Flashpoint: Талиманс

В ходе войны со Жнецами и в целом в их борьбе со Жнецами изменилось множество вещей, но казалось, что палаты Совета, да и сама Цитадель в целом, никогда не менялись. Безмятежность, душевный покой, полное спокойствие, которые олицетворяла собой станция… казалось, ничто не могло их разрушить. Она оставалась непоколебимым напоминанием о том, какой когда-то была галактика, и какой она еще может стать, когда все закончится. Очень немногие кварианцы имели честь даже войти в палаты Совета. Тали представляла, что триста лет назад и раньше многие кварианцы проходили через эти палаты, впитывая ощущение безопасности и порядка. Но в столетия после Утренней войны появление кварианца здесь было удивительным, если не сказать неслыханным. Но адмирал Тали’Зора вас Нормандия была особым случаем. Она была здесь не впервые. Она присутствовала при том, как Джон предоставил свои доказательства Совету, те самые доказательства, которые привели к тому, что Сарен Артериус, один из величайших агентов Совета, был назван предателем. В тот момент она испытала огромное благоговение и гордость, осознав, что всего несколько минут назад она боялась за свою жизнь, убегая от опасного оперативника, который не остановился бы ни перед чем, чтобы заставить ее замолчать, и вдруг оказалась в подчинении у командующего человеческим флотом. В тот день ее жизнь существенно изменилась. К лучшему, всегда думала она. Возможно, она впервые вошла в зал Совета… как новая женщина. Тали’Зора нар Райя и Тали’Зора вас Нормандия не были одними и теми же людьми… не совсем. Та девушка была наивной, испуганной и едва держала себя в руках. Она была полна надежд и чаяний и по глупости поверила в пропаганду, которой ее народ кормил ее о гетах. Над ней нависла тень отца, который диктовал ей, как жить дальше. Из-за этого она чувствовала себя маленькой, незначительной. Но пребывание в команде Шепарда изменило ее так, как она и подумать не могла. За два года она стала опытным военным, опытным боевым инженером и уверенной, сильной женщиной: настолько сильной, что наконец призналась в своих чувствах человеку, которого считала мертвым долгие годы, и была вознаграждена взаимностью. А теперь она была адмиралом — должность, которой она никогда не думала достичь. Нет, она была здесь впервые. В качестве совершенно другого человека. Уверенно шагая по залу Совета к трибуне в задней части зала, она повернулась, чтобы поприветствовать двух других людей, сопровождавших ее. Один из них шел перед ней в ониксово-черной броне с малиново-красными полосами N7, а турианец рядом с ней был одет в свое обычное кобальтово-синее одеяние. Шепард и Гаррус были ее лучшими друзьями. Но не только… она считала их семьей. Гаррус, хоть и был иногда невыносимым турианцем, относился к ней как к младшей сестре, а она по-доброму прикрывала его спину во время боя. Благодаря тому, что ее дробовик и технические навыки позволяли ей быть отличным дополнением к его меткой стрельбе на дальние дистанции. И обе они пошли бы за Шепардом в ад и обратно, даже если бы это грозило смертью. Он считал их своими самыми верными друзьями… они прикрывали его спину, когда никто другой этого не делал. Они были не просто командой. Они были чем-то большим. А Шепард и Тали… ну… они были родственными душами. Когда они шли, она обязательно протягивала руку и сжимала его руку, ее меньший трехпалый отросток сцеплялся с его большим пятипалым. Он быстро улыбнулся ей, но в его улыбке было столько тепла, сколько ей было нужно для поддержания себя. Она улыбнулась в ответ, хотя он не мог этого видеть, и отпустила его руку, позволив ей вернуться в движение вперед-назад, пока они продолжали идти к месту назначения. Втроем они собирались сразиться с единственным врагом, которого они не могли убить или победить пулями. Совет Цитадели. Наверное, было немного несправедливо называть их «врагом», ведь официально они должны были быть союзниками. Но учитывая, сколько раз галактика была почти обречена из-за их глупости и высокомерия (и, честно говоря, нынешнее состояние военных усилий было частично, если не полностью, виной Совета), следовало задуматься, действительно ли они были теми «союзниками», за которых себя выдавали. Определенно, так не казалось. Они недавно вернулись с войны на Раннохе и были вызваны, чтобы дать отчет о случившемся. В целом, им всем повезло: кварианцы и геты заключили мир и объединили усилия, присоединившись к общим усилиям галактики в борьбе со Жнецами, и, что самое главное, предоставив своих ученых и инженеров для создания Крусибла — оружия судного дня, призванного покончить со Жнецами раз и навсегда. Тали несколько дней после этого ликовала, с трудом веря во все это: у нее наконец-то появилось место, которое она могла назвать домом, и когда война закончится, она планировала выйти на пенсию и построить дом. Ну, Шепард построит ей дом. Или так он обещал. К сожалению, их радость была приостановлена, когда Совет практически потребовал аудиенции с Шепардом. Очевидно, они были не в восторге от того, что кварианцы вообще вступили в войну с гетами, и, несмотря на мир, достигнутый между ними, они были весьма непреклонны в получении ответов… ответов, которые, очевидно, были только у Шепарда и Шепарда. То есть, они не ошиблись… вторжение в пространство гета, пока мы находимся в середине войны со Жнецами, было довольно глупой идеей… но, по крайней мере, все закончилось мирно. Зачем продолжать фокусироваться на том, что уже произошло? Не похоже, что последствия могли закончиться лучше, честно говоря. Но Совет был Советом. А Шепард был Спектром. Он был обязан отвечать перед ними. И Шепард, и Тали были существами долга и патриотизма. Они готовы были отдать жизнь за свой народ, они были бескомпромиссны в своих убеждениях и были непоколебимой силой, когда принимали решение. Долг всегда был на первом месте, и даже если они ненавидели то, что заставляло их делать, они все равно делали это. Такими они были. И от этого Тали любила его еще больше. Когда они пришли, Совет уже заседал, поэтому им пришлось терпеливо ждать у подножия ступеней. Как обычно, Валерн расположился крайним справа, Тевос — посередине, а Спартаус — крайний слева: символ игры власти. Асари, по сути, были лидерами галактики и самыми развитыми видами, поэтому, конечно, они были в центре. Все трое стояли высоко и гордо, спины выпрямлены, руки сцеплены за спиной, они молча кивали и давали отрывистые ответы на поставленные перед ними вопросы. Но все они выглядели более усталыми, чем обычно, словно сами встречи были настолько многочисленными и продолжительными, что физически истощали их энергию, вытягивая все силы. Во время войны Жнецов Совет постоянно заседал. Это, вероятно, объясняло, почему они выглядели так, будто не выспались. Любой из них. После завершения последнего заседания, которое, похоже, было посвящено территориальным правам кроганов, если судить по тому, что кроган уходил с натянутой улыбкой, Шепард поднялся на трибуну, Тали и Гаррус не отставали от него. Они остановились всего в нескольких дюймах позади него: прямо перед расширенным мостом, где Совет стоял над ними, словно королевские особы, выносящие приговор нижестоящим подданным. Руки Шепарда сцепились за спиной, когда он выпрямился, устремив взгляд прямо на Тевос, поскольку она была центром политического трио. Тали и Гаррус просто сохраняли молчаливую бдительность позади него, уперев руки в бока, поскольку они позволяли своему присутствию говорить. Голос Тевос был усталым и надломленным, похожим на хриплое хрипение человека, граничащего с потерей голоса, ее усилитель голоса омни-инструмента, вероятно, единственная причина, по которой кто-то мог ее слышать: «Коммандер Шепард, вас привели сюда сегодня, чтобы обсудить недавнюю войну между кварианцами и гетами. Как мы поняли, вы закончили войну, которая готовилась три столетия. Достойное восхищения достижение». Валерн кивнул, но скрестил руки: «Сначала генофаг, теперь это. Вы закончили переписывать историю?. Шепард ответил быстро, с язвительной вязкостью, которая ему всегда удавалась: почти как будто у него были ответы на все вопросы, готовые к действию: «Я буду переписывать ее как можно чаще, советник, особенно если в конце все будут довольны. И, как я слышал, лечение генофага получило высокую оценку на Манноваи. Я слышал, что кроганы помогают укреплять планету. Забавно, как забываются старые обиды, когда ты позволяешь себе немного прощения. В конце концов, это саларианец излечил его». «Действительно», — отрывисто ответил Валерн. Он не стал уточнять дальше. Как бывший СТГ, он имел больше причин не одобрять излечение генофага, чем большинство, но, очевидно, он не собирался произносить об этом большую речь. «Генофаг, однако, не является целью этой встречи, — сказал Спаратус, бросив заметный взгляд в сторону Тали, — довольно безрассудные действия Флота Мигрантов, однако, являются таковыми. Мы подумали, что вы сможете пролить свет на этот вопрос». Шепард бесстрастно пожал плечами: «Конечно, кварианцы поступили довольно глупо, развязав войну с гетами, но это уже в прошлом. Главное, что война уже закончилась, и геты и кварианцы наслаждаются первыми днями мира между своими народами. Теперь они будут объединены и направлены на Жнецов. Похоже, это большая победа для всей галактики». Возможно», — пробурчал Спаратус, явно не удовлетворенный ответом, когда его взгляд обратился к Шепарду, — «Однако мы, члены Совета, знаем все о необдуманных решениях. Мы совершили ту же ошибку, возвысив кроганов и напав на ваши исследовательские группы на Релее 314 без предупреждения или провокации. Такие безрассудные действия стоили тысяч, если не миллионов, жизней в долгосрочной перспективе. Я думаю, кварианцы заслуживают наказания за это». Шепард молчал, рассматривая турианского советника со спокойным анализом. Тали почувствовала, как у нее слегка отвисла челюсть, когда она недоверчиво посмотрела на турианца: его глаза были непоколебимы и смотрели прямо в череп Шепарда. Даже Гаррус вздрогнул от этого замечания, но решил последовать примеру Шепарда и промолчать. «Я думаю, Исход был достаточным наказанием, советник», — лаконично ответил Шепард, не оставляя места для споров о том, на чем он остановился. «Очевидно, нет, — сплюнул Спаратус, пренебрежительно махнув рукой, — Мы дали Мигрантскому флоту четкие инструкции не провоцировать гетов. А они все равно это сделали. И, как я слышал, могут быть нарушения Фариксенского договора, чтобы рассмотреть возможность… превращения кораблей в дредноуты?» Шепард на это только поднял бровь: «И что вы хотите, чтобы я сделал, советник? Отчитать их, дать им пощечину? Мы в состоянии войны, советник, и, насколько я помню, действие Фариксенского договора было приостановлено в соответствии с чрезвычайными положениями военного времени, чтобы стимулировать наращивание военного потенциала, так что он больше не применим. И они спровоцировали гетов… ну и что? Теперь это вряд ли имеет значение. Война между ними закончилась». «В данном случае цель не оправдывает средства», — добавил Тевос, прервав следующий язвительный ответ Спартауса, — «И, честно говоря, Командующий, я удивлен, что вы поддерживаете такое мнение. Независимо от того, что произошло, мы не можем игнорировать такие вопиющие нарушения. Фариксенский договор, хотя и приостановленный сейчас, все еще действовал, когда кварианцы начали перевооружение: ретроспективно мы не можем законно игнорировать это. Как таковое, это повлечет за собой суровые наказания, даже в военное время». Валерн кивнул, опуская молоток: «Поскольку мы находимся в состоянии войны со Жнецами, мы не можем в данный момент вводить санкции, которые в противном случае подавили бы моральный дух и военные усилия. Однако мы немедленно запретим любые попытки создания кварианско-гетского посольства, пока эти вопросы не будут решены. Саларианский Союз, Турианская Иерархия и Республики Асари также не будут оказывать материально-техническую поддержку Ранноху, как было запрошено. Учитывая, что наши линии снабжения и так уже натянуты, было бы глупо и несправедливо оказывать поддержку планете, принадлежащей виду, столь вопиюще не соблюдающему наши законы.» «Советники, могу я просто…» начал Шепард, но Спаратус быстро оборвал его, видимо, с него было достаточно. «Не оскорбляйте нас больше своими потворствами, коммандер Шепард, — прохрипел советник, почти опустившись на свой пьедестал от усталости и внезапной вспышки, — Считайте эти санкции легким наказанием за совершенные нарушения. Если бы сейчас было мирное время, мы бы объявили любое государство кварианско-гетского альянса на Раннохе нелегитимным и лишили бы его суверенного статуса. Позвольте мне сказать совершенно ясно: Совет не потерпит этого. Вы можете думать, что раз вы спасли наши жизни и были правы в отношении угрозы Жнецов, мы будем верить вам на слово, но это не так». Не думая, Тали шагнула вперед, рядом с Шепардом, и направила обвиняющий палец на турианца, придаток которого трясся от нарастающего гнева: «Вы будете следить за тем, с кем разговариваете, советник!» Это действие шокировало Тали не меньше, чем всех остальных. Спартаус на секунду медленно повернулся к ней, словно оскорбленный самой мыслью, что она обращается к нему. Тевос и Валерн смотрели на нее довольно лениво, а Шепард и Гаррус уставились на нее изумленными глазами: Шепард — потому что не ожидал от нее таких слов, а Гаррус — потому что один из его лучших друзей решил поссориться с Советом Цитадели. «Простите?» почти потребовал Спартаус, его мандибулы дергались от раздражения. Как он смеет так обращаться с Джоном? После всего, что он сделал, после всего, чем он пожертвовал, после всего, что он сделал для этой галактики… у него хватает наглости стоять здесь и обвинять его в потворстве? Называть его манипулятором? Тали не пыталась остановить слова, вылетевшие из ее рта, ее тело стало более оживленным, когда она шагнула к Шепарду, ее саэра отступила назад вместе с Гаррусом, наблюдая, как кварианец говорит в его защиту: «У тебя нет никакого права, никакого, стоять здесь и осуждать его, когда все, что ты сделал, это подверг опасности эту галактику!» «Подождите минутку…» начала говорить Тевос, но кварианец мгновенно набросился на нее, взмахнув рукой в воздухе, чтобы словесно оборвать ее. «Джон пытался предупредить вас об угрозе Жнецов три года назад. Три. Вы проигнорировали его тогда, притворялись, что признаете его, пока он не умер, а потом вы убрали его под ковер и забыли… снова. А когда приходят Жнецы, вам остается только сказать: «Упс, наша ошибка». Вы все — кучка болванов. Лицемерные, самовлюбленные, самовлюбленные, самодовольные дет-казуаты». Тевос была достаточно взрослой, чтобы понять, что именно имел в виду кварианец, и ее глаза расширились, она посмотрела на кварианского адмирала: «Вы не имеете права говорить с нами в таком тоне! Вы переходите все границы!» «У меня есть все права!» Тали огрызнулась, схватившись за перила перед собой: «Я сражалась, истекала кровью и почти умерла за это дело! Я сражалась с гетами, кроганами, наемниками, Коллекционерами, частной армией Теневого Брокера, коммандос Цербера, рахни, Жнецами… врагами, которых вы даже не можете себе представить. Как кварианец, я рискую больше, чем кто-либо в этой комнате. Поэтому я знаю счет. Я точно знаю, с чем мы столкнулись, — она указала пальцем на всех троих, размахивая им по линии, чтобы показать всем им, — я старалась сделать все возможное, чтобы остановить войну с гетами, я действительно старалась. И знаете что? Неважно, что произошло тогда, на следующий день или даже через неделю… потому что через две недели война закончилась, и мой народ вернулся на родную планету, а геты стали его союзниками, более могущественными, чем когда-либо.» «Но вы нарушили…», — начал Валерн, но она не дала никому из них шанса перечить ей. «Да, мы нарушили Фариксенский договор. Мы нарушили наше соглашение не провоцировать гетхов», — шипела Тали, — «Но если бы мы провели эту войну, сосредоточившись на ошибках, совершенных нами в прошлом, ни один из союзов, заключенных нами до сих пор, не был бы возможен. Человечество по-прежнему препиралось бы с батарианцами, кроганы по-прежнему хотели бы убивать всех саларианцев и турианцев на виду, а мой народ по-прежнему хотел бы охотиться на гетов до полного исчезновения. Мы совершили ошибки, но они уже в прошлом, а сейчас нам нужно сосредоточиться на будущем. А оскорбление человека, который сделал все, что мог, пожертвовал всем, чем мог, и пролил кровь, чтобы защитить эту галактику от Жнецов, больше портит ваши этические нормы, чем вызывает неуважение. Я предлагаю вам взять себя в руки, советники, потому что, откровенно говоря, вы ведете себя как дети». После ее пылкой речи в комнате воцарилась тишина, и, к их чести, никто из членов Совета не предложил немедленных ответов. Она услышала, как Гаррус что-то пробормотал позади нее, а чья-то рука поднялась и осторожно взяла ее за плечо, сжав его. Она улыбнулась под маской, потянулась к нему и обхватила его своей рукой, слегка погладив, когда он отпустил ее. Он давал ей понять, как высоко ценит ее заступничество за него. Ты обеспечил мне родную планету, Джон, теперь позволь мне защитить тебя от этой стаи лицемеров. Несколько мгновений спустя, после некоторого раздумья между ними тремя, и к их непреходящему шоку, включая шок Тали, Спаратус заговорил голосом, полным презрения и сожаления: «Мы приносим извинения, коммандер, за наши действия. Адмирал Зора был прав в том, что наше поведение было совершенно неприемлемым. Часто легко забыть, что мы все вместе в этом деле». Закончив свою работу, Тали отошла от подиума, а Шепард вышел на ее место, но не раньше, чем тепло улыбнулся ей. Но это была не обычная ухмылка: в его глазах появился блеск, а улыбка, казалось, перекосилась влево, демонстрируя безмерную радость. Нет, безмерную гордость. Она почувствовала бабочек в животе, ее настроение испортилось, когда она выпрямилась, увидев, как он гордится ею. Определенно, я уже не та кроткая кварианка, которой была все эти годы назад… «Все в порядке, члены совета, — заговорил Шепард, сбрасывая ухмылку, чтобы не показаться самодовольным, — эта война отнимает силы у всех нас, у одних больше, чем у других. Хотя я не оправдываю то, что кварианцы вступили в войну с гетами, важно то, что ситуация была разрешена полюбовно и без особых затрат для военных усилий. И с их поддержкой мы на шаг ближе к победе». И еще на шаг ближе к тому, чтобы ты построил мой дом. Наш дом. «Конечно, коммандер. И спасибо вам, адмирал Зора», — заключил Тевос, повернувшись к кварианцу со слабой улыбкой, — «Мы не забыли ваши слова и хорошо их запомним. Да хранит вас всех Богиня. Заседание закрыто». «Keelah se'lai, советник», — ответила она, когда трое советников ушли. Покинув подиум, троица направилась обратно в атриум палаты, не спеша спускаясь по ступеням. Оказавшись внизу, Гаррус только усмехнулся: «Духи, Тали, я никогда не видел тебя такой взвинченной. Уговаривать Совет? Добавь это в список своих достижений». Она пожала плечами, ее альтруизм просвечивал, когда она потирала затылок: «Ничего особенного… на самом деле. Мне просто не понравилось, как они говорили о Джоне…», — она улыбнулась ему, и он тихонько улыбнулся в ответ, когда она взяла ее за руку, и пальцы скользнули между ее пальцами в утешительном объятии, — «…я думаю, вы можете сказать, что Джон отпечатался на мне». Шепард рассмеялся, даже когда Тали шагнула ближе к нему, прижавшись бедром к его бедру, когда они стояли бок о бок: «Тебе понравилось смотреть, как я кричу?» «Да. Решил попробовать». Он вздохнул, отпустил руку, которая держала ее, и обхватил ее за талию, притягивая ее к себе, прижался лбом к ее козырьку, глядя ей в глаза: «Я бы не отказался заставить тебя кричать позже…». «Ооооооо…» промурлыкала она в ответ, «…у тебя есть еще политики, чтобы я кричала?». Его улыбка только расширилась: «О, я думаю, что у меня на уме совсем другой вид крика…» Негромкий голос прочистил горло, и пара, раздраженная, неохотно повернулась, чтобы посмотреть на собеседника, выражение дискомфорта на его лице было ясно как день. «О, Гаррус. Я забыл, что ты здесь», — заявил Шепард с ужасным американским акцентом. Ему это не удалось, но, по крайней мере, турианец не смог уловить разницу. Казалось, что его ссылка на Тумстоун останется без внимания. «Очевидно», — проворчал он, покачав головой, — «Вы двое бесстыдны». Они расстались, чтобы турианцу было удобнее, — неохотно заключил третий, но его рука осталась обхватывать ее талию. Тали лишь улыбнулась, скрестив руки: «Я думаю, Гаррус просто ревнует, потому что это я крикнула Совету, а не он». Турианец открыл рот, чтобы придумать остроумное замечание, но в который раз не нашел его. В конце концов, он просто пожал плечами: «Я… вообще-то не могу с этим поспорить». Отчаявшись сменить тему после своего безжалостного поражения, он повернулся и направился в ту сторону, откуда они пришли, указав на свой омни-инструмент: «У нас еще есть несколько часов, чтобы убить время, пока «Нормандия» будет пополнять запасы. Вы двое хотите выпить в «Чистилище»? Может, успеем поймать Джека, если поторопимся». Они вздохнули, Тали и Шепард в последний раз посмотрели друг другу в глаза. Она оценила гордость в них: гордость, которую он испытывал за свою кварианскую подругу, выступившую против Совета Цитадели и перекричавшую их в защиту своего товарища. Своего саэра. То, что он сделал для нее еще во время суда, и то, за что она только что сполна отплатила. «Звучит здорово», — ответил Шепард, наконец отстраняясь от нее, чтобы последовать за Гаррусом, — «Давай, Тали, может, и ядов немного выпьем. Надеюсь, ты не отстанешь». Он нахмурил брови, предложение было ясно как день. Она просто положила одну руку на бедро, ее голос был игривым: «Кила Джон, ты напоил меня только для того, чтобы воспользоваться мной?». Он насмешливо схватился за сердце, наклонившись, делая вид, что его укололи: «Кто, я? Как скандально!» Они оба просто рассмеялись, прежде чем он протянул ей руку, предлагая свою. Она взяла ее без раздумий, улыбаясь все время, пока он продолжал: «Пойдемте, мисс ваз Нормандия, пора распустить волосы. Приказ капитана». Она просто продолжала тупо улыбаться, позволяя ему вести ее прочь. Ее якорь. Ее непоколебимая скала. Ее суженый. «Ведите, капитан», — ворковала она, — «Я свободна, как пыль на солнечном ветру».