным как пропасть, если бы не подсветка его гаджетов, разбросанных по комнате. Минхо может разглядеть лишь очертания его профиля, когда тот ёрзает, пытаясь поудобнее устроиться на спине. — Прости, — бубнит Минхо, протягивая Джисону скомканный уголок одеяла. — Чёрт, — выдыхает Джисон, тихо посмеиваясь, — Не хотел тебя разбудить, прости. — Это твоя кровать, — бормочет Минхо, — И вообще, я не спросил у тебя разрешения, прежде чем в неё лечь. Джисон зевает, слегка дёргая одеяло на себя; кокон Минхо остаётся практически не потревоженным. — Я бы обязательно сказал, что она вся в твоём распоряжении, если бы не вырубился, — вздыхает он. Минхо даже в полутьме видит, как дёргается его кадык, когда он сглатывает, — Ты думал, что я оставлю тебя спать на полу, милашка? Минхо моргает. — Я не знаю. Не знаю тебя. — И то верно, — в голосе Джисона слышится усмешка. Минхо никак не может заставить себя закрыть глаза и уже, наконец, провалиться в сон. — Так ты... изобретатель? Или что-то типа того? — Просто инженер-механик, — усмехается Джисон, складывая руки поверх одеяла, — И мне постоянно нужно чем-то себя занять. — Изготовлением оружия, например? — Типа того, — добродушно фыркает Джисон, — Когда-нибудь мне придётся покинуть это место. Хочу быть полностью подготовленным, когда настанет время. Минхо даже не мычит в ответ, уж настолько он красноречивый собеседник. Но у него бы и не было на это времени, потому что Джисон сразу спрашивает: — А ты? — Я? — Ты, — мило посмеивается Джисон, — Уверен, что ты чем-то занимался до того, как выживание стало единственным и не особо приятным хобби для всех нас. Минхо ковыряет пальцем дырку на простыне Джисона. — Я танцевал. Джисон тут же оживляется, поворачиваясь к нему, и теперь Минхо не видит очертания его профиля, только изгиб уха. — Правда? Минхо фыркает. — Да, у меня танцевальное образование. Но, в основном, танцевал только потому, что у меня были бешеные долги. Пришлось поработать на подтанцовке у нескольких знаменитостей, и это было круто, — он постукивает пальцами по простыни, — Ровно до тех пор, пока я не возвращался домой и не вспоминал, что зарплата была ни о чем, и что в холодильнике по-прежнему пусто. — Херово, — хмыкает Джисон, чем заставляет Минхо улыбнуться. — Поэтому у меня было несколько работ, — ему интересно, смотрит ли сейчас Джисон на него. Видит ли хоть что-нибудь. — Ну, могу сказать, — размышляет Джисон со вздохом, будто пытается решиться на откровение, — Я понял, что ты танцор, ещё когда мы только встретились. Минхо закатывает глаза. — Не заливай, ничего ты не понял. — Или, может быть, когда ты вдарил мне по яйцам. Тогда точно понял. — Заткнись. — Нет, ну сейчас всё обретает смысл, знаешь ли. Небольшой пируэт, лёгкий аттитюд девон прямиком Хану в пах... Минхо усмехается, пряча половину лица в подушку и плотно сжимая губы, чтобы Джисон не увидел его улыбку из-за света, отражающегося от зубов. — Там было темно, — приглушённо возражает он. — Очки ночного видения, детка! Ну конечно. Как он сразу не понял? — Ты выглядел как конченый идиот, — вздыхает Минхо. — Не мой лучший образ, признаю. Минхо не спорит. Он слушает дыхание Джисона, чья голова всё ещё повёрнута к нему. Минхо хочется просто... оттолкнуть её подальше. — Болит? Джисон не отвечает, но затем тихо вздыхает. — Что? Моя рука? — М-м. — Как пиздец. — Ну, в следующий раз, — говорит Минхо, взбивая подушку под головой, — Не делай из курка кнопку самоуничтожения. Так, просто предлагаю. Тишина. — Это... просто фантастическая идея, Минхо. Я бы никогда, — Джисон вытаскивает подушку из-под головы, шлёпает ей Минхо, а затем подкладывает обратно, будто и не шевелился вовсе, — Не подумал об этом. Минхо улыбается, теперь уже по-настоящему, натягивает одеяло до подбородка и устраивается поудобнее. Он уже полностью готов провалиться в сон, когда рядом раздаётся: — Минхо? Он задаётся вопросом, осталось ли "милашка" в прошлом. — Чего? — Сколько тебе лет? Минхо закрывает глаза, глубоко вздыхая. — Двадцать четыре. — ACE, — внезапно выдаёт Джисон, снова переворачиваясь на спину, и Минхо резко открывает глаза. — А? — Просто интересно, — Джисон едва слышно ёрзает под одеялом, — У кого ты был на подтанцовке? Минхо хмурится, чувствуя дикое желание ущипнуть Джисона. Может быть, когда с момента их знакомства пройдёт 24 часа, он себе это позволит. — М-м... Самым популярным был, наверное... Крис Бан. Джисон резко вскакивает, снова поворачиваясь к нему лицом. — Да ну нахер! — кричит он шёпотом, — Он же, типа, мой кумир! — Оу, — ухмыляется Минхо с явным весельем. — Я не шучу! — Джисон плюхается обратно на кровать, вздыхая. — Ты инженер-механик. Джисон фыркает. — Не важно, — пауза, — Я ходил на его концерт весной. Чёрт, чувак... — Я там был, — ровно отвечает Минхо. — Это судьба, — ухмыляется Джисон, проводя по плечу Минхо кончиком пальца, который тот сразу же отбрасывает, — Ты ездил с ним в тур? — Ага. — Какой он? — Не знаю. — Ну же, Минхо, не будь занудой. — Я правда не знаю. — Конечно, нет. Как думаешь, его уже съели? — Наверное. — Вот же отстой. Даже сильные мира сего не застрахованы, — по-философски вздыхает Джисон, — Я тебя привлекаю? Минхо моргает. Оу. А затем начинает смеяться. — Ну чего? — ноет Джисон. Он звучит так, будто ранен в самое сердце. Самую малость. — Почему ты спрашиваешь? — выдыхает Минхо, стирая слезу с уголка глаза. — А ты как думаешь, Минхо? — цокает языком Джисон, глядя в потолок, — Да, возможно, я спас бы тебя на той заправке, даже если бы ты не был таким горячим, плюс парнем, плюс всего на пару лет старше меня, но факт в том, что ты был! В смысле, есть! — Спас — не совсем подходящее слово для того, что там произошло. — А на чьей машине мы сбежали? А? Чей пистолет помешал целой орде приблизиться к нам, пока кто-то вечность тупил, прежде чем сесть в спасительную машину? — А кто вёл эту машину? — возражает Минхо, ухмыляясь. Есть в оборонительном тоне Джисона что-то, что сводит его с ума, в хорошем смысле. — Я мог и- — Но прострелил себе руку. — Но прострелил себе руку, да, и с твоей стороны было бы более логичным не... просто сидеть внутри и смотреть, как я истекаю кровью! — М-м, потише, — лениво говорит Минхо, посмеиваясь и потирая глаза. Он совсем не знает Джисона, пока ещё нет, но последующая тишина прямо кричит о том, что в этот момент он лежит, надувшись. Минхо протягивает руку, аккуратно, чтобы ненароком не ткнуть в глаза, и касается кончиками пальцев чужой шеи, адамова яблока Джисона, невесомо скользя вверх к линии челюсти, а затем — по губам. Может, он внезапно осмелел, а может — просто ужасно устал. — Ты дуешься? Джисон шумно выдыхает через нос, но ничего не отвечает. Минхо вздрагивает, когда чувствует, как костяшки чужих пальцев скользят по его груди, а затем его плечо сжимает ладонь, согревающая теплом даже через одежду. Минхо понимает его без слов. Он выбирается из кокона и на ощупь забирается на Джисона, устраиваясь на его бёдрах. Джисон достаточно крепкий, уж его вес должен выдержать. — Не дуйся, — бормочет Минхо, и его пальцы снова находят чужие губы, слегка надавливая на них, пока Джисон не приоткрывает рот, пропуская их внутрь. Минхо задумчиво хмыкает, надавливая тремя пальцами на его язык, — Тебе правда настолько хочется перепихнуться среди конца света, Джисон? Учитывая темноту вокруг, он вдвойне сосредотачивается на ощущении влажного и горячего языка под своими пальцами, на зубах, слегка царапающих фаланги. Минхо едва различает во тьме смутный образ тёмных волос и чувствует, как по телу пробегают мурашки, когда Джисон скользит левой рукой вверх по его бедру, слегка сжимая. — Спорим, ты даже не помнишь, как я выгляжу, а? — усмехается он, проталкивая пальцы чуть глубже. Джисон закашливается, отворачивая голову, и Минхо расслабляет кисть, скользя влажными пальцами по его щеке. Джисон тихо смеётся, хрипло отвечая: — Детка, не думаю, что когда-то смогу такое забыть. Минхо закатывает глаза. — Подкаблучник. — М-м. Ага. Минхо фыркает, задаваясь вопросом, ходил ли Джисон в школе в театральный кружок. Обычно именно после такого люди думают, что подобные фразочки могут на кого-то подействовать. — Отвратительно. — А ты тяжёлый, — бормочет Джисон, извиваясь под ним и слегка царапая ногтями бедро Минхо. — Боже, как же ты горяч. И как же бесит, что я не могу почувствовать тебя обеими руками. Минхо вспоминает все километры, которые прошёл пешком за этот день, чувствуя абсолютную усталость. А потом думает, что, возможно, Джисон милый. В каком-то... немного нелепом смысле. Он напрягает бёдра, слегка проходясь задницей по паху Джисона. Он уже давно твёрд, но Минхо замечает это только сейчас. — И чья это вина? — спрашивает он, нависая над Джисоном и упираясь ладонями в матрас. Джисон громко выдыхает. — Моя, — хнычет он. Минхо склоняется к его уху, не комментируя то, как Джисон сжимает его ягодицу, и с сожалением шепча: — И эта рука была твоей ведущей, да? Джисон кивает, задевая его щеку своей. Минхо улыбается. — Какая досада. — Минхо, пожалуйста, — Джисон прерывисто выдыхает, гладя его ягодицы и безобидно ныряя пальцами между ними сквозь ткань, — Можно мне- Минхо проводит носом по его шее, вдыхая запах чистоты от мыла, лежащего в душе. — Можешь делать со мной всё, что захочешь, — великодушно отвечает он, а затем сжимает пальцами правое запястье Джисона, — За исключением того, что может навредить твоей травме. — Хорошо, — тут же отчаянно кивает Джисон, — Я буду осторожен, обещаю. Он скользит ладонью под ткань нижнего белья Минхо, оглаживая сухим пальцем его вход. — Как же я хочу почувствовать тебя изнутри, милашка. Минхо прячет смешок, приглушённо мыча в его тёплую кожу. — И тут мы возвращаемся к "милашке"? — Да, — Джисон продолжает кружить кончиком пальца меж ягодиц, утыкаясь носом в линию его челюсти и прогибаясь ему навстречу всем телом, — Ведёшь себя не особо мило, но тебе всё равно идёт. Минхо не может смириться с противоречивыми мыслями: Джисон очарователен, но ровно настолько же, насколько он идиот. Это выводит Минхо из себя. Ему слишком жарко в толстовке, но последнее, чего он хочет — чтобы Джисону всё далось слишком легко. — Ты никогда не окажешься внутри меня, если сначала меня вырвет от твоих фразочек, — отвечает Минхо. Это выходит до глупого синхронно — Джисон поворачивает голову вбок, а Минхо немного отстраняется от его шеи, и они оказываются друг с другом нос к носу, будто пытаясь установить зрительный контакт в кромешной темноте. Джисон массирует ягодицу Минхо, тихо хихикая и опаляя его губы тёплым дыханием, а затем произносит таким низким и хриплым голосом, на который только способен: — Мне нравятся твои грязные разговорчики, детка. Минхо грубо хватает его за подбородок, закашливаясь прямо ему в губы в попытках симулировать рвотный позыв, на что Джисон только громче смеётся, прижимаясь ко лбу Минхо своим и заканчивая всё его представление... поцелуем. Который выходит до странного нежным, даже учитывая то, что рука Джисона всё ещё покоится на его заднице. Возможно, это просто естественная реакция, на которую повлияло стечение обстоятельств: бункер, в котором Джисон уже месяц живёт (предположительно) в одиночестве, память о самых близких друзьях Минхо, погибших во время эпидемии, крайне малая вероятность, что он когда-либо снова увидит свою семью... А Джисон накормил его, Джисон тёплый, чистый и милый; две последние части звучат унизительно и отчаянно, но одна буквальная часть Джисона, твёрдая и настойчиво подёргивающаяся, не оставляет времени об этом задуматься. Минхо не находит сил пристыдить свою уже было пошатнувшуюся решимость. Он накрывает лицо Джисона ладонями, чувствуя, как чужой язык проникает в его рот, жадно и беспорядочно двигаясь против его собственного, и постанывает в чужие губы, когда рука Джисона скользит к его члену, сжимая через штаны. Минхо отстраняется, чувствуя, как между ними разрывается ниточка из слюны, и неловко прокашливается. — А у Холодильного Магната здесь есть... — Ага, — торопливо выдыхает Джисон, похлопывая Минхо по ягодице. Он воспринимает это как знак отстраниться. — Я без понятия, что за дела он здесь проворачивал, — у чувака была жена и, прости господи, четверо детей, — но это место буквально завалено всем необходимым. У презервативов даже срок годности не истёк! — матрас скрипит, когда Джисон скатывается с него, и следом слышится приглушённый стук. — Ауч, блять, — бормочет Джисон, и вскоре в дальнем углу бункера загорается лампа Тиффани, заливая комнату мягким желтоватым светом. Джисон стоит возле неё, неуклюже помахивая изуродованной рукой в воздухе и довольно улыбаясь. — Приветики. Минхо проглатывает смешок и переворачивается на бок, зарываясь щекой в подушку и закрывая глаза. — Придурок. — Да ладно тебе, — хихикает Джисон, начиная рыться в шкафчиках, и через некоторое время возвращается к кровати, бросая на неё неприлично большую кучку презервативов. — У тебя двадцать членов, или что? — спрашивает Минхо, окидывая его скептичным взглядом. — Просто здоровый аппетит, милашка. Минхо фыркает в подушку. — Ты отвратителен. Джисон заползает на кровать и становится на колени рядом с Минхо, упираясь здоровой рукой на матрас за его спиной и склоняясь к его лицу. Минхо просто разглядывает его в ответ — следы от очков исчезли, губы покраснели от поцелуев... поцелуев Минхо, если быть точнее. — Чего? — спрашивает Минхо. — А мы можем... ну, знаешь... — Тебе что, пять? Говори нормально. Джисон прищуривается, клацает зубами прямо перед кончиком его носа и выпрямляется. — Я растяну тебя левой рукой, — заявляет он, — Возможно, получится херово. — Отлично, — сухо отвечает Минхо. Джисон улыбается, и Минхо легко пинает его ногой в плечо, чтобы тот не заметил, что он улыбается в ответ. — Можешь помочь, пожалуйста? — вскоре хнычет Джисон, сползая по ногам Минхо и утыкаясь лбом в его тазовую косточку. Последние несколько минут Минхо провёл, неподвижно лёжа на спине — после того, как потребовал, чтобы Джисон раздел его сам. — У меня устала рука. Весь этот стресс... помешает моему выздоровлению. Минхо отталкивает голову Джисона, приподнимает таз и одним махом стаскивает с себя штаны вместе с бельём. В бункере достаточно тепло, так что на всякий случай он снимает и толстовку. Пока достаточно. Джисон смотрит на него, как восторженная девственница с глазами-сердечками, и откладывает пузырёк со смазкой в сторону. — Можно я тебе отсосу? — отрешённо спрашивает он, уже перебираясь через ноги Минхо, и проводит ладонью по крепкому бедру, пощипывая кожу. — Боже, блять, я тебя сейчас съем, почему ты такой горячий? Щёки Минхо вспыхивают лёгким оттенком розового. Он уже почти открывает рот, чтобы снова упрекнуть Джисона за его врождённый идиотизм, но его надутые губы находятся слишком близко к эрекции Минхо, так что ему остаётся лишь вздохнуть с тихим "Ага" и наблюдать за тем, как Джисон опускается на него губами. Минхо толкается в его горло, выжимая слёзы из уголков тёмных глаз; решив, что ещё не хочет заканчивать, он слегка тянет Джисона за волосы, стаскивая со своего члена, и тот отстраняется, нащупывая смазку, а затем с усилием переносит вес на правый локоть и проводит языком по коже над пупком Минхо. — Поверь, если бы все мои конечности были здоровы на сто процентов, — говорит он, устроившись на животе между ног Минхо, уложив одну мумифицированную руку на матрас и неуклюже растягивая его другой, — На тебе сейчас было бы две моих руки, а не одна. Минхо разводит бёдра чуть шире. На лбу под чёлкой выступил пот, но он не скажет об этом Джисону, как и о том, как тяжело ему даётся контролировать сбитое дыхание. — Это ты так гипотетически мне предлагаешь... — Ага, — широко улыбается Джисон, кивая на его член, — Просто используй свою и представь, что это моя. Минхо закатывает глаза. — Не волнуйся, принцесса. Уже скоро получишь Папочкин член. — Что, блять, ты сказал? — хрипит Минхо. Он уверен, что Джисон на волосок от того, чтобы назвать свой член "Джисон-младший", но не озвучивает эту мысль, чтобы не подавать ему идей. Упаси господи. — Шучу, — утверждает Джисон, — Наверное. Минхо качает головой, откидываясь на подушки. Он внезапно вздрагивает, открывая рот в немом стоне, когда чувствует, как чужие пальцы раскрывают его глубоко внутри, посылая жар по всему телу. — Хм, а может, я и амбидекстр, — размышляет Джисон. — Твои фразочки убивают настроение даже больше, чем те тупые очки, — выдыхает Минхо, хотя его сочащийся член говорит об обратном, — Заткнись и возьми меня уже. Джисон аккуратно вытаскивает из него пальцы. — Побудешь сверху, детка? — говорит он, глядя на Минхо глазами, полными надежды. Джисон вытирает влажные пальцы о штаны, а затем начинает возиться, пытаясь их стянуть. — Хочу, чтобы ты раздавил меня ими, — пропевает он, шлёпая Минхо по бедру. Минхо закрывает глаза и ничего не отвечает добрые десять секунд. Когда он открывает их снова, Джисон лежит рядом с ним, всего в нескольких сантиметрах, вытаращив сверкающие в предвкушении глаза. Минхо в сотый раз хочется его стукнуть, но вместо этого он снова забирается к Джисону на колени, сжимает в кулаке край его мягкой футболки и проезжается задницей по его эрекции, накрывая губы своими. Спустя один использованный презерватив — остальные Минхо сразу же смахнул на пол — они снова оказываются на диване. Они одеты в одинаковые боксеры Джисона (или Холодильного Магната, не суть), и Минхо помогает ему снять футболку, насквозь пропитавшуюся потом (...и наполовину — спермой Минхо). Его лодыжка покоится на лодыжке Джисона, пока он крайне сфокусировано обрабатывает обезболивающей мазью ожоги на чужой руке. Неровные стежки на ранах держатся на удивление хорошо. — Тебе было больно всё это время? — бормочет Минхо, открывая зубами упаковку с противоожоговой повязкой. — Мне было не до этого. Минхо вскидывает бровь, и Джисон улыбается — сонно, но довольно. Уголки губ Минхо едва заметно дёргаются вверх, но он быстро опускает взгляд, накладывая повязку на руку. — Я достаточно раздавил тебя, Папочка? — Эй, ну сейчас?! В самый ответственный момент?! — скулит Джисон, накрывая глаза локтем. — А что, — усмехается Минхо, роясь в аптечке в поисках бинта. Он аккуратно обхватывает руку Джисона, чувствуя ровный пульс на его запястье. Ощущение того, как бьётся сердце другого человека, оказывается, очень успокаивает. Но затем Минхо хмурится. — Почему у тебя так быстро бьётся сердце? — Потому что я смотрю на тебя. — Боже, хватит уже, — закатывает глаза Минхо, фиксируя бинт, — Джисон? — Минхо. — Что ты имел в виду, когда сказал... что все инфицированные в округе как-то с тобой связаны? — Оу, — Джисон осматривает его работу, склонив голову вбок, — Сейчас мы находимся... примерно посередине между двумя ближайшими городами. Третий находится чуть подальше. Наверное, это было немного глупой идеей, так как я никогда не узнаю, сработала она, или только усугубила ситуацию, но я подумал, что стоит попытаться... выманить из городов столько инфицированных, сколько возможно. Я, можно сказать, собрал бомбу из говна и палок прямо на этом журнальном столике, отвёз её куда-то в поле возле того магазина, где спокойно мог заложить её при свете дня, и оставил её на таймере, чтобы взрыв привлёк к ней всех инфицированных в радиусе слышимости, — он задумчиво поджимает губы, — В итоге, они собрались в этом месте в целую колонию. Интересный исход. Но... да. Мне кажется, это имеет смысл — меньше инфицированных там, где больше людей и больше ресурсов. Минхо закрывает аптечку. Он, как ни странно, тронут. Но, конечно же, не говорит об этом. — Ты позволил ничего не подозревающему человеку забрести в самое сердце колонии монстров, — бормочет он, подтягивая обе ноги на диван. Джисон угрюмо надувается, почти агрессивно щипая Минхо за щеку. — Но я не позволил им добраться до тебя! — Наверное, так и есть. Между ними повисает молчание. Минхо интересно, который сейчас час. Им лучше вернуться в кровать, иначе Минхо уснёт прямо так, в сидячем положении. — Минхо, — Джисон укладывает щёку на его обнажённое плечо. Минхо улыбается, пока он не видит. — Если ты решишь украсть мою украденную машину и бросить меня здесь, можешь, хотя бы, забрать с собой презервативы? Иначе я буду грустить каждый раз, когда смотрю на них. Минхо прикусывает внутреннюю часть губы, чтобы не расплыться в улыбке ещё шире. Подушечки его пальцев снова находят пульс на правом запястье Джисона. — Возьму на заметку.