Это только сон

      Я иду по центральной площади Мистик Фоллс, нервно оглядываясь по сторонам. Солнце уже давно опустилось за горизонт, сменив день ночью. Некоторые из немногих фонарей не горят, другие же — неприятно мерцают, навевая не самую лучшую атмосферу, больше похожую на начало какого-то фильма ужасов. Дёргаю плечами и ускоряю шаг, быстро заходя в полицейский участок.       Мне никогда ещё не доводилось обращаться в полицию и бывать здесь. Даже когда я была лет на пять моложе, ни разу не попадалась копам, потому что никогда не была вне закона. Толкнув дверь, я захожу в внутрь. Слева от меня за столом сидит женщина лет сорока, что-то усердно пишущая в своих бумагах; справа висит небольшая информационная доска, где на кнопках развешаны последние криминальные сводки.       — Добрый вечер, — неуверенно здороваюсь я, подходя ближе к женщине. — Я хочу… хочу написать заявление.       Не успеваю договорить, а она меня перебивает, нагло разглядывая и явно приписывая к девчонкам лёгкого поведения. Сейчас я выгляжу и правда не лучшим образом.       — Прямо по коридору и налево последняя дверь справа, — отправляет меня женщина в форме, провожая взглядом, и, клянусь, я слышу, как она что-то бормочет в мою сторону.        Я лишь фыркаю и иду в указанном направлении. Дверь никто не открывает, даже когда я стучу во второй и в третий раз. Слабость в теле даёт о себе знать, глаза закрываются. Но я чувствую, если не сделаю это сегодня, завтра мне никто не поверит. Толкаю дверь и вхожу, наплевав на правила приличия.       Небольшой стол с кучей бумаг на нём, высокое кожаное кресло чёрного цвета, мягкий стул для посетителей, кулер с водой, закрытые жалюзи и небольшой шкаф с пёстрыми папками на полках: в небольшом кабинете не поместится больше ничего, и даже мне разве что на стул сесть, а развернуться больше негде. Спиной ко мне, роясь в папках, стоит высокий мужчина в форме.       — Здравствуйте, — говорю я громко, топчась на месте и смотря на спину мужчины, который даже не глянул на меня и не развернулся. Руки его сложены за спиной, а взгляд устремлён куда-то вдаль, на ночной город. — На меня кто-то напал, и я хочу написать заявление, — прочистив горло, уверенней произношу я, сжимая кулаки, отчего ногти оставляют следы на ладонях.       — Нападение, — лишь отвечает он, чем удивляет меня и одновременно злит. — Присаживайтесь.       Мужчина поворачивается и, жестом указав на стул, пристально смотрит на меня, а я замираю, не в силах пошевелиться.       С понедельника точно берусь за себя — решила я и тем же понедельником ровно в шесть утра, чтобы успеть без спешки собраться на работу, вышла на пробежку в парк недалеко от дома. Мистик Фоллс стал моим домом каких-то полгода назад, но из-за работы я не успела достаточно изучить город, поэтому гуляла только по окрестностям.       Парк уже был залит солнечным светом. Обычно тёмные и мрачные деревья и кустарники казались светлыми в лучах солнца, даже золотистыми, на траве лежала роса. Я прислушивалась к щебету птиц, полной грудью вдыхая свежесть этого утра.       Остановившись перевести дух, прикрыла глаза и подставила лицо тёплым лучам, отчего на губах появилась лёгкая улыбка. Я слишком поверила в себя и не пробежала и километра, однако чувствовала эмоциональный подъем.       В мою ногу вдруг ткнулось что-то мокрое и теплое, и от неожиданности я взвизгнула, дернув ногой. Не менее испуганный пес ринулся бежать, попутно облаяв и меня, и своего хозяина, остановившегося в десяти метрах от меня.       — Доброе утро, — бодро помахала я незнакомцу, улыбнувшись шире в попытке не выдать сбившееся дыхание и свою неопытность в этом деле.       — Надеюсь, Сэм не очень вас напугал, — мужчина подошел ближе, и пес завился у него ног, словно пытаясь сбить с них хозяина. Он потрепал молодого лабрадора по ушам. — Никлаус Майклсон.       Он был высоким, а подтянутые мышцы выдавал обтягивающий рашгард. На ногах были явно профессиональные беговые кроссовки. У него была дурашливая улыбка, но серьезный взгляд. Светлые русые волосы — влажными и немного растрепанными. На правом запястье надеты фитнес-часы, а в ушах наушники. Он явно бегает давно, в отличие от меня. Бездельницы.       — Вероника Коллинз.       Что-то промямлив, я сажусь на стул и убираю волосы с лица. Мысли в голове странно путаются, но я списываю это на удар при аварии.       Коп улыбается, так же дурашливо, но взгляд его по-прежнему остается холодным и серьезным. В слабом свете лампы русые волосы кажутся практически черными. А на правом запястье светится экран фитнес-часов. Я не могу отделаться от мысли, что передо мной стоит мужчина из моих снов.       Оглядев меня и наконец заметив, в каком я состоянии, коп хмурится, и уголки его губ ползут вниз. Он изучает мое лицо, вглядываясь в очертания, будто пытается прочитать мои мысли. Под его пристальным взглядом я не могу расслабиться, а раны начинают болеть сильнее.       — Детектив Майклсон к вашим услугам, — наконец произносит коп, кротко кивнув и сняв телефонную трубку стоящего на столе аппарата. Но прежде, чем связаться с кем-то, он снова обращается ко мне. — Неважно выглядите. Я попрошу, чтобы вам принесли воды и плед.       Я нервно смеюсь, ведь выгляжу куда хуже, чем просто «неважно». Меня подвезли до участка, но я бросила разбитую машину на месте аварии. Моя одежда грязная, у туфли сломан каблук, колготки порваны, лоб разбит. А на шее запекшаяся кровь — тот человек, кто кинулся под мою машину, набросился на меня.       — Расскажите все по порядку. Вам нужна медицинская помощь? — коп садится напротив и берет лист бумаги. — Я все запишу под вашу диктовку, хорошо? Как вас зовут?       Кивнув, я отказываюсь от вызова медиков. Мне приносят воды с лимоном, это немного бодрит, но от духоты в кабинете начинает сильнее болеть голова. И, тем не менее, я чувствую странный озноб.       Никлаус смотрит на меня с нескрываемой тревогой, зажав ладонями мое лицо. Его привычно холодный взгляд немного смягчился, а от улыбки не осталось и следа. И все же он был странно напряжен, словно боролся с приступом страха крови. Я подвывала от боле в колене, на которое упала, катаясь на велосипеде, но чувствовала себя лучше, чем он думал.       — Это всего лишь разбитая коленка, Ник, — высвободившись из его рук, я пошла в ванную, чтобы смыть кровь и нанести заживляющую мазь. Никлаус так и остался в гостиной.       Он ждал у моего дома, ведь я обещала вернуться с прогулки к семи, но колесо велосипеда проскользнуло по мокрому асфальту, и я упала. Пришлось идти пешком, хромая на одну ногу. Но я была даже счастлива, ведь наконец осуществила свою детскую мечту и села на велосипед.       Обернувшись, я увидела Никлауса в дверях. Он стоял, бледный и напряженный, с поджатыми губами и тяжелым дыханием.       «Точно боится крови, как маленький», — подумала я и, оставив легкий поцелуй на его щеке, пошла ставить чайник.       Коп напряжен и сейчас, и бледен. Глаза его чуть дергаются, но рука твердо держит ручку и записывает за мной. Кудри в свете лампы наконец вернули себе прежний светло-русый оттенок. Он то и дело поглядывает на меня, и с каждым разом мне все больше кажется, что глаза его все глубже пытаются заглянуть в мои.       Я говорю сначала быстро, в красках, даже чуть не опрокидываю стакан с водой. Но вскоре замедляюсь, вспоминая детали. И по телу бегут мурашки, когда перед глазами всплывает мужчина, который оставил на моем теле следы.       Детектив откидывается на спинку кресла, когда я заканчиваю, и щелкает ручкой. Я провожу рукой по волосам, убирая их с лица, и делаю несколько больших глотков воды. Чувствую вселенскую усталость и опустошение после того, как все рассказала копу.       — Это произошло полтора часа назад, верно? Вы можете точнее сказать, где сейчас ваша машина? — детектив встает из-за стола и наполняет мой стакан водой из кулера. После берется за телефон и пишет кому-то сообщение, которое печатает несколько минут, то и дело опуская на меня глаза.       Я снимаю туфли, скинув их детективу под стол, и наклонами головы растягиваю ноющие мышцы. Кажется, когда я наконец приму душ, ахну от количества синяков на теле и отпрошусь с работы на несколько дней, чтобы просто отлежаться.       Коп вдруг замирает, когда я убираю волосы с шеи, и взгляд его вмиг затягивает темной пеленой, словно небо тучами перед грозой. Он кивает на странные следы на моей коже и спрашивает, сделал ли это тот, кто на меня напал. Я киваю.       — Ясно, — бросает коп, снова взявшись на телефон и набирая еще одно сообщение, не сводя с меня хмурых глаз. — Мисс Коллинз, не могли бы вы…       Я ойкаю, когда случайно касаюсь его ноги ступней. Беру стакан с водой, пряча в своем расплывчатом отражении глаза, которые то и дело хотят вернуться к уже знакомому мне лицу. Ведь с каждым взглядом я все больше убеждаюсь в том, что это именно тот мужчина, который мне снится уже довольно долго: сходится даже фамилия, а это не может быть простым совпадением.       — Почему вы на меня так смотрите? — неожиданно спрашивает коп, отчего я чуть не давлюсь водой, с трудом проглатывая её. — Не можете отвести от меня взгляда, — усмехается он, подсунув свою ногу под мою, которую я безуспешно пытаюсь засунуть в туфлю.       Я нервно усмехаюсь, понимая, что меня, скорее всего, сейчас примут за дуру или больную какую-то, сбежавшую из психбольницы, если я скажу правду. Но мне все равно, я решаю попробовать, ведь с лёгкостью могу списать это на тот факт, что я ударилась головой, когда слетела с трассы.       — Детектив, не примите это всерьез, но… — медленно произношу я и тяну с ответом, смотря в сторону от копа, чтобы ни в коем случае не встпетиться с ним взглядами, — вы мне снитесь, — сдавленно говорю я, закусывая щеку изнутри. Звучит как полный бред, если учесть, что мы взрослые люди. — Не первый раз и не один месяц. Я знаю, что вас зовут Никлаус. — и, помедлив, добавляю. — Не спрашивайте, откуда я знаю. Но у вас нет таблички с именем на столе.       Неуверенно перевожу глаза на мужчину и встречаюсь с его удивлённо-заинтересованным взглядом. Он смотрит на меня и усмехается: наверняка, его я позабавила. Эта дурашливая улыбка сводит меня с ума.       — Я тоже вижу вас во снах, — вдруг выпаливает он, и это шокирует меня. Открыв рот, так и замираю, наблюдая, как коп встает из-за стола и подходит ко мне. — Я подумал, что сошёл с ума, когда вы зашли в кабинет. Снова сплю и все такое. Но вы тоже снитесь мне последние полгода. Что было первым, вы помните? Встреча в парке?       Я сглатываю, пялясь на него и пытаясь понять, шутит ли он надо мной. Но если бы это было неправдой, откуда копу знать про первый сон, который я тоже, как ни странно, запомнила.       Он упирается одной рукой в стол, другой проводит по волосам, зарываясь пальцами в свои кудри. Нависает надо мной, вглядываясь мне в глаза и думая о чем-то своем, не произнося ни слова.       Никлаус сминал мои губы, страстно и дразняще. Я блаженно прикрыла глаза, чувствуя, как он сильнее прижимает меня к себе, одной рукой держа за талию, а второй — за затылок. Поерзала у него на коленях, ощущая выпуклость в его брюках. Мои пальцы переплелись с его кудрявыми волосами.       Клаус целовал щеки, скулы, спустился ниже, оставляя влажные следы на подбородке. Его губы проложили дорожки поцелуев на моей шее. С губ сорвался приглушённый стон, отчего я закусила губу и рукой оперлась на подлокотник.       — Ник… — прошептала я, прося его о большем.       Он усмехнулся, проведя языком по шее, и вновь впился в мои губы. Никлаус вдруг разорвал поцелуй, затуманенным взглядом смотря на меня и тяжело дыша. Моё дыхание тоже сбилось, а лицо раскраснелось. Я спиной уперлась в руль.       Мои слегка дрожащие руки машинально опустились вниз и взялись за пряжку его ремня. Но Никлаус перехватил мои руки, помогая приспустить джинсы вместе с боксерами. Он задрал мою юбку, пальцем отведя мягкую ткань в сторону и проникая им в меня. Запрокинув голову, я не смогла сдержать стон, слившийся с его именем. Выйдя из меня, Никлаус подносит влажный палец к моим губам. Я с трудом открываю глаза, облизывая его.       Он, придержав меня за ягодицы, помог опуститься на его член и шумно выдохнул, полностью войдя.       — Ни-и-к! — простонала я, начиная двигаться на нём. Он вновь увлек меня в поцелуй, простонав мне прямо в губы.       Трясу головой, прогоняя воспоминания. Щеки у меня красные, я чувствую странное покалывание и горячее дыхание на коже. Сглотнув, поднимаю глаза и вздрагиваю, когда убеждаюсь в том, что коп находится очень близко ко мне.       Его пальцы пленяют кончик моего подбородка и тянут его вверх, чтобы я посмотрела на него, а не прятала глаза под шторой ресниц. Я вижу его таким же, как в тот день, когда мы занялись сексом в его машине, не доехав до дома каких-то полкилометра.       Он облизывает губы, когда я невольно поднимаюсь, словно подчиняясь его взгляду. Руки копа тут же обвивают мою талию, прижимая к себе, а губы завладевают моими. Пылкий, страстный поцелуй кружит нам обоим голову.       Дорожка поцелуев опускается вниз, к шее, к тому месту, где я чувствую странную пульсирующую боль. Горячие влажные губы вызывают лишь приятную волну наслаждения, и я невольно закрываю глаза, обнимая копа за шею.       Вдруг что-то острое вонзается мне в шею. Резкая нестерпимая боль парализует все тело и не дает сделать вдох. Я отталкиваю от себя копа, но он крепко держит меня.       Не сразу до меня доходит, что происходит. Но вскоре я вспоминаю произошедшее двумя часа ранее и начинаю колотить кулаками в грудь копа.       — Что ты!..       Он захватывает руками мое лицо, и первое, что мне бросается в глаза, это кровь на его губах и вокруг рта. Охнув, отступаю назад. Коп ухмыляется, обнажая острые клыки. И пристально смотрит мне в глаза.       — О, моя дорогая Вероника. Ты же помнишь эту странную тяжесть в теле после каждого сна со мной? — тянет он, растянув губы в улыбке и с забавой наблюдая за мной. Я лишь киваю, как завороженная смотря на него. — Потому что это были не сны. А наши с тобой реальные встречи, Вероника, и после каждой я просил тебя забыть обо мне.       — Зачем? — лишь выпаливаю я.       — Ты нравишься мне. У тебя вкусная кровь, — вновь облизывается он. Не дает мне вырваться из плена его рук. — И сегодня ты забудешь все, дорогая. Каждое мое слово, каждый взгляд, забудешь, как меня зовут, и цвет глаз.       Я киваю, не в силах противостоять его словам. Киваю и отступаю, нащупывая туфли под столом и взяв сумочку.       — А теперь иди, — прощается коп, напоследок чмокнув меня в лоб и перепачкав его кровью.       — Пока, — отвечаю я и ухожу.       Коп берет руки в телефон, вытирая влажными салфетками губы. Он измеряет шагами комнату, пока на другом конце наконец не слышит ответ.       — Что тебе, Никлаус?       — В городе гости?       — О чем ты?       — Ко мне пришла Вероника, я рассказывал тебе о ней. Кто-то пил её кровь. И это был не я.