Christmass lights

Дом Алисии кипел от гостей. Приглашенных было так много, что пришлось применить заклинание расширения пространства, в котором, конечно же, помог Перси, не упустив возможность напомнить, что он был отличником по трансфигурации. Оливер протолкался через танцующую толпу. Грохочущая музыка, обычно поднимавшая ему настроение, сейчас неимоверно раздражала. Кто-то помахал ему из дальнего конца зала. Он коротко поднял ладонь в приветственном жесте. Общаться ни с кем не хотелось. Немного не дойдя до выхода, он вдруг увидел хозяйку (точнее, одну из хозяек) торжества. Алиссия стояла неподалеку от украшенного растительными гирляндами камина. На темно-зеленом фоне ее золотистое платье смотрелось, как елочная игрушка, отражающая искры от тысячи свечей. Она выглядела такой красивой и счастливой, что у Оливера защемило в сердце. И в тот момент, когда он уже почти справился со своей гордостью и был готов подойти к ней, чтобы искренне поздравить свою бывшую девушку, к Алисии подошел ее жених — рослый крепкий парень скандинавского вида — новый игрок Сенненских Соколов. Внутри что-то оборвалось, погребая под обвалом заготовленные слова. Алиссия вдруг заметила его в толпе. Ее взгляд немного изменился. Сложно сказать, было ли в нем место сожалению. Спиннет подняла обтянутую золотой перчаткой руку в приветствии, но Оливер уже развернулся к выходу. Однако, так просто уйти ему не позволили. На пути неожиданно вырос Джордж Уизли, слегка постаревший, но все такой же балагур. — Намереваешься сбежать? — ядовито поинтересовался он. — Даже не пожелав счастья обрученным? Понимаю, поздравить бывшую девушку тебе не позволяет гордость, но за что ты наказываешь нашего любимого малыша Ли Джордана? — Слушай, Джордж… — Оливеру ужасно хотелось аппарировать прямо у всех на глазах, но он небезосновательно полагал, что на помещение наложены антиаппарационные чары — не дай Мерлин, кто-нибудь из перебравших гостей расщепится по пьяной лавочке. — Понимаю, понимаю, — похлопал его по плечу бывший сокурсник. — Ты не чувствуешь радости на этом празднике жизни. Но есть проверенный способ — пара стаканчиков Старого Огдена, и жизнь уже не покажется тебе такой мрачной. Оливер заглянул Уизли за плечо и увидел Анджелину, мило беседовавшую с какой-то пожилой парой. Вокруг ее праздничного платья носились маленькие близняшки. До Вуда дошло, что Джордж просто ищет предлог отлынить от обязанности чинно торчать весь вечер возле жены. — Похоже, ты никак не можешь простить мне школьные тренировки, — усмехнулся Оливер. — Но, поверь, я и так наказан предостаточно, дополнительные издевательства даже от мастера шуток мне сейчас ни к чему. Джордж заметно приуныл, и Вуду стало его немного жаль. Он склонился к его уху и указал на противоположный конец зала, где принимал поздравления Ли. Вид новоиспеченный жених имел весьма замученный и, кажется, сам мечтал улизнуть с торжества. — На твоем месте, — тихо сказал Оливер — так, чтобы Анджелина его не услышала — я бы составил компанию бедняге Джордану. Похоже, ему сейчас не помешает немного выпить. — Думаешь, невеста его отпустит? — усомнился Джордж. — А ты попроси Алиссию ее немного отвлечь. Джордж заметно повеселел. Неловко глянув через плечо, он пробормотал: — Знаешь, как бы мне хотелось вернуть старые добрые времена, когда все мы были свободны… Я даже слегка завидую тебе, Вуд, ведь ты не обременен священными узами брака. Оливер сочувственно похлопал его по плечу. — Слушай, Вуд, ты ведь был в этом доме неоднократно. Не знаешь, как бы мне незаметно свалить отсюда, если совсем припрет? Уизли выглядел таким несчастным, что Вуд бросил быстрый взгляд на потолок. — Через чердак, — шепотом сообщил он. — Как это — через чердак? — не понял Джордж. — Очень просто — оттуда небольшой портал выводит прямо на задний двор. — Спасибо! — глаза Джорджа полыхнули озорным огоньком, почти как в юности. Оливер пожал его ладонь, кинул прощальный взгляд в сторону камина, где все еще стояла окруженная золотыми искрами его бывшая любимая девушка, и решительно направил свои стопы к лестнице. Когда он поднялся на верхний этаж и приоткрыл маленькую, в половину человеческого роста, дверь, то очутился на чердаке. Здесь было довольно уютно и относительно чисто. Пахло сеном. С низкого потолка свисали светло-коричневые балки. Оливер бывал здесь раньше, один или два раза, но никогда не обращал внимание на то, что чердак в доме Алиссии по-настоящему уютный. Впрочем, все в ее доме было уютным. Правда, теперь старания хозяйки будет оценивать кое-кто другой. Вуд вдохнул запах сена и старых досок и уже было направился к порталу, нагибая голову так, чтобы не расшибить лоб о потолочные перекрытия, когда за его спиной раздался бархатистый баритон. — Похоже, у нас гости, Барни. Оливер резко развернулся на голос и тут же стукнулся лбом о деревянную перегородку. — Все такой же неуклюжий, Вуд, — усмехнулся Маркус Флинт. — Правда, Барни? Он сидел прямо на застеленном сеном полу. В руке у него была бутылка виски, а на коленях лежал здоровенный полосатый кот. — Его зовут Снитч, — сказал Оливер. — На снитч он как-то не тянет, — усмехнулся Флинт. — На бладжер — возможно, но и для него крупноват. Я буду звать его Барни — он смахивает на маггловского медведя. — Что ты здесь делаешь? — вздохнул Оливер. — То же, что и ты, — усмехнулся Маркус. — Пришел поздравить счастливую невесту. — Ты же никогда не общался с Алиссией, — удивился Вуд. — А я пришел не к Алиссии. Ты разве не в курсе, что сегодня двойная помолвка? — Так ты знаком с невестой Ли Джордана? Ох, черт, ну конечно ты с ней знаком! Я и забыл, что она менеджер Сенненских Соколов. — И по совместительству моя бывшая жена. Маркус отхлебнул прямо из бутылки и вытер уголок рта рукавом нарядной рубашки. Вуд присел на корточки и рассеянно погладил Снитча. Ему вдруг стало неловко. — Тебя, похоже, тоже бросили, а, Вуди? — усмехнулся Флинт. — Ты не меняешься, Маркус. Как был бестактным, так им и остался. — Да и ты тоже не особо изменился. Что случилось? Так и не решился сделать своей девушке предложение? Вуд покраснел. Бывший капитан слизеринской сборной попал в самую точку. — Ладно, я был мерзавцем, но хотя бы женился. А ты… Мариновать девушку двадцать лет — это даже для такого придурка, как ты, чересчур. — Я хотя бы не был сволочью по отношению к ней, — сказал Оливер. Вуд поднялся с корточек. И зачем он ввязался в этот разговор? Флинт разбередил его рану, и от этого стало только больнее. — Хочешь? Маркус протянул ему бутылку, взболтнув светло-коричневую жидкость, которой оставалось еще чуть больше половины, и Оливер неожиданно принял угощение. — Присаживайся, — Маркус приглашающе похлопал ладонью слева от себя. Оливер уселся напротив, прислонившись спиной к балочной стойке. Он отхлебнул из бутылки и немного поморщился. — Видел игру? — спросил Флинт. Уточнение не требовалось. Вуд сразу понял, что речь идет о последнем матче Сенненских Соколов против Уимбурнских Ос. — Разумеется, — пожал плечами Оливер. Флинт ушел из Сенненских Соколов два года назад. Вуд знал об этом, но не знал точных причин. В официальном заявлении была объявлена старая травма, но Вуд подозревал, что дело не только в этом. Причины ухода из клуба были глубоко личными, да и возраст давал о себе знать. Все-таки они с Вудом среди своих ровесников дольше всех задержались в квиддиче, а Оливер и сам давно уже подумывал об уходе. — Как тебе Калаброни? — поинтересовался Маркус. — Позер, но квоффлом владеет хорошо. — По-моему, он просто клоун, — фыркнул Флинт. — А все из-за тренерских терок с Макартуром. Ну, подумаешь, поскандалил немного со своими, так ведь он капитан, ему можно. Просто команда пыталась от него избавиться, вот и подставила. — Макартур повел себя непрофессионально, — сказал Вуд. — Это высшая лига квиддича, и за словами надо следить. Надо быть сдержанным. — Кто бы говорил о сдержанности, Вуд! — хохотнул Маркус. Вуд нахмурился. — Я хотя бы никому не хамил. А ты, Флинт, просто завидуешь Калаброни, потому что он молодой и перспективный. — Во-первых, я ему не завидую, а во-вторых, он ведь даже не англичанин! — Ну и что. В последние годы приглашать в клуб иностранцев — повсеместная тенденция. Надо двигаться вперед и смотреть на вещи шире. — Это просто мода. Флинт забрал у Вуда бутылку, сделал несколько глотков и откинулся затылком к стене. — Но, согласись, игра была веселая, — улыбнулся вдруг Оливер. — И финт Вронски Осы очень удачно применили. А уж к концу как разыгрались — квоффл за квоффлом летел в корзину! — Держу пари, ты принципиально болел за Ос, потому что Соколы — это моя бывшая команда, — хитро прищурился Флинт. — Вовсе нет, — честно ответил Оливер. — Поверь, я выше таких глупостей. — Благородный Оливер Вуд, — беззлобно фыркнул Маркус. — А как по мне, матч был скучнейший — глазу зацепиться не за что. И защита у Ос катастрофически провисает. Да и вообще, самым интересным моментом за всю игру был финал, когда Стрелецки на радостях засосал Митчелла у всех на глазах. — Это было отвратительно! — Вуд криво улыбнулся, и на его лице выступил багровый румянец. — Что, Вуди, смущают гейские шуточки? — довольно осклабился Флинт. — Меня это не интересует. По-моему, еще одна модная тенденция в квиддиче, как и… — Как иностранцы в клубе? — ехидно ввернул Маркус. — А кто мне только что говорил о том, что надо смотреть на вещи шире? — Ну ладно, игрокам иногда дозволено подурачиться, — согласился Оливер. — Но во всем нужно знать меру. Одно дело — шуточное сдирание трико с задницы и куча-мала на поле, другое… Такие вещи. Флинт рассмеялся. — И все-таки ты покраснел, Вуд. Он протянул Оливеру бутылку. Тот сперва не хотел ее принимать, но потом схватил и сделал несколько глотков. — А помнишь тот феерический поцелуй между Дэвисом и Гордоном прямо во время игры — после того, как Дэвис забил гол? Как думаешь, между ними что-нибудь было? Вуд расхохотался. — Да они же ведь просто дурака валяли! Но было забавно. Мне, если честно, больше запомнился момент, когда Уоллис ущипнул Картера за задницу, помнишь? Тот чуть с метлы не слетел! — В финале 2014 года? О-о, весь стадион тогда хохотал. А как насчет девчонок? Помнится, у Гарпий, еще когда за них играла легендарная Гвеног Джонс, частенько происходили неоднозначные междусобойчики. — Ох, помню, Джинни Уизли тогда первый год выступала за команду, а Гвеног — здоровенная мускулистая Гвеног — подлетела к ней и прямо в воздухе усадила себе на колени, прямо вместе с метлой! У Уизли тогда было такое лицо — не передать словами! Флинт тоже расхохотался, припоминая этот эпизод. — Спортсмены — народ горячий и эмоциональный, — с улыбкой заметил Вуд, — и выражение чувств может принимать разные формы. Не стоит все это списывать на… Личные чувства. — Не скажи. Слышал, Осы до сих пор бурно сплетничают насчет ориентации Стрелецки. Кое-кто даже поговаривает, что у них с Митчеллом роман. — Чепуха, — отмахнулся Вуд. — Митчелл женат. — Жена — не стена. — Это ты по себе судишь? Флинт нахмурился, и Вуд почувствовал, что перешел границу дозволенного. — Прости, — тихо сказал он. Флинт снова отхлебнул из горлышка и взболтнул бутылку. Напиток стремительно заканчивался. — Мне наверное… — начал Оливер, но вдруг запнулся на полуслове. Хотел сказать «пора», но понял, что совсем не хочет уходить. Что ждет его дома? Пить в одиночестве он не станет. Уснуть вряд ли получится. Рождество… Можно было бы навестить родственников, но это потребует напряжения душевных сил. Давить из себя дежурные улыбки и отбиваться от вопросов о расставании с Алисией — к этому он готов не был. Флинт вопросительно посмотрел на него в ожидании, что Вуд закончит фразу, но как-будто все понял по его взгляду. У Оливера ведь всегда все было написано на лице. — Дома никто не ждет, верно? — спросил Флинт без издевки. — Тебя, смотрю, тоже. Флинт отвернулся к узкому чердачному окну и поджал колени к груди. Кот недовольно спрыгнул на пол и лениво потянулся. — Отец умер два года назад, — сказал Флинт. — Оставил на меня бизнес. А во мне, знаешь ли, никогда не вызывал интерес рынок ценных бумаг. Я перевел часть активов в свой фонд и занялся спонсорством. Квиддич — это золотая жила. К тому же подошло время уходить на пенсию — старые травмы давали о себе знать. Но моей жене это не понравилось. Она считала, что я становлюсь одержим деньгами, что кроме заработка меня ничего больше не волнует, в том числе и она. В чем-то она оказалась права, но не во всем. Люди меняются, Вуд. Когда мы поженились, то думали, что у нас идеальная жизнь, что мы созданы друг для друга. Она была без ума от квиддича, а я без ума от нее. Но все изменилось. Я изменился. Она все еще хотела видеть во мне энергичного спортсмена — звезду квиддича, сильного, жесткого, наглого Маркуса Флинта, всех нагибающего Маркуса Флинта, готового вмазать любому идиоту, вставшему у него на пути. А я превратился в обыкновенного старого дельца. Он провел рукой по коротким черным волосам, и Вуд с удивлением заметил, что некоторые, пока еще редкие, пряди светятся серебром. — Но ты ведь почти не изменился, — вскинул брови Вуд. — Ты даже… Хм… Стал выглядеть лучше. Намного лучше, чем в школе. Флинт широко улыбнулся, сверкнув белозубой улыбкой. — Деньги и желание кого угодно способны изменить. Он подмигнул Оливеру, заставив его снова немного покраснеть. — А ты вот совсем не изменился, Вуди. Каким был двадцать лет назад, таким и остался. Разве что щетины на лице немного прибавилось. Мы ведь с тобой ровесники? — Ты старше меня на год, — напомнил Оливер. Флинт кивнул самому себе, подтверждая свои же слова. — В следующем году тебе уже сороковник. Определился с тем, что будешь делать после ухода из клуба? — Я пока не собираюсь уходить, — раздраженно ответил Оливер. — Кого ты пытаешься обмануть? Вуд снова не услышал в словах Флинта издевки. Скорее, тоскливую безысходность. — Займусь тренерством, — пожал плечами Оливер. — Стану готовить молодежную сборную. — Будешь гонять бедолаг, как сидоровых коз? — гоготнул Маркус. — Безумные схемы, ночные тренировки, метлы с утяжелителями. Помню, ваши близнецы Уизли пару раз подходили к нашей команде и просили, чтобы мы тебя сбили с метлы во время матча или крепко приложили бладжером — так, чтобы не очухался до конца сезона. — Врешь! — Честное слово, не вру! — Маркус приложил руку к груди и басовито расхохотался. Оливеру тоже стало смешно. Он закатился хохотом, откинул голову назад и стукнулся затылком о балку, и ему стало еще смешнее от абсурдности ситуации. Двое бывших школьных врагов сидели на чердаке и распивали на двоих бутылку виски, а прямо под ними, в просторной гостиной первого этажа, шел бал в честь помолвок их бывших возлюбленных. Приближалось Рождество. — Знаешь, что я думаю по поводу вашей победы в школьном чемпионате на седьмом курсе? — хитро начал Маркус. — Что вам просто повезло тогда. Ты как был лохом-капитаном, Вуди, так им и остался. И то, что ты проводишь свое тридцать девятое Рождество здесь, на чердаке этого дома, лучшее тому доказательство. — Ах, вот ты какого обо мне мнения? — медленно поднялся на ноги Вуд. В голову наконец-то ударила выпивка, и он почувствовал небывалую легкость во всем теле. Его слегка покачнуло, но Оливер удержался на ногах. Кровь наполнялась энергией. — Хочешь доказать мне обратное? — продолжал подначивать его Флинт. Вуд с азартом огляделся по сторонам. На чердаке совсем стемнело, и он взмахом палочки зажег небольшой светильник, висящий под потолком. Оливер направился в дальний угол чердака. Кот тут же засеменил следом, возбужденно помахивая хвостом. Как он и предполагал, среди груды ненужного мусора обнаружилась старенькая метла. Рядом с ней торчал обломок второй. Он поднял метлы и придирчиво осмотрел. Первая оказалась в хорошем состоянии. Пару прутьев выломано, но рукоять была цела. От второй осталась только половина. Оливер, чувствуя, как в крови вскипает адреналин, гордо задрал подбородок и выпалил: — Спорим, я уделаю тебя на этом огрызке? Он отсалютовал Маркусу сломанной метлой, а сам кинул ему целую. Флинт легко поймал ее в воздухе, нетерпеливо играя желваками. — Так же самоуверен, как и двадцать лет назад, — усмехнулся он и воскликнул: — Акцио, квоффл! Из груды пыльного хлама, скопившегося в углу, вынырнул кожаный мяч, слегка потрепанный, но вполне жизнеспособный. Мгновение спустя он оказался в крепкой ладони. Флинт ловко запрыгнул на метлу, словно и не было двухлетнего перерыва в карьере знаменитого охотника. Метла слегка покачнулась под его весом, праздничные брюки задрались, обнажая рельефные голени. Вуд невольно залюбовался, глядя на своего извечного школьного соперника. Ностальгия по юности обдала его горячей волной. Оливер вскочил на обломок метлы. Далось ему это не так легко, как его визави, но он не подал вида, крепко держась на покалеченной метле. Маркус сощурил глаза, перекинул квоффл из одной руки в другую и без предупреждения ударил в левый угол условных ворот. Удар вышел не слишком сильным. Оливер отбил мяч без напряжения. А вот следующий заставил его немного понервничать — излюбленный крученый удар по центру, способный вышибить за пределы колец не только квоффл, но и незадачливого вратаря. Но и этот мяч поддался мастерству Оливера. Маркус удивленно присвистнул. — Теряешь сноровку, — ухмыльнулся Вуд. — Неплохо, неплохо — для предпенсионной лиги квиддича. Маркус кинул еще три мяча, один из которых Оливер пропустил. Флинт сопроводил промах истерических хохотом. — Пока по очкам веду я, — гордо заявил Вуд. — Это нечестно! — взвился Маркус. — На воротах стоять проще, чем забивать голы! — Проще? Да кто тебе сказал, что проще?! А ну, давай, попробуй сам постоять на воротах! — Что я, по-твоему, ни разу на них не стоял? Ну, нет. Давай играть на равных — я охотник и ты охотник. Тем более, Вуд, у тебя фора. — Какая это еще у меня фора? — У тебя не было двухлетнего перерыва и… Ты на целый год моложе меня. — Ладно, — Вуд стиснул бладжер и нацелил острие метлы на Маркуса. — Тогда держись. Он ринулся к воображаемым кольцам противника, но Флинт тут же подрезал его, загоняя в угол, а поскольку пространство чердака, хоть и было довольно большим, но все же ограниченным, оба они чуть не врезались в стену. Маркус играючи отобрал квоффл и полетел к противоположной стене. Вуд погнался за ним и тут только почувствовал, как тяжело удерживаться на коротком обломке метлы. — Флинт! — крикнул он, пытаясь нагнать Маркуса. — Ответь честно, почему ты так сильно ненавидел меня в школе? — Это не ненависть была! — бросил через плечо его соперник. — А что же тогда? — Просто… Всегда хотелось подергать тебя за косички! — Что-что?! Он поднажал и выскочил прямо перед носом у Флинта. Несколько обманных движений, и они оба вцепились в бладжер. Вуд вгляделся в серые глаза напротив, пытаясь вычитать в них издевку, но прочел какую-то совершенно незнакомую эмоцию, больше похожу на… Нежность и теплоту. Вуд тряхнул головой, отгоняя непрошенное видение, дернул мяч на себя и отскочил к противоположной стене, но удержался в воздухе. Он закинул мяч крученым ударом в дальний угол, и все, что успел сделать Флинт, так это проводить квоффл удивленным взглядом. — Десять — ноль, — нахально улыбаясь, прокомментировал он. — Ах так, — рыкнул Флинт. Он метнулся за Оливером и сел ему на хвост. Лавируя между завалами, они сшибли масляный светильник, болтавшийся под потолком. Светильник со звоном упал на пол и разбился. На чердаке воцарилась темнота. Буквально через пару мгновений оба игрока с грохотом врезались в стену и рухнули в груды мусора. Острый край метлы ударил Вуду в солнечное сплетение. Вуд на несколько секунд потерял дыхание, и пока он открывал и закрывал рот, словно рыба, выброшенная на берег, справа от него послышалось барахтанье и надсадный кашель Флинта, быстро сменившийся сдавленным смехом. Оливер не выдержал и тоже расхохотался. Он откинул от себя обломок метлы и попытался встать, но в ноги неожиданно ударило виски, выпитое в количестве доброй половины бутылки. Вуд покачнулся и чуть не ткнулся носом в рослую фигуру, откуда ни возьмись оказавшуюся прямо перед ним. Окончательно потеряв равновесие, Оливер позорно завалился прямо на стоящего перед ним Маркуса, но тот ловко подхватил его под руки, не давая упасть. — Оп, — тихо произнес Флинт. Они стояли вплотную друг к другу практически в обнимку в полной темноте, так что Вуд почувствовал у себя на лице теплое дыхание, к которому примешивались запах пота и дорогих мужских духов. От неловкости он незамедлительно покраснел. — Так ты, значит, считаешь меня девчонкой? — заплетающимся языком начал Вуд, не понимая, обидно ему или смешно. — Нет, — покачал головой Флинт. — Я никогда так не считал. Пора было уже разорвать этот телесный контакт. Вуд попытался отстраниться, но его мягко и настойчиво удерживали. Вдруг с потолка на них упало что-то спутанное и длинное. Флинт подцепил пальцами это «нечто» и пьяно хихикнул. — Омела. И Оливер, не дожидаясь, пока на их одурманенные виски головы упадет еще что-нибудь — например, потолок, или разгневанные небеса — ухватил Флинта за ворот его дорогой праздничной рубашки, приблизил его лицо к своему и крепко прижался к губам. Маркус ответил с неожиданной нежностью, сильнее прижимая к себе Оливера. Омела вывалилась из его руки и упала им в ноги, о которые, сладко мяукая, уже во всю терся Снитч. *** Гости давно разошлись по домам, а те, кто не успел уйти, сладко спали и видели приятные рождественские сны. Джордж Уизли осторожно открыл дверь, ведущую на чердак дома Алиссии Спиннет. Слабые лучи зимнего рассвета косо освещали устланный сеном пол, старые деревянные перекладины и балки, возле одной из которых, привалившись друг к другу плечами, мирно спали непримиримые школьные враги и извечные спортивные соперники Маркус Флинт и Оливер Вуд. Рука Маркуса обнимала Вуда за талию, а голова Вуда мирно покоилась на широком плече. На коленях у обоих дрых длинный полосатый кот. Джордж вытянул рот от удивления и беззвучно заухал. Подкрадываясь на цыпочках мимо спящих, он еще раз бросил взгляд на эту идиллическую картину, не удержался и громко хрюкнул. Вуд тут же зашевелился во сне, сладко причмокивая. — Завтра поедем ко мне, — сквозь сон пробормотал Вуд. — Спи, — буркнул Флинт, сильнее прижимая его к плечу. Джорджу очень захотелось подшутить над своими бывшими сокурсниками. Он уже потянулся за палочкой, но на полпути передумал. Уизли посмотрел на них, вздохнул и покачал головой, а затем коснулся портала и исчез.