The remedy for memories

Стадия четвертая — депрессия. Четвертая стадия обрушилась на Эдена словно ураган в ясный солнечный день. Он думал, что на этом его страдания кончатся и вновь начнет жить так, как раньше. Еще никогда он не был так не уверен в себе. От былого общительного и радостного Эдена не осталось и следа. Вокруг все резко омрачилось и липкое чувство ненависти к себе начало поглощать парня. Он и не заметил как кружка кофе, с которого начиналось его утро сменилась горьким вкусом сигаретного дыма, а комната, обычно приубранная и освещенная ярким солнечным светом переменилась во мрак с плотно зашторенными окнами и разбросанными по всюду вещами. Как только Эден с головой вошел в это состояние, номер Оушена сразу же погрузился в блокировку. Эден не хотел чтобы друг подумал плохое о нем: мысль о том, что он станет противен Оушену была хуже самого страшного кошмара. Лучше Эден уйдет раньше чем друг узнает о его болезни. Парень счел это хорошей концовкой отношений. В конце концов, Оушен бы узнал, а Эден не хотел чтобы его болезнь как-то повлияла или, не дай бог, заразила друга.

***

Все произошло настолько быстро, что Эден не понял было ли это сном или реальностью. Был самый обычный день, то ли вторник, то ли четверг — неважно — утро началось с чашки кофе, а Эден полностью погрузился в рисование. Сколько минут или часов он провел за этим занятием — точно не знал. Безликий человек, которого он рисовал начал обретать более уверенные очертания. Но как только Эден придал ему черты лица, сердце с треском упало на пол. Все это время, которое он проводил в дали от друга, лишь бы о нем не думать: все резко потеряло смысл, когда парень увидел, что последние несколько дней рисовал Оушена — виновника всей этой драмы. Эден окончательно заперся в себе. Идти на уроки было лень и к тому же, там был Оушен, от малейшей мысли о котором становилось не по себе — наверняка тот не оставит это просто так. Единственным человеком, с кем Эден продолжал общаться стала Джиджи. Только она хоть немного понимала и входила в положение, пусть даже у самой не все было гладко. Эден сразу же сказал Джи, чтобы та не рассказывала о его тараканах в голове никому, а Оушену — тем более. Первым, кто заметил отсутствие Эдена, конечно же, был Оушен. Парень пытался дозвониться до друга, но гудки обрывались ненавистным пунктирным пиканием, а сообщения и вовсе не доходили до него. Поэтому он решил спросить у Джиджи, но та лишь молчала, делая вид, что бойкотировала его и Вито. Джиджи было сложно держать рот на замке, но она обещала другу, что ни слова об этом не скажет… и себе, что не будет влезать в чужие дела и отношения, так как все может кончиться как с Вито. Тем временем Эден утопал в своих раздумьях. Квартира его превратилась в свалку, где можно даже потеряться. Сам парень выглядел очень не очень: мешки под глазами говорили о том, что со сном было все плохо, а и без того худое тело выглядело и вовсе болезненно. Единственной вещью, что иногда помогала парню убежать от мыслей стал никотин: утром, днем, вечером, ночью и всякий раз когда, внутренние терзания становились громче внешних звуков. «Он не такой как ты. Ты — чудовище. Ты ненормальный. Ты не можешь любить человека своего пола» Ты, ты, ты!!! Вот о чем думал Эден. Этих «ты» было не сосчитать, а Эден уверен, что их было больше чем существующих чисел на Земле, которая, по его мнению, не должна вообще носить его, такого неправильного, на себе. И только малейшая часть парня верила, что это не так. Но противостоять этому гигантскому потоку негатива она не могла. Поэтому пряталась где-то далеко-далеко за пределами разума. Иногда, когда на душе становилось невыносимо неприятно, когда фантомная боль пронзала все тело, словно падаешь с высотки во сне, Эден принимал горячий душ, с почти кипящей водой. Так он пытался акцентировать внимание на резкой смене температуры и отвлечься. Может быть, это не совсем полезно, но так он успокаивался. А если после душа еще и немного закурить, то эффект становился еще лучше. — Эден! Эден, это я! Открой! — Оушен, не выдержав и разволновавшись, пришел к другу домой. Но дверь никто не открывал — даже малейшего звука не было слышно. Было до жути обидно, что Эден вот так вот взял и пропал, не сказав и слова. Все эти дни, Оушен не находил себе места, надеясь, что Эден однажды явится в универ и он с ним поговорит, узнает что случилось и поможет. Но этого не произошло, что и сподвигло Оушена прийти к нему домой — благо он знал его адрес. Эден лежал на кровати в позе креветки, свернувшись в одеяло. Он думал о том, что пора бы уже встать с постели, пойти в магазин, потому что в холодильнике повесилась огромная крыса, и сделать уборку дома. Бумага, смятая и немного растрепанная по краям, на которой был изображен тот самый карандашный портрет Оушена висела прямо над кроватью — Эден не смог так просто избавиться от нее, ведь сильно по нему скучал, но физический не мог заставить себя поговорить с ним. Парень, спустя час лежания на правом боку, перевернулся на другой бок, так как рука затекла из-за большой нагрузки. Раздался дверной звонок и Эден вздрогнул — как давно он не слышал этот звук. «Кто же это мог быть» подумал он, но встать и пойти открыть не осмелился — вдруг это Оушен, он еще не готов его видеть. Звонок повторился, спустя минуту еще, затем еще, затем снова, звонок повторялся все чаще и чаще, пока в дверь не начали долбиться. «Эден, открой, это я!» раздался голос — ожидания парня были оправданы. Сердце начало отбивать чечетку из-за одного лишь голоса друга. Тон его был очень взволнованным и голос раздавался эхом в голове Эдена. Судя по голосу он сильно переживал. Может открыть? Нет! Ни в коем случае нельзя! Что я ему скажу? «Прости, я гей и не могу с тобой общаться»? Просто сделаю вид, что меня нет дома. Прости, Оу. Я не могу. После десяти минут ожидания возле двери друга, Оушену пришлось вернуться в общежитие. Сердце бешено билось и парень в истерике начал обзванивать всех, кто знал Эдена. К ужаснейшему сожалению, никто не дал точного ответа. Все, словно сговорившись, отвечали, что давненько его не видели и в душе не знают где он может быть. Парень попытался себя успокоить: подышать свежим воздухом, принять душ или посмотреть фильм — не помогло. Так как время близилось к часу ночи, парень подумал, что утро вечера мудренее и решит эту проблему завтра, поэтому лег спать. Утро перестало быть мудренее вечера, ровно в тот момент, когда Оушену позвонила сестра, чтобы сообщить не самую лучшую новость. «Мама попала в больницу, приезжай скорее, все серьезно» сказала Мэри, даже не поздоровавшись должным образом. — Что? Что случилось?! — Оушен подорвался с места и начал расспрашивать. — Я не могу объяснить это по телефону, Оушен, ты должен приехать, маме плохо, — голос сестры звучал очень тихо, но взволнованно. Казалось, будто она вот-вот заплачет, но сдерживается со всех сил. Оушен не стал медлить — начал собираться и искать билет в родной город. Оушен стоял в аэропорту трясясь от волнения — пульс ощущался на все двести ударов, в ушах заложило, а в голову лезли самые ужаснейшие мысли. Парень невольно вспомнил про отца-тирана, который при любом удобном случаи мог объявится, пользуясь отсутствием сына. Ближайший рейс в Торонто через два часа. И как на зло, опасения Оушена были правдивы — билетов не осталось. А на поезде ехать будет слишком долго, не говоря уж об автобусе или машине. Парень созвонился с сестрой, которая посоветовала ему договориться с кем-то, кто уже приобрел билет и сможет войти в непростое положение Оушена. — Я очень извиняюсь за такую просьбу, но пожалуйста, послушайте меня. У меня чрезвычайная ситуация, мама живет в Торонто и она попала в больницу с тяжелым случаем, мне срочно надо быть там. Билетов не осталось, помогите пожалуйста, — парень чуть ли не слезно умолял одного из первых пришедших на регистрацию рейса. Женщина средних лет с самым, казалось бы, доброжелательным видом из всех, уже смотрела на Оу с сомнением — умоляю, я готов заплатить вдвое больше, — продолжил он, а в глазах было столько надежды на милосердие этой дамы. — Прошу вас — Женщина погрузилась в мысли, думая лжет ли парень или нет. — Я уже попросил пять человек и они все мне отказали. До рейса осталось немного. Я обычный студент и даже не знаю по какому случаю мама попала в больницу — спустя десять долгих и мучительных минут, женщина все-таки согласилась: — Я до конца не уверена, что вы говорите правду, но так уж и быть, я готова вам помочь. А если вы все-таки врете, то бог вас как следует накажет, молодой человек, — глаза Оушена округлились в удивлении от столь легкого согласия женщины. Парень был безмерно благодарен ей за такой поступок. — Спасибо! Спасибо, тетенька! Большое вам спасибо! Вы очень мне помогли, — тараторил он — куда вам перевести деньги? Я заплачу вдвое больше. — Не стоит так раскошеливаться. Можешь перевести на этот номер по обычной цене. Я уверена, тебе эти деньги нужны, — женщина протянула бумажку с номером — надеюсь твоей маме станет лучше. Она же у всех самая ценная в жизни. Удачи тебе, милый, — женщина смягчилась и ласково, почти невесомо погладила парня по плечу.

***

Оушен прокрутил в голове все самые худшие варианты: от несчастного случая до ужасной неизлечимой болезни. Но по приезде снова вспомнил, что он единственный мужчина в доме, и решил собраться. Позвонив сестре, и узнав где они с мамой находятся, Оушен сразу же помчался в центральную больницу. Возле больницы стояли несколько полицейских, судя по всему, вышедших на перерыв. Оушен не обратил на них внимания, и сразу же направился ко входу. Мэри, увидев брата, сразу же встала со скамьи и направилась к нему. На лице у нее не было ни единой эмоции, глаза опухшие, одежда домашняя, коленки у штанов грязные и в местах порваны. Увидев сестру в таком состоянии, сердце пропустило удар. Оушен почувствовал, как руки сестры обвивают его шею, крепко сжимая. Недолго они так стояли, как Мэри начала трястись и всхлипывать. Вскоре простые тихие всхлипы превратились в плач, горький и невыносимый плач. Все было понятно с первых же секунд как он сюда приехал. — Когда её унесли? — Оушен отстранил от себя сестру, и посмотрел ей в глаза. Та лишь подняла на него переполненный сожалениями взгляд. — Я успею попрощаться? — задал он еще один вопрос, чувствуя, как глаза постепенно покрываются пленкой. Но он сдержался. Мэри покачала головой несколько раз и проговорила губами «не знаю», так как не могла издать ни звука. Спустя пару минут полицейские снова вошли в здание. Увидев Оушена, они принесли свои соболезнования и провели с ним беседу. От них Оушен узнал, что на маму напали с ножом, и что спасти ее не удалось. На вопрос кто бы это мог быть, он уверенно ответил «отец». Как оказалось, Мэри ответила так же. На вопросы Оушен отвечал удивительно спокойно. Видимо в стрессовых ситуациях он настроен действовать безэмоционально. После нескольких вопросов полицейские ушли, оставив парню свои номера, на всякий случай если отец объявится. А пока, они сообщили, что поиски уже ведутся и пообещали его поймать. Видеть бездыханное тело было очень странно. Лицо её было расслабленное, как будто спит, будто сейчас проснется, увидит сына и обнимет. Но такого не произошло. Работник морга вывел Оушена из транса, и попросил покинуть помещение. Домой они с сестрой вернулись молча. Сестра плакала всю дорогу: иногда беззвучно, иногда сильно и горько. А Оушен чувствовал себя никак: ни погрустить, ни поплакать, ничего. От этого он чувствовал себя еще хуже — будто он плохой сын. Поспать не получилось ни Оушену, ни Мэри. Оушен в принципе не хотел спать, а Мэри хоть и засыпала, но вновь и вновь просыпалась, и тихонько всхлипывала в постели. Оушену приходилось идти к ней, успокаивать её, и обратно идти в комнату. И так продолжалось всю ночь. Пока не наступило утро. Примерно к девяти, на телефон пришло сообщение. Оушен совсем забыл предупредить старосту о том, что не получится приехать ближайшие несколько дней.

***

«Я в Торонто. В ближайшее время приехать не получится. С мамой случилось что-то плохое.» — сообщение с таким сухим содержанием не предвещало ничего хорошего. Вито переслала сообщение Эдену. «?" — написал он в ответ. «Это Оушен, не знаешь ничего про это?» «Чего? Впервые слышу, давно с ним не общался. Когда он это написал?» «Минуты 3 назад. У меня есть его адрес в Торонто, не хочешь проведать?» «С чего бы мне это делать?» — такие сообщения от Эдена не на шутку раздражали Вито. Неужели он не понимает??? Или он слепой?! «Тебя что, совсем не волнует происходящее?! Вдруг там что-то серьезное?» «Так поезжай сама. Меня-то зачем дергать?» «Идиота кусок. Была бы я его любовным интересом, поехала бы и сама! И подбодрила бы! Как жаль что этот хорошенький мальчишка влюбился в такого дебила как ты!» — очень яростно и быстро настрочив такое сообщение, Вито со стуком поставила телефон на парту, скрестила руки, и начала считать секунды. Один, два, три, четыре, пять, шес… Дзынь! На телефон пришло новое сообщение. «Адрес» — от Эдена. По дороге в аэропорт от Вито пришла ссылка. Статья новостного паблика в Торонто. «Вчера вечером камеры наблюдения засняли нападение с ножом возле одного из жилых домов. Мужчина с ножом напал на женщину средних лет, ранив её в живот несколько раз, и убежал. Трагедия произошла в шесть утра. Уточняем детали у департамента полиции.» Эден в ужасе раскрыл глаза, понимая, что это может быть мама Оушена. По времени все сходится. «В комментариях пишут, что женщину спасти не удалось» — пишет Вито и Эдену вдруг становится тошно. Тошно от всего вокруг: от сообщений, от звуков города, от запаха машины, от самого себя. Прежде всего от самого себя. Было слишком эгоистично с его стороны оставлять друга, близкого друга, без каких либо объяснений. А ведь он приходил к Эдену, ждал возле двери, хотел поговорить. Невольно слезы навернулись на глаза парня. Каким же он был глупцом. Думал, что такой человек как Оушен не поймет его. Даже если бы он не ответил на его чувства взаимностью, он бы ни за что не отвернулся бы от него из-за такого. Думая об этом, Эдену стало еще хуже.

***

Оушен с Мэри провели целый день в полицейском участке, затем в больнице, где хранится тело мамы. Ранившего маму человека нашли, пытавшимся сбежать из города, а то и из страны. Им действительно оказался отец Мэри и Оушена. Сейчас его временно держат в изоляторе и допрашивают. А в больнице сказали, что могут держать тело еще пару дней до организации похорон, а после им следует поместить его куда-то в другое место, или же кремировать. На организацию хороших похорон уходит немало денег. Ну а скромные похороны маме делать не хочется. Как никак женщина добрая, мудрая, и уважаемая в своих кругах. Брат с сестрой возвращались домой выжатые как лимон. Никто бы не мог подумать, что на их плечо ляжет такой груз, и так рано. — Лучше не надо влезать в долги из-за этого, — говорила Мэри, приближаясь к своему району. — Как это, не надо? Это же наша мама. Ей же будет лучше если как можно больше людей попрощаются с ней — уговаривал сестру Оушен. Тем временем до дома оставалось несколько метров. — Ты же физически не вывезешь это! — Мэри настаивала на своем. Она устала видеть мучения своих близких. Мама тоже работала на нескольких работах, пытаясь прокормить детей и непутевого мужа. Мэри больше не вытерпит такое. — Брошу универ, устроюсь на работу, найду какой-нибудь выход. — Не надо, Оушен! — Тихо, — парень заметил знакомую фигуру в знакомой одежде. Человек сидел сгорбившись на лавочке прямо возле двери в многоэтажку. Дыхание перехватило, а руки как-будто онемели. — Эден?