Я ведь пошутил...

— Арс, обними меня, пожалуйста… — просит парень, сдерживая слёзы. Он очень эмоциональный мальчик, поэтому почти плачет, когда его родители серьёзно ругаются. Кажется, он слышал что-то про развод. — Перестанешь быть таким нытиком, тогда обниму, — ответил его друг, который ему нравится. Брюнет хорошо к нему относится, вы не подумайте. Хотя, скорее, относился. Парни учатся в 11 классе и в последнее время на Антона навалилось много проблем. Его родители стали безумно часто ругаться, крича на весь дом и разбивая посуду. Нередко и ему доставалось, когда он пытался их остановить. Ему надоело приходить в школу с фингалами, синяками и кровоподтёками, надоело видеть эти косые взгляды и лживо-обеспокоенные «Всё хорошо?», поэтому он больше не мешает родителям. Закрывается в своей комнате на щеколду, которую установил на свои деньги с подработки, и надевает наушники. Но недавно с подработки его уволили, а наушники сломались. Денег на новые нет, приходиться выслушивать почти ежедневные скандалы. Если он громко включит музыку, чтобы этого не слышать, ему ой как попадёт. Лучше больше так не рисковать. Психическое здоровье парня рушится, а вместе с тем и физическое. На фоне стресса Антон часто болеет, однако дома отсиживаться не может. Лечить его никто не будет, а дома сидеть запретят. И плевать все хотели на его температуру, безумно саднящее горло или тошноту. К тому же у него недавно умерла бабушка. Эта женщина была самым светлым человеком в его жизни, где-то наравне с Арсением. Прошла неделя, а он всё ещё плачет по ночам, и кое-как сдерживает истерику при людях. Он так сильно любил её, что вообще никак не может поверить в её смерть. Ему постоянно кажется, что нет, не умерла она. Сейчас позвонит, позовёт на пирожки, Антон снова пожалуется ей на родителей, а она пожалеет его, обнимет… Но нет. Никто не звонит. Антон лично был на похоронах. Ещё и влюблённость в Арсения никак делу не помогает. Тот хорошо к нему относится, но не видно, что чувства взаимны. Первым парень признаться не решается. Слишком дорога ему эта дружба. Можно подумать, что у него много друзей, ведь в школе он много с кем общается. На деле же друг у него один — Арсений, остальные лишь знакомые. Те самые, с которыми ты общаешься с улыбкой, на разговор не заходит дальше будничных «Как дела?», «Как настроение?», «Как выходные провёл?» и т.п. И вот сейчас он впервые видит такого раздражённого Арсения. Словно тот уже и не друг ему. — Понял, — только и отвечает он, после прощаясь и направляясь домой. Ему сейчас просто необходима поддержка, но получает он это. Парень не понимает, чем заслужил такое отношение. Неужели он правда такой нытик? Но ведь он не из-за мелочей расстраивается, нет же? И сознание начинает подкидываться ему фразочки на подобие «Ты не особенный. С чего ты взял, что твои проблемы важнее, чем у остальных? С чего ты вообще взял, что твои проблемы настолько сложные? Вон, люди в дет.домах живут, кого-то родители до смерти избивают, головой о кафель бьют, кого-то вечно унижают, а у тебя что? У тебя ничего, Антон, вообще ничего особенного.» Сидя ночью и рисуя что-то, он решает вдруг прислушаться к совету Арсения. Решает перестать быть нытиком, перестать постоянно жаловаться на какие-то «проблемы». В общем, решает закрыться. Сначала это выглядит как, а-ля, я такой смешной, мне всегда весело и я всегда всех веселю. Антон действительно начинает больше улыбаться, смеяться, шутить. Становится той самой «душой компании». И никто не видит, что улыбка фальшивая, смех совсем не искренний, а в глазах проглядывается лишь боль. Казалось, даже Арсений этого не замечает, потому ведёт себя, как обычно. Улыбается Антону в ответ, смеётся с его шуток. И от этого больнее всего. Казалось бы, даже самый близкий человек не замечает этого. Он ведь знает Антона, как облупленного, вдоль и поперёк успел изучить за эти почти два года, что они знакомы. Так почему он не видит? Почему не замечает лжи? Почему не спрашивает, всё ли хорошо? «А чего ты хотел? Он ведь об этом и просил тебя — перестать быть нытиком. Так с чего же он вдруг должен думать, что что-то не так?» — снова общается с ним его сознание, и от этих мыслей становится больно, так тошно, впору застрелиться, чтобы не думать об этом. Но мысли эти он больше не может выкинуть из головы, не может заглушить даже алкоголем. Он пытается один раз напиться вусмерть, только бы не думать об этом, забыть хоть на пару часов. Но не работает. Всё только ухудшается, вследствие чего он сидит на бордюре в каком-то старом дворе и плачет. Плачет, кстати, впервые за всё время с того момента, как попросил Арса об объятиях. Домой он в ту ночь не приходит, боясь реакции родителей. А те и не замечают, что его сутки не было дома. Когда он на следующий день приходит домой после школы, в квартире слышно лишь привычные крики, пощёчины, которые давно перестали производить должный эффект, и вновь разбившуюся тарелку. Почему именно тарелку? Потому что Антон недавно заходил на кухню, заглянул в шкафчик, а там стаканов вообще не осталось, все разбили. Пара тарелок только стояла и всё на этом. А с Арсением они стали общаться меньше. Шаст замечает порой, как друг общается с другими одноклассниками, улыбается им, ходит куда-то с ними после школы. Он даже не пытается рассмотреть, искренняя ли его улыбка. А зачем? Ему ведь Арс поверил. Поверил, что у него уже всё хорошо и он вновь тот улыбчивый мальчик-солнце. Да и что-то подсказывает, что не нужен он больше Попову. Неинтересен стал, вот он и перешёл на других. И тогда вдруг всё доходит до пика. Антон просто перестаёт показывать любые эмоции. Он всё ещё не ноет, не жалуется, но теперь не улыбается и не смеётся. Не злится, не стесняется, не пугается. Он стал просто куклой. Манекеном в магазине, на который вешают одежду и которого пугаются те, у кого страх манекенов. У Антона, кстати, как раз такой. Он больше не смотрится в зеркало. А дети на улице и правда его пугаются. Он стал ещё худее, чем раньше, хотя тогда уже весил слишком мало для своего роста, лицо всё осунулось, мешки под глазами, а сами глаза красные, взгляд пустой и безэмоциональный. И вот так ему живётся заебись. Абсолютно всех своих знакомых он растерял, с родителями совсем прекратил общаться. Плачет только по ночам, потому что не выдерживает давно уже. Но об этом не рассказывает никому. Ему бы с Арсением поговорить, вот только он этого не понимает. Уже даже не смотрит на брюнета, как и на всех. Перестал обращать внимание на кого-либо. Оценки зато улучшились, потому как делать больше нечего, а мысли нужно чем-то отвлечь. И не замечает он теперь обеспокоенных взглядов Арса, не видит, как тот постоянно на него поглядывает. Пытается мысленно понять, что произошло с его мальчиком? А понять никак не может. Забыл уже даже про те слова свои, сказанные так неосторожно. А теперь понятия не имеет, что с Антоном произошло. Почему тот перестал общаться с ним? Почему не пишет, не звонит, не подходит в школе? Арс боится подойти, сам не знает, почему. Вот так и порушилось их общение. А были они настолько близки, насколько не были ни с одним человеком в жизни. Антон как-то раз в школу не приходит, брюнет сидит весь на нервах. Не знает ведь, что произошло. Может просто заболел, а может приключилось что? И узнать это можно только одним способом, но страшно же. Вдруг общаться не хочет, интерес потерял, а брюнет тут навязывается. Однако, по окончании восьми уроков ученик не выдерживает. Плюёт на все свои страхи и просто звонит Антону, молясь, чтобы тот ответил и поговорил с ним. Боже, как давно он не слышал его голос. Уже, кажется, месяца три. А тот трубку не берёт, словно знает, чего от него хотят. Не хочет будто того же. Арсений долго решается, но всё же идёт к дому Антона. В квартиру он заходить не будет, думается ему, что лучше не нужно. А ведь так и есть. За время, что они не общались, родители словно с цепи сорвались. Вообще ни на что нормально не реагируют. Всё в штыки воспринимают. Подумать страшно, что было бы с Арсением, если бы он нажал на звонок. А тот интуиции своей доверяет, потому остаётся ждать у подъезда. Если нужно будет, он так хоть до завтра просидит. И плевать, что зима на улице, что -18 на термометрах, только бы Антона увидеть, узнать наконец, что же приключилось. А Антон про телефон совсем забыл. Под подушку его положил ещё неделю назад. Доставал пару раз, формулы поискать в интернете, заодно на зарядку ставил, а потом обратно убирал. А сейчас вообще не дома, как он ответит то. Наушники он так и не купил, денег то нет. Да и не ест он по той же причине. Дома боится что-то с кухни взять, отхватывать ему не хочется от отца. Больно у того рука тяжёлая. В школе только ест один раз в день, а сегодня и вовсе не ходил. Снова пил ночью, да выпил столько, что на школу забил. Понимал, что не в том состоянии, чтобы приходить туда. Домой он пошёл только к вечеру, немного приведя себя в чувства. Есть только хотелось, тошнило от голода и алкоголя, но выбора не было. — Антон? — брюнет поднимает голову, когда слышит шаги. К подъезду подходит высокий парень в капюшоне, такой высокий, в нём нельзя Антона не узнать, — Антон, стой, — вскакивает со скамейки резко и подбегает к однокласснику. Тот даже не пугается, заторможенно голову поднимает, смотря в голубые глаза. Арсений его за плечи держит крепко, боится, что тот уйдёт. А второй крайне удивлён происходящим, но не показывает, в привычку уже вошло, — Антон, ты где был? Чего в школу не пришёл? — Дела были, — холодно отвечает тот, больше по привычке, нежели правда желая так ответить. А Арсений стоит и узнать не может в этом парне Антона. Этот человек пустой, холодный, выглядит, как наркоман 30-летний, но никак не 17-летний лучший друг его. Вот только осознаёт ведь, что это его Антон, только случилось с ним что-то. Что-то очень плохое. — Пойдём со мной, — не просит, приказывает он, таща друга в противоположную от подъезда сторону. Тот брыкаться пытается, видно, что не хочет, но Попов его таким взглядом одаряет, что противоречить не хочется совершенно. Испугался юноша такого взгляда, если честно. А на деле пожимает плечами безразлично и идёт за одноклассником, особо не разбирая, куда вообще направился. Всё его внимание обращено к руке, что держит его за запястье всю дорогу. Безумно тепло становится от этого прикосновения, выглядит слишком правильно. И плевать даже, что тот может его запястье рукой в два кольца обхватить, настолько оно худое. Парень ведь даже не замечает, до чего себя довёл. Говорю же, в зеркало давно смотреться перестал, дабы не пугаться. А приходят они в итоге к Арсению домой. Тот уже полгода живёт один, родители у него обеспеченные, к тому же любят его. Видят, что сын у них самостоятельный, осознанные поступки совершает, за ошибки отвечать может, потому и отпускать не боятся. Знают, что общаться всё равно будут, контакт не потеряют. А он, кажется, совершил самую большую ошибку в своей жизни несколько месяцев назад и даже не понял этого. Арсений заводит парня к себе домой, говорит разуваться и в комнату проходить. Тот не спорит, всё ещё помнит тот жуткий взгляд голубых глаз. — Антон, давай поговорим, — предлагает или просит, не понятно, Арсений, садясь напротив одноклассника на кровати. — О чём? — говорит тот всё ещё без всякого интереса в голосе, что и пугает брюнета. Совсем ведь не Антон это, даже близко не он. — Антош, пожалуйста. Что с тобой случилось? Почему ты ведёшь себя так? — беспомощно спрашивает он, боясь за состояние друга (?). А тот молчит с минуту, думает, что ответить. А потом смотрит в эти до боли родные глаза, что сейчас глядят так растерянно и доверчиво, что врать совсем не хочется. — Я перестал ныть, как ты и просил. Теперь ты обнимешь меня? — и моментально слёзы наворачиваются. Слишком он устал от этого всего. Устал держать всё в себе, устал не общаться ни с кем, устал всё ещё любить Арсения. А тот смотрит так шокировано, не понимает даже сначала, о чём речь. Позже доходит до него, вспоминает тот самый разговор. Последний искренний разговор, который у них был. И спустя столько месяцев только сейчас начался ещё один. — Тош, я ведь пошутил… — хочет усмехнуться тот, но понимает, что не время совсем. Так он неосторожно и невовремя ту фразу вкинул, что сломал мальчика. Правда сломал. — Я больше так не могу, Арс, я пытаюсь. Я ведь правда пытаюсь больше не ныть, но не могу, — отчаянно проговаривает он дрожащим голосом, а слёзы всё же текут из глаз, как бы он не старался их сдерживать. — Солнце, я же пошутил, — шепчет он, в момент притягивая к себе друга, крепко обнимая. Не может поверить, что довёл до такого сам. А тот так отчаянно жмётся ближе, обхватывая своими длинными руками, содрогаясь в беззвучных рыданиях, лишь иногда всхлипывая. Не понимает даже, что происходит. Его с такой силой накрыли эмоции, что он не контролирует себя. А Арс как может успокоить пытается. Руку одну на спину положил, а второй по волосам гладит неторопливо, говоря что-то шёпотом. Если честно, Шаст только через пару минут вслушивается, что тот вообще говорит. А голос у тот такой сожалеющий, грустный, потерянный. Слышно, как он жалеет о сказанном когда-то давно. Они сидят так с полчаса, пока Антон хотя бы относительно не успокаивается. Отодвигаясь, он замечает, что Попов и сам плачет, осознавая свою ошибку. Он тут же вытирает слёзы с щёк брюнета, говоря, что всё хорошо. Мол, слава Богу, что вообще понял, что произошло. Оба такое облегчение испытывают, вот только не хватает чего-то. — Тош, я… — Арс, я… Одновременно начинают, чуть улыбаясь этому. Антон даёт Арсу сказать первому. Тот медлит немного, раздумывая, но всё же решается. — Я, кажется, люблю тебя, — выпалил он, тут же зажмурившись, боясь на реакцию смотреть. Тут же в мыслях голоса звучат, что осуждают его за такой поступок. Только ведь помирился и сразу рушишь всё, — говорят они, а он и не пытается не слушать. Вдруг он слышит прерывистое дыхание прямо около себя, а через секунду его губы накрывают Антоновы, осторожно сминая, боясь действовать решительно. Через пару секунд и брюнет включается, начинает отвечать, но так же нежно. Хочется сейчас все свои чувства передать, ни о какой страсти и речи идти не может. Арсений кладёт руку на щёку Антона, нежно поглаживая, даря второму такое умиротворение, о каком он мечтал слишком давно. — Я тоже тебя люблю, — шепчет Шаст, отрываясь от таких сладких губ, заглядывая в счастливые глаза напротив. У обоих лица заплаканные, а взгляд счастливый такой, словно мечта самая заветная исполнилась. Хотя, возможно, так и было. Антон после этого случая ещё долго тренируется в общении. Учится заново показывать эмоции, улыбаться, говорить, когда ему плохо. А Арсений раз и навсегда понимает, что нельзя так необдуманно шутить. Слишком опасно это, как оказалось.