Божья Пташка

— Ты в курсе, что хорошие братья должны делиться своими игрушками? — раздалось совсем рядом. Звучало это не то чтобы сурово… скорее, эта суровость была частью их обычной игры. — А я уж думал, что ты не придёшь… — Локи лениво повернул голову, впрочем, не мешая Клинту продолжать разминать его плечи. Этот смертный был… достаточно талантлив, и не только в стрельбе. Хорошая игрушка, полезная… — Обижаешь. Немного задержался, только и всего. Я не мог не прийти, — усмехнулся Тор, с тяжёлым стуком ставя молот в угол комнаты. На кровати ему предстала следующая картина: полностью обнажённый брат и голый до пояса смертный, мягко массирующий его мышцы. Причем, судя по некоторым характерным меткам, человечишка этот использовался не только для расслабления уставшей спины. И глаза, подёрнутые магической пеленой. Обычное развлечение Лофта… — Ну, и хорошо. А то уже завтра тебе надо будет появиться на Земле официально и разыграть наш сценарий. А пока… можно и отдохнуть. Присоединишься? — Ещё спрашиваешь! — ухмыльнулся Тор, отстёгивая тяжёлый алый плащ. Сомневаться в выборе Локи как-то не приходилось, этот паршивец всегда находит только лучшее. Локи всё так же лениво перевернулся и толкнул человека в грудь, заставляя его улечься на кровать. Придирчиво его осмотрел, провёл пальцами по рельефу мышц, усмехнулся. — Раздевайся. Сегодня ты будешь доставлять удовольствие не только мне, — велел Локи, покровительственно потрепав короткие волосы своей марионетки. Тот с готовностью выбрался из военных брюк и, будто преданный пёс, уставился на своего повелителя, ожидая новых приказаний. — И что же твой мальчик умеет? — спросил Тор, присаживаясь на постель уже без одежды. — Он у меня молодчинка, — хмыкнул Локи, потрепав Бартона по щеке. — Да, моя птичка? Покажи нам это, солнышко, покажи, как ты хочешь этого. Растяни себя для меня, прелесть моя, — мурлыкал Локи прямо на ухо своей игрушке, но достаточно громко, чтобы его слышал брат. Клинт послушно потянулся к смазке и, надо признать, достаточно эротично закусив губу, начал медленно проталкивать в себя первый палец, стоя на коленях. — Ну же, милый, ты же это любишь. Не сдерживай себя, покажи, как ты любишь, чтобы тебя касались, сделай нам маленькое шоу… — продолжил искушать Локи. Бартон ещё раз закусил губу и провёл свободной рукой по своей груди, коснулся шеи, тронул ключицы, лизнул пальцы и поочерёдно ими потеребил соски, одновременно с этим пропихивая в себя ещё один палец. С искусанных губ сорвался первый стон, Бартон всё сильнее насаживался на свою же руку, всё развязнее гладил себя: обводил по контуру пупок, перекатывал в пальцах поджавшиеся яички, порой как бы ненароком касаясь возбуждённого члена. — Ну как? Нравится игрушка? Всё ждал, когда смогу ей похвастаться, — шепнул Локи уже Тору, прикусывая мочку уха. — Ты же знаешь, я всегда доверяю твоему выбору. — И правильно делаешь. Ну что, хочешь продолжения, да? — и, не дожидаясь ответа, вновь скользнул к своему смертному. — Хватит, мой хороший, оставь и нам развлечений. Давай, покажи ему, что ещё ты умеешь, — Локи толкнул Клинта в спину, заставляя того встать на четвереньки, и подтолкнул к брату. Бартон всё понял без дополнительных инструкций и сам преодолел оставшееся расстояние. Взял одной рукой член Тора, пару раз погладил по всей длине, вначале мягко коснулся языком, обвёл им налившуюся кровью головку, слизнув солоноватую каплю смазки, аккуратно обхватил губами, продолжая дразнить лёгкими касаниями языка чувствительную кожу, и лишь потом невыносимо медленно двинулся дальше, принимая член практически до основания, пропуская в горло. Тор одобрительно хмыкнул и запустил пятерню во взъерошенные волосы, пока не особо давя, но и не давая отстраниться. Локи довольно улыбнулся, видя, что игрушка пришлась брату по нраву, огладил слегка подрагивающую спину, с удовольствием ощутил перекатывающиеся под пальцами мышцы, с силой провёл по ягодицам, разводя их в стороны и наслаждаясь видом хорошо смазанной и растянутой дырки — Бартон явно хорошо постарался. А ещё было так забавно наблюдать, как этот смертный пытается насадиться на приставленный к его входу член, как прогибается всё сильнее, предлагая всего себя. Как же легко ими управлять… И как же приятно чувствовать эту полноту власти. Бартон утробно застонал, когда Локи всё-таки толкнулся внутрь, входя на всю длину, а Тор лишь одобрительно заворчал, чувствуя приятную вибрацию в вобравшем его горле. Нет, Локи явно не сплоховал с выбором. Тор наконец притянул к себе брата и впился в его губы поцелуем, зарылся пальцами в мягкие длинные волосы, вдохнул знакомый аромат. Всё-таки он скучал… скучал сильнее, чем готов был признать кому бы там ни было… У них были давным-давно устоявшиеся отношения, настолько давно, что они уже забыли всё условности и ограничения. Ведь за два тысячелетия можно перенасытиться друг другом, даже если постоянно менять позиции, роли, места… Первые пару веков, помнится, они будто с цепи срывались, трахая друг друга до изнеможения, порой кусаясь и откровенно сражаясь за первенство, за право сегодня быть «сверху», а потом… Отношения или угасают, или переходят на новый уровень. Так что они просто продолжали любить друг друга, совершенно не ревнуя ко всяким игрушкам и случайным любовникам и любовницам. Для них было главное просто знать, что тебя любят, знать, что ты главный в жизни другого, а всё остальное… мишура. — Я тоже скучал, — безошибочно угадывает настроение брата Локи, проводя по его щеке с затаённой, казалось бы, несвойственной ему нежностью. Со стороны это могло показаться даже забавным, учитывая то, что он при этом продолжает мерно вколачиваться в податливое тело человека, только сильнее насаживая того на член Тора. Но марионетку он будто бы и не замечал, вновь слившись в поцелуе с братом, зарываясь пальцами в его волосы, стараясь огладить всё его тело, вспомнить… Клинт стонал уже практически беспрерывно, под каждым движением, бесстыдно подмахивая, желая получить долгожданную разрядку. Но давнишний приказ Локи гласил ясно: без разрешения к своему члену прикасаться нельзя. И лишённый даже возможности что-либо сказать, Бартон только усерднее работал ртом и сжимался вокруг члена, желая как можно быстрее доставить богам удовольствие, чтобы получить и свою долю наслаждения. Но те будто забыли о третьем в своей постели. Кого волнует какой-то смертный после долгой томительной разлуки? На Бартона всё чаще накатывали волны жара, сменяющиеся острыми покалываниями тонюсеньких ледяных иголочек. И в тот момент, когда ему показалось, что он кончит безо всякой стимуляции, Локи внезапно пережал основание его члена, не давая желанной разрядки. Бартон ещё раз громко застонал, дёрнулся назад, желая хотя бы умолять о снисхождении, но Тор вовремя положил ему руку на затылок, не давая отстраниться, снова насаживая на свой член до самого горла. И вновь томительная пытка: два любовника двигаются с одним, пойманном на двоих, ритмом, проникая в тело Бартона глубоко, размашисто, но забыв о нём самом. Так что он готов был просто расплакаться от счастья, когда Тор ещё сильнее надавил на затылок, заставляя носом уткнуться в светлые завитки волос, и на языке образовалась ставшая привычной за эти дни служения солоноватая горечь. Заклятие Локи заставило его желать доставить как можно больше удовольствия своему хозяину и тому, кому он прикажет, так что Бартон самозабвенно вылизал остатки спермы и лишь потом с пошлым хлюпом отпустил член из своего рта, преданно заглядывая в небесно-голубые глаза Тора. Только тот этого не заметил, так горячо целуя брата, словно это тот доставил ему наслаждение. Локи же сбился с ритма, сделал ещё несколько глубоких толчков и милосердно провел сжатым кулаком по члену своей игрушки, заставляя того наконец провалиться в блаженную прострацию. Плеснувшая внутрь горячая жидкость только добавила ощущений. Локи одним движением отстранился, отбросил Клинта куда-то на край постели, как использованную одноразовую игрушку, и наконец полноценно прижался к брату, лаская изгибы мышц, которые не чувствовал так давно, но до сих пор помнил до каждой клеточки, до каждой впадинки и бугорка. — Я скучал, — вновь повторил Локи, когда они уже спокойно лежали друг с другом на постели, греясь в объятьях друг друга, не обращая внимания на тихо лежащего где-то в ногах человека. — И я … Скоро будем дома. У тебя всё готово? — Конечно. Скоро мы доиграем нашу партию, тессаракт вернётся в Асгард, а смертные вновь вспомнят о своих истинных богах, вновь начнут приносить нам жертвы и молиться, возвращая нам силу. — Всегда любил твои планы, брат, — улыбнулся Тор, играясь с чёрной прядью волос. — А кто их не любит? Только в следующий раз твоя очередь играть плохого парня. — Я больше похож на добряка, — усмехнулся Тор, проводя немного огрубевшими от постоянной работы с молотом пальцами по плечу Локи. — Ну-ну. Ты очень добрый, когда идёшь своими военными набегами развлекаться в другие миры. А я о-о-о-очень злой для них, когда заворачиваю тебя домой. И вообще, хватит на себя вечно одеяло перетягивать, — Локи даже обиженно отстранился. —Тогда лет через сто я сюда прилечу всё крушить, а ты мне дашь пинка. Ну, перестань, ты же знаешь, я люблю тебя, — Тор вновь притянул к себе брата, примирительно чмокнув того в висок. А потом они всё меньше говорили и всё чаще сливались в поцелуях, забывая о планах, чувствуя лишь друг друга. — Эй, мне завтра пафосно выходить, а не вразвалочку. Я же знаю твою напористость, даже не думай! — спихнул с себя брата Локи, когда тот знакомо навалился на него. — Кто бы говорил, — фыркнул Тор и вновь попытался прижать Локи к постели, но тот извернулся и сам лёг сверху. — Эй, добро побеждает зло, а не наоборот! — хохотнул Тор, борясь за инициативу. — Обойдёшься, братец… — Эй! Мне тоже завтра пафосно ходить надо будет! — Ммм… Всегда есть третий вариант, не так ли? — Локи хищно улыбнулся и бросил взгляд на всё так же лежащего у их ног смертного. — Иди сюда, — хмыкнул Локи, поманив пальцем. — Ну, что, как хочешь его, м? — обратился он вновь к Тору. — Хочу увидеть как вы тут развлекались без меня, — Тор подложил кулак под голову, возвращая брату ту самую хищную улыбку. — В ком-то опять проснулся вуайерист? Ну-ну, — усмехнулся Локи, но спорить не стал, притягивая к себе Бартона. — Давай, птичка, покажи, как ты мне доставлял удовольствие эту неделю… Клинт с готовностью приблизился и сразу принялся покрывать божественное тело поцелуями, уже давно изучив самые чувствительные местечки, впрочем, избегая губ и лица, ибо знал: нельзя, недостоин, не имеет права на хоть какую-то ответную привязанность. Локи отстранённо провёл ладонями по телу человека, привычно оглаживая выпуклые мышцы. Что уж поделать, нравились ему красивые тела, кому бы они не принадлежали: Богу или смертному, мужчине или женщине; а здесь явно было на что посмотреть и что потрогать. Локи потому и заводил себе множество игрушек: от каждой он получал что-то своё, особое, в каждом из тех, кто имел честь быть допущенным к Богу, была своя изюминка, своя особая черта, за которую стоило цепляться. Вот у этого человечка были ну очень гармоничные и внушительные руки, да и задница неплохая. Локи откинулся на спину и прикрыл глаза, наблюдая за происходящим сквозь полуопущенные ресницы, позволяя своей марионетке получить больше доступа к телу. Тот не замедлил этим воспользоваться, продолжая ласкать губами и руками всё, до чего только мог дотянуться. Тор смотрел на разворачивающуюся картину, как голодный вампир на шею девственницы. И пусть он не далее как полчаса уже вбивался в горло этой игрушки, желание настойчиво диктовало свои условия. Бартон остановился, когда на его плечи легли широкие ручищи. Они не грубо, но властно заставили приподняться, а потом буквально опустили на член Локи, заставив последнего что-то довольно простонать. — Что-то ты сегодня нетерпелив, братец, — зелёные глаза вновь распахнулись, в них заплясали озорные чёртики-искорки. — Как будто ты против, — не отреагировал на подколку Тор. — Этот мальчик у тебя хорошо растягивается? — задумчиво проронил он, просовывая палец в дырку насаженного на член Бартона. — А то, — хмыкнул Локи, призывно открывая шею, давая тем самым немой приказ для Клинта, который тут же его выполнил, засасывая губами кожу у бьющейся жилки. — Думаешь, я привык к простым перепихам под одеяльцем? — Что же он у тебя такой узенький, а? — второй палец втиснулся с трудом, и это с учётом того, что Локи пока не двигался, позволяя брату делать всё, что тому хотелось. — Не люблю, когда игрушки разнашиваются. — Опять твоя магия, да? — С каких пор тебе не нравится такая моя магия? — Я бы сделал список того, что мне в тебе не нравится, начав с твоего острого языка, но вспомнив, что ты умеешь с ним делать… смирюсь, пожалуй, — перестав церемониться, Тор вошёл сразу тремя пальцами и развёл их, не обращая внимания на тихий жалобный всхлип. — Не сломай мне игрушку, мне её ещё скоро возвращать прежним хозяевам, — с напускной строгостью одёрнул брата Локи. Он и сам себя сдерживал, чтобы, наоборот, не потребовать действовать ещё быстрее и жёстче, пока нереализованное желание окончательно не свело с ума. — Починишь, — сухо ответил Тор, наконец засунув внутрь член — под аккомпанемент ещё одного всхлипа, то ли наслаждения, то ли боли (Тор не вдавался в детали) и на миг замирая, наслаждаясь ощущением горячей обжимающей тесноты. — Хорошо-о-о, — протянул Локи, то ли соглашаясь, то ли оценивая свои ощущения, ну или всё вместе. — Быстрее, Т-о-ор!! — Всё для тебя, радость моя, — Тор тягуче двинул бёдрами, заставив брата ещё раз протяжно простонать. А вот Бартон вскрикнул уже явно от боли. — Ты всё же рвёшь его, варвар, — вынырнул из омута возбуждения Локи. — Только что тебя это не волновало. И с чего такая забота о нём, а? — Не люблю, когда мучают моих зверушек. А я, может, всегда хотел ручного сокола, — фыркнул Локи, прижимая стриженную голову к своей груди. — Всё равно придётся отпустить его, — Тор ещё пару раз толкнулся внутрь, словно говоря, что разговор окончен. — Зна-а-аю, — протянул Локи. — Но это не повод портить всё удовольствие болезненными стонами, они меня не возбуждают, — фыркнул Локи и, зная, что Тор не собирается тормозить или, тем более, останавливаться, скользнул рукой вдоль загорелой спины Бартона и аккуратно огладил пальцами кожу растянутого входа, послав небольшой магический импульс, призванный расслабить мышцы и исцелить повреждения. — Так ведь лучше, не правда ли? — расплылся в довольной улыбке Локи, когда услышал стоны уже не боли, а удовольствия. — Какой же ты суетливый, братец, — фыркнул Тор и, тем самым показывая, что разговор окончен, вновь повалил смертного на грудь Локи и буквально лёг сверху, сминая губы брата, не давая вырваться очередным ехидным смешкам. Тот уже, решив, что своего добился, и не думал возражать, наконец позволив себе наслаждаться происходящем в полной мере, даже не двигаясь особо: с одной стороны его плоть туго сжимали мышцы человека, а с другой чувствовалось восхитительное трение о мощный член Тора. Сильные движения приносили то удовольствие, которого так долго не хватало. Локи лишь аккуратно передвинул голову Бартона, чтобы получать свою порцию поцелуев в шею. Что уж говорить, любил он подобную ласку, иногда даже сильнее, чем что-либо более интимное. *** — До завтра, м? — Локи расслабленно провёл пальцем по мощной груди Тора после «второго раунда», точно так же откинув марионетку куда-то на край кровати, приходить в себя. — Да, брат. И память не забудь стереть пареньку, — Тор наконец поднялся с постели, так как ещё пять минут — и все планы бы полетели в тартарары, ибо отказаться от тёплых объятий любовника было бы уже невозможно. — А может, себе оставим? — Локи… — укоризненно глянул Тор, натягивая доспехи. — Знаю-знаю. Нам же надо быть идеальными Богами в их представлении, непорочными, лишёнными всех недостатков и бла-бла-бла… Иди уже, пока я тебя ещё раз не завалил. Тор лишь хмыкнул, но растворился в вихре искр, оставляя Локи наедине с игрушкой, которую скоро, как бы это ни было обидно, придётся подкинуть прежним хозяевам. — Да, Сокол… Ты всё забудешь. Но после того, как мы уйдём, прошлое будет возвращаться к тебе в смазанных жарких снах, каждый раз проявляющихся всё ярче, всё сильнее сводящих с ума. Ты уже не будешь отличать сон от яви, желая вновь ощутить мои прикосновения. И когда ты, наконец, не сможешь сдержать себя и будешь молить меня о возвращении, я приду за тобой, моя любимая птичка. А теперь спи, пусть сон унесёт правду до поры, до времени.