Ворона. Новая жизнь

— Стой, паршивка! — злой крик раздался за моей спиной. Как можно догадаться, останавливаться я не собиралась. Как показывает практика, если на тебя кричат, да еще и называют паршивкой — вряд ли преследователь мчит за тобой, чтобы вручить охапку сахарных петушков на палочке. Крыши привычно мелькали под ногами. Прыжок, еще один. Притормозить, резко взмахнув руками, утрачивая потерянное равновесие и внезапно свернуть налево, чтобы сбить преследователей с толку. Говоря откровенно, охрана в этот раз смогла меня удивить — учитывая, как тщательно они тренировались каждый вечер, распивая пиво и поглощая подовые пироги, удивительно, что вообще смогли взобраться на пресловутые крыши, не говоря уже о беге и преследовании. Мимо меня пролетел пульсар, угодив в бордовую черепицу. Осколки глины брызнули во все стороны. Черт, а вот мага среди них я не ожидала. Это усложняет ситуацию. Перелетев на крышу очередного дома, я забежала за дымоход и затаилась. Сердце бешено колотилось, готовое выпрыгнуть из грудной клетки, по жилам разлился такой привычный и родной адреналин. Присев на корточки, нашарила кусок черепицы и с силой швырнула его на соседнюю крышу. Именно в этот момент преследующая меня процессия с сопением и пыхтением добежала до моего убежища. Услышав шум от падения черепицы, самый упитанный охранник просипел, задыхаясь от натуги (да-да, потребление такого количества калорий не проходит бесследно): — Туда, — для верности страж порядка подкрепил слова собственным примером, первым устремившись вперед, от чего его живот смешно заколыхался, словно студень. Компания из трех блюстителей закона с шумом и топотом удалилась. Можно было услышать, как глиняная кровля разлетается в крошево под их весом. Бедные жители верхних этажей! Должно быть, они думают, что по крыше сейчас бежит слон. Конечно, я никогда не видела это заморское животное, но судя по гравюрам, найденным мною в далеком детстве в одной книге, весило это существо немало. Я же выждала для верности пару минут, после чего съехала вниз по водосточной трубе. Тщательно выверенным движением откинула черную как смоль косу за спину, вывернула плащ, спрятав в подкладе все пятна, изломы и другие следы погони, и неспешным шагом отправилась вниз по улице. Спешить мне было некуда — благообразная горожанка прогуливается после тяжелого трудового дня. Что подозрительного? Не придерешься. И только если бы кто-то вздумал заглянуть в мой карман, он нашел бы там кольцо с гигантским рубинов в десять карат. Неплохой улов. Особенно если учесть, что это еще и мощный артефакт. Свернув налево, я как раз размышляла, не зайти ли мне в пекарню к Берте, порадовав себя свежими булочками, как вдруг на меня выскочили три моих преследователя. Выглядели они откровенно так себе: задыхающиеся, взмокшие; потные волосы прилипли ко лбам. Джентльмен, бежавший чуть впереди (а джентльмен ли, пульсарами в меня швырять?), согнулся, опершись руками о колени, и пытаясь отдышаться, а спустя несколько мгновений спросил: — Д-д-добрый вечер, госпожа. Подскажите, — тут его легкие опять взбунтовались, и он сделал судорожный вздох, — не пробегал ли здесь кто? Парнишка в черном плаще? Изумлению и беспокойству на моем лице позавидовал бы сам месье Станиславский, признанный лицедей столичного театра: — Нет, на этой улице все спокойно. А что, что-то случилось? — с этими словами я широко распахнула глаза и поднесла ладонь к приоткрытому рту, явив собою образ кумушки, готовой впитать в себя информацию до последней капли, чтобы потом со всеми подробностями и собственными дополнениями донести ее соседкам. Вместо ответа стражник досадливо сплюнул себе под ноги, покачал головой и, жестом показав двум своим товарищам следовать за ним, скрылся в сумерках. Я же, решив, что после такой пробежки грех не побаловать себя сладкой выпечкой, свернула направо, к приземистому зданию, стоящему чуть особняком, но при этом источавшему такие ароматы, что каждый приезжий мог найти пекарню исключительно по этому прекрасному запаху. Выбор пал на булочки с ванилью. Отсчитывая пять медных монеток, я одновременно кивала головой и выслушивала стенания Берты по поводу сына: — Мирта, и ты понимаешь, талантливый он у меня, умный, но вот как найти его талантам достойное применение — ума не приложу. Вот вчера вызвал меня месье учитель в школу, и говорит: «Ваш мальчик нацарапал на парте скабрезное стихотворение. Полюбуйтесь!» — и Берта с возмущением в голосе продекламировала: «Суров и строг месье Лежан Любой над ним хохочет Перед доской как истукан Стоит он и бормочет» И продолжила уже заботливым тоном: — Да ты бери две булочки деточка, вон худющая какая — только глаза и видно. За счет заведения, — опять насупилась, — ну так что? Каково тебе? А мне краснеть, понимаешь ли, за его проделки. — Берта, может, он вырастет поэтом. Поверь, не каждый в семь лет сочиняет стихи. Это гораздо лучше, чем если бы он праздно шатался по улицам. Попробуй сводить на главную площадь, вроде месье Пушкинов устраивает там чтения каждую среду. Может, ему понравится. Постояв еще минут пять, выслушав пару городских сплетен и пообещав зайти на этой неделе, схватила бумажный пакет, источавший божественный аромат, на котором только начали проступать масляные пятна от выпечки, и вприпрыжку помчалась домой. Чай со сладкими булочками и спааать. А с кольцом разберусь уже завтра. *** На следующий день я встала пораньше и в восемь утра уже неспешно шла по своим любимым и таким родным трущобам. Адекватный человек побоялся бы даже смотреть в сторону этого района, я же чувствовала себя здесь как рыба в воде — благодаря тому, что в свою бытность подростком излазила здесь каждый закоулок, с каждой улочкой меня связывали какие-то воспоминания. Не обязательно хорошие — вот из того окна, к примеру, на нашу ораву лет десять назад вылили помои. Но мы отомстили — подбросили крысу в дымоход. Воспоминание невольно вызвало улыбку. День выдался прекрасный: солнце уже взошло, золотя своими лучами верхушки зданий; за ночь остывшая плитка только начинала накапливать тепло. Для полной идиллии не хватало только пения птиц, но чего в трущобах нет — того нет. Вот звуки ругани, лязга оружия и скрип подозрительного вида повозок — сколько угодно. Внезапно мои размышления прервала появившаяся передо мной тень. Недоуменно остановившись и подняв голову, я узрела кровожадно ухмыляющегося детину в два раза выше меня. Сей индивидуум достал нож (правильнее было бы сказать — тесак, судя по размерам) и, небрежно поигрывая им, сплюнул на землю и угрожающе спросил: — Кошелек или жизнь? — Зачем мне твоя жизнь? — искренне удивилась я, — я бесплатно не убиваю. А вот кошелек давай. С этими словами я сделала хитрый пас рукой, отчего его кошель выскочил из-за пазухи и резво прыгнул ко мне в руки. Демонстративно открыв его, высыпала на ладонь содержимое и подняла брови: — Пятнадцать медяшек? Серьезно? Нет, я, конечно, понимаю, что в стране кризис, но надо же хоть иногда стараться на работе. — П-п-прростите, Госпожа Ворона. Не признал вас в капюшоне. Не серчайте на меня, — разбойник будто стал меньше ростом. — Ничего, я тоже иногда устаю после рабочего дня, — с этими словами я бросила кошель к себе в ридикюль и изящно обошла неудавшегося грабителя, — хорошего дня. — А. может кошель того… вернете? — Кошель — пожалуйста, — вернула я ему пустой мешочек, — а вот деньги все оставлю себе. Исключительно в воспитательных целях. И в качестве моральной компенсации. И впредь попрошу меня не останавливать. Всего хорошего, — мое благодушное настроение сыграло незадачливому грабителю на руку, так что я продолжила свой путь. Да, Ворона — это я. Точнее, зовут меня Мирта, но преступный мир предпочитает прозвища. Почему Ворона? О, каких только гипотез я не наслушалась за почти десять лет своей карьеры. От самых невероятных — потому что вороны кружат над телами погибших так же, как я злорадствую над трупами врагов (неправда, обычно, когда враг становится трупом, злорадствовать нет времени; да и не такая уж я и жестокая) — до довольно прозаичных — мои волосы цвета вороного крыла. Последний факт обо мне, кстати, правдив — природа одарила меня толстой косой иссиня-черного цвета до талии. Но Вороной я зовусь не поэтому. Просто моим первым серьезным заданием было обокрасть приезжего барона на бале-маскараде. А я надела костюм вороны, чтобы скрыть лицо. Конечно, хотелось бы, чтобы история моего прозвища была более поэтичной, но чего нет — того нет. Тем временем приблизилась к старому покосившемуся зданию. Залатанный ботинок на вывеске весьма непрозрачно намекал на профессию живущего в нем человека. И лишь маленький знак в виде двух хитросплетенных букв «П» и «Г» показывал знающим людям, что кроме починки обуви здесь можно провернуть еще уйму других, менее законных дел. Колокольчик радостно зазвенел, когда я открыла дверь. Пожилой мужчина, полирующий пару мужских кожаных туфель, вскинул голову, подслеповато щурясь поверх очков в роговой оправе. — Здравствуйте-здравствуйте, девушка. Что привело вас в мою лавку? Набойку прибить аль сапожки починить? Все сделаю, и глазом моргнуть не успеете! С удовольствием подхватила игру. Конечно, Роберт меня и так знал, но ответить заученную когда-то фразу стало уже традицией. Поэтому с улыбкой прощебетала: — Добрый день! Да вот, представляете, какая незадача — бежала по брусчатке, да каблуком меж двух камней угодила. Поцарапала. Не посмотрите, что можно сделать? — протянула пару зеленых кожаных туфель. Взгляд сапожника ощутимо расслабился — зеленые туфли означали успешно выполненную операцию, в то время как желтые — провал. — Да-да, конечно. Пройдемте в заднюю комнату, посмотрю, есть ли у меня краска такого цвета, -с этими словами он развернулся и прошел в неприметную нишу, скрытую за прилавком. Плотно затворив за мной дверь, он спросил уже абсолютно другим голосом, — ну что, прошло без накладок? Теперь ни у кого язык не повернулся бы назвать Роберта благообразным старичком. Очутившись со мной наедине, он невероятным образом трансформировался из благодушного сапожника в бывшего главаря всего преступного мира Далласка. Сутулость мгновенно исчезла, взгляд стал более хищным и цепким, и лишь легкая проседь в висках выдавала его искренний возраст. Заметив, что он все так же выжидательно смотрит на меня, я фыркнула: — У меня по-другому не бывает, — жестом фокусника вытащила и бросила мешочек с кольцом на стол. И тут же встрепенулась, — представляешь, у них был маг! Могли бы меня и предупредить. — Хм, маг? Это что-то новое, — Роберт на секунду отвлекся от изучения кольца, — ты не первая, кто на это жалуется. По какой-то непонятной причине Далласк наводнен магами, никогда не встречал их так часто, как в последние несколько месяцев — Да уж, мешают честным преступникам зарабатывать, — хихикнула я и потянулась за засахаренной вишней, стоявшей в элегантной вазочке, — так что, принимаешь работу? — Принимаю, принимаю, куда же я денусь, — другой кошель, теперь уже более увесистый и заманчиво позвякивающий, перекочевал в мою руку, — блестящая работа. Что дальше планируешь делать? — Роб, знаешь, уйду-ка я в отпуск на пару недель, если ничего важного сейчас нет. Надо же хоть где-то заработанное тратить? Хочу съездить к морскому побережью, пожить без погонь и схваток. Надоело мне это. Расслаблюсь, освежусь, а там уже и новые заказы накопятся. — Ты и пара недель? Не смеши, на третий день ты уже взвоешь волком и начнешь швыряться кинжалами направо и налево. Впрочем, — тут его взгляд стал серьезным, — отдохни. Я бы вообще хотел, чтобы ты бросила это занятие — не женское оно, да и опаснее становится с каждым днем промышлять грабежом в столице. Как будто готовятся к чему-то. Охрана на каждом углу, магов опять же стало слишком много. И люди пропадать стали — Беловолосого Джо так и не нашли, хотя я подключил все возможные связи и пробил по всем каналам. Не нравится мне все это, Мирта. — Да ладно тебе, ты слишком переживаешь. Учитывая любовь Джо к возлияниям, не удивлюсь, если через неделю сам объявится — с опухшим лицом и трясущимися от похмелья руками. А охраны вроде как обычно. Один неучтенный маг, который к тому же промахнулся, не считается. Хочешь магнитик с моря привезу? — попыталась я перейти на более нейтральную тему. — Ты себя главное привези, — он по-отечески притянул меня к себе и потрепал по голове, — хотя магнитик тоже можешь, лишним не будет. Оставшееся до обеда время мы проболтали о жизни и недавних новостях. Доев под шумок засахаренные вишни и вдоволь наговорившись, я получила напутствия, кому и какие документы я должна передать в городке, который выбрала для отдыха (наивная, думала, что в отпуске меня действительно никто не будет трогать), чмокнула мужчину в шершавую щеку и умчалась собирать вещи. Впереди меня ждало уединение, соленый воздух да шум волн, разбивающихся о берег.