Алые глаза.

Нюта и Ульяна до сих пор были в кабинете. Элеонора Романовна все рассказала директору. Тот не понимал, что послужило истинной причиной такой драки. — Так, что произошло? — директор замечает напряжение в кабинете. Девочки переглядываются друг на друга, и не очень приятными взглядами. Они злобные, даже очень. — Эта придурошная накинулась на меня просто так! — опять начинает кричать Ульяна, — я ведь ничего не делала, за что она так со мной? — Хватит пиздеть и строить из себя невинную овечку, — Нюта не выдерживает, поэтому произносит нецензурную брань, — вы меня конечно, извините, за такие слова, но я так не могу. Кажется, в неё опять вселяется Андрей. Хотя это не совсем точная информация. Если Андрей вселится в неё хотя бы на пять минут, то пиши пропало. Это будет разгром кабинета и очень много матных слов. Нюта постарается себя сдерживать. Рука до сих пор истекает алой кровью, она не в состоянии ничего сделать. После того, как она все объяснит, пойдёт в медкабинет чтобы перемотали руку. — Она начала нести хрень, что у неё есть родители, которые любят её и все такое. А у меня нет мамы, и я полное чмо. Конечно же, я не выдержала. — Врёшь! Ты сама просто так на меня накинулась, — во всё горло вопила розоволосая. Кудинова действительно не выдерживает, подходит к девушке и очень сильно ударяет её по щеке. Она опять кричит от адской боли. — Тебе мало было? Хочешь, чтобы я тебя ещё впечатала в оконное стекло? — А ну-ка быстро прекратили весь этот балаган, — мужчина постучал по столу ладонью, — вы же девочки, а дерётесь хуже пацанов. Можно же словами решить конфликт, а не лезть в драку. — Я ей раз сказала, два сказала, она же не понимает слов, наркоманка ебучая, — фыркнула Нюта. — На себя посмотри, сиротка, — девушки приближались ближе друг к другу. Они больше были похожи на петухов, которые хотят устроить бой. — Кудинова, Миронова, разошлись. И чтобы я больше не слышала таких слов! — Элеонора Романовна отодвинула их разные стороны, — они разбили окно, наверное, придётся звонить родителям. — Да, Элеонора Романовна, вы правы, — Виктор Евгеньевич встал со стула, подошел к девушкам и смотрел на них. — Моим родителям можете не звонить. Всё равно не придут, — ухмыльнувшись, сказала Ульяна. — Интересно, а что твои родители скажут на травму, которая у тебя на лице? Они же придут сюда разбираться. — Никто не придёт разбираться, Господи. Им абсолютно все равно, какую я травму получила. — Хах, — издала нервный смешок Нюта. — Чё ты ржешь? Ты хочешь на полу валяться? — Скорее всего, это ты на полу будешь валяться, а не я, — какой-то адреналин бушевал в груди, ей хотелось ещё и ещё избить Ульяну. — Я сказал, успокойтесь! — Виктор Евгеньевич не выдержал и дал им подзатыльник, — так понятнее? — Понятнее, — в один голос ответили девушки. — Значит, я вызываю твоего отца, Кудинова, — директор сел на своё место, — хотя, по твоему лицу видно, что тебе тоже всё равно. Совсем не жалеешь своего папу. — Извините, конечно, но вам какая разница про мои отношения с отцом? Мы сами разберёмся, не надо говорить это при посторонних. — Кудинова, имей грань, — послышался голос матери, — не с друзьями разговариваешь. — А с вами, Элеонора Романовна, вообще никто не ведёт разговор, — отрезала брюнетка. — Всё, значит я звоню твоему отцу, — Виктор Евгеньевич берет телефон в руки, — марш на уроки. Элеонора Романовна, потом пригласите ко мне Ольгу Васильевну. — Хорошо, я поняла, — она кивает головой и вместе с девочками выходит из кабинета, — успокоились? Чтобы больше такого не было, поняли меня? — Лично я всё поняла, — кидает взгляд на Нюту, — а эта сиротка навряд ли что-то поняла своим куриным мозгом. — Прикрой хайло, иначе опять будешь с разбитой носярой ходить, — хмыкнула Кудинова. — Слышь, ты, — Ульяна хотела подойти к ней, но Элеонора не дала этого сделать. — Ты уже достаточно сегодня поговорила, теперь иди на урок. — А чё я-то сразу? Это же ваша дочурка меня избила, — Миронова явно была недовольна тем, что её отчитали. — Я сказала, марш на урок! — Элеонора Романовна легонько толкнула новенькую, а та фыркнув, ушла в кабинет. — До свидания, Элеонора Романовна, а я пошла в медпункт, — отходит на пару шагов вперёд, ближе к медицинскому кабинету, как вдруг слышит; — Нют, подожди, — кладёт руки на ее плечи, — ты из-за меня ее избила? Что Ульяна такого сказала? — Ты слишком переоцениваешь себя, мамочка, — встряхнула своими плечами, тем самым убрала руки матери, — я никогда не буду драться за тебя, понятно? Просто она сказала некоторые слова на папу, поэтому я не выдержала. — Я думаю, папе было бы приятно знать, что у него такая замечательная дочь, — Элеонора легко улыбается. — Не смей никогда так говорить, не имеешь права так говорить вообще! — опять злость в глазах, — это не тебе решать, что папе будет приятнее видеть. Ты права, у него замечательная дочь, но только он сделал её такой. И ты никакого участия в этом не принимала. — Что мне сделать, чтобы ты меня простила? Я уже не знаю, как к тебе подойти и начать разговор. — Никогда ко мне не подходить. Я понимаю, что ты моя учительница биологии, но мы будем разговаривать с тобой лишь на уроках биологии, и не больше. Кудинова подошла к двери медицинского кабинета, хотела её уже открыть, бросила тяжёлый взгляд на мать и сказала; — Я не хочу тебя видеть и ничего не хочу иметь общего с тобой, ты мне больше никто, — открывает дверь медпункта и заходит туда, не смотря на свою маму. Интересно, а чего Элеонора ожидала? Вернулась спустя два года, как нивчем не бывало, и думала, что Нюта простит её? Это очень наивный поступок. — Привет, Инесса — Нюта улыбается, — обработаешь мне руку? Она подняла правую руку вверх. Как только Инесса заметила окровавленную руку, ужаснулась сразу же. Она не понимала, где девушка могла получить такую травму, тем более в школе. — Здравствуй, Анюта. Что с тобой приключилось? — Инесса принялась доставать бинт, перекись водорода, мазь и все принадлежности. — Да так, одну тварь поставила на место. — А она хоть живая? — с усмешкой, спрашивает Инесса. — Живее всех живых, — Кудинова села на стул и протянула медсестре свою руку. Удивительно, но кровь всё еще хлестала. — Ну ты даёшь, Нюта. Что же она тебе такого сделала, что ты пришла к таким крайним мерам? — Инесса открыла кран, нужно было сначала промыть рану, — встань и промой руку. — Начала нести херь, — брюнетка промыла свою руку, села место, — это наша новенькая, Ульяна Миронова. — А, ну теперь понятно, — Инесса начала дезинфицировать руку Нюты, — в принципе, я наслышана про эту Ульяна и знаю про неё много. — Она вообще на голову повёрнутая. Так ещё и приходит в школу обдолбанная, — шикнула от боли Нюта. — Серьёзно? — не поверила своим ушам. Инесса пыталась аккуратно обрабатывать рану Кудиновой. А вот сама Нюта терпела всю боль. Конечно, если ударить в стекло навряд ли будет приятно. Через пять минут рука Анюты была полностью перебинтована. Рассказала и Инессе про Ульяну. Какая она приходит в школу, какое у неё состояние и как она себя ведёт. Инесса была в полном шоке от рассказов Кудиновой. Это же немыслимо приходить в школу под наркотиками и как её только впускают. — Ой, спасибо тебе большое, — прощается с медсестрой и выходит из медицинского кабинета. Через несколько минут должен быть уже звонок, поэтому она сразу пойдёт к кабинету физики. Там будет ждать своих друзей. «Ну ты блять, конечно, даёшь. Почему я не знал о том, что ты у нас терминатор? Я в шоке» — Да я сама не знала, — шёпотом проговаривает девушка, — как-то спонтанно получилось. «СПОНТАННО? Я бы так не сказал, это было намеренно. А как рука? Сильно болит?» — Терпимо, — Анюта вздыхает, считая секунды до звонка, — а чего это ты так за меня переживаешь? «А почему я не должен за тебя переживать? Я же все-таки живу у тебя в голове, должен постоянно спрашивать о твоём самочувствии.» — Это очень странно с твоей стороны, — у Кудиновой начинает кружится голова от его слов. Явно не ожидала этого от Андрея, — ладно, пропустим этот момент. «Ты какая-то странная становишься, вот правда. Хочешь верь, хочешь не верь, но я в этом абсолютно не причём. По-моему, ты уже сама по себе сходишь с ума.» — Почему это я странная? «Не знаю, ведёшь ты себя очень странно. Когда ты была в кабинете у директора, я не принимал участие в твоём гневе.» — Слушай, неси чушь, пожалуйста. Затыкает демона, но сама погружается в свои мысли. А что, если и правда происходит что-то странное? Если Андрей не причастен к её странным поведением, то кто причастен к нему? Неужели она сама начинает потихоньку сходить с ума? Да уж, значит, ей точно нужно лечиться или пойти к психиатру. Наконец-то звенит звонок. К кабинету физики направляются ребята. Девочки сразу подбегают к Нюте, обнимают, рассматривают руку. — Капец, мы на уроке только о тебе и болтали. Даже алгебру пришлось отменить, — издаёт смешки Яна, — а потом, когда пришла Миронова, все начали над ней смеяться из-за её физиономии. — А так ей и надо, — Киса прижимает ее к себе, заставляя успокоиться. — Кстати, мы видели, как твой папа зашёл в кабинет директора. Как думаешь, тебе сильно прилетит? — выражение лица Егора обеспокоенное, казалось, он переживает намного больше, чем сама Анюта. — Я не знаю, на сколько сильно мне прийти, но, думаю, папа не будет, на меня сильно кричать. Я расскажу ему всю правду и надеюсь, что он поймёт меня. Кудинова очень сильно на это надеюсь. Хотя ещё неизвестно, что ей понаплетёт директор, может, скажет что-то лишнего. — Ну, привет, моя драчунья, — сказал Илья, подходивший к компании, — я даже подумать не мог, что ты можешь совершить такое. Сильно болит? Илюша взял ее руку в свою и рассматривал травму сест, периодически Анюта шипела от невыносимой боли. — Знаешь, у меня бывали и похуже травмы. А это просто какая-то мелкая царапина, которая скоро пройдёт. — Как у тебя все просто в жизни, — проговорил Хэнк. — Ну да, а чего усложнять? — Дала ты жару, никогда не забуду, — Киса взял девушку за талию, притянул к себе и поцеловал её в губы. — Так, а я не понял, что происходит? — Илюша непонимающе смотрел на всех. — Ой, Илья, я же совсем забыла тебе рассказать! — Нюта ударила себя по лбу. Как же она могла о таком забыть. «Дура, конечно. Всем растрезвонила родному брату и слова не сказала.» Заткнись. «Молчу, молчу.» — В общем, мы с Кисой встречаемся, — виновато отводит взгляд в сторону. — Я это уже понял. — Куденыш, ты не переживай, твою сеструху я не обижу, — улыбается Кислов, — она сама кого хочешь обидит. — Вот только не надо мне припоминать это, пожалуйста. — Хорошо, хорошо, мы не будем этого делать, — Анжелка приобнимает Нюту, аккуратно оттолкнув Ваню. — Во дела, у меня девушку спёрли, — он распахнул глаза. — Цыц, не мешай нашим объятиям, — сделала грозный вид Анюта, а все только засмеялись.

***

— Папа, я дома. Было, конечно, очень страшно возвращаться в свою квартиру, неизвестно, что можно ожидать. В квартире царила тишина, можно было даже подумать, что никого нет дома. Но это было не так. Куртка папы висела на вешалке, значит, он был дома. Странно, что он не вышел в прихожую. — Пап, — повторяет девица, поджимая сухие губы, — не пугай меня, пожалуйста. Я же знаю, что ты дома, ответь хоть что-нибудь. Послышалось двери закрывающегося кабинета и шаги в прихожую. «Интересно, что твой батяня скажет? Даже я предугадать не могу.» А я так тем более. — Привет, Анна, — сложив руки на грудной клетке, сказал отец. А вот сейчас стало намного страшнее. Папа практически никогда не называл её «Анна» только в экстренных ситуациях. Когда Нюта что-то натворила, или вызвали в школу к директору, или учителя жалуются. — Ходил я, значит, сегодня к директору, и мне обо всем рассказали. — И что же тебе такого обо мне рассказали, что ты решил назвать меня Анной? Это очень странно, пап. — Например, то, что ты избила свою одноклассницу, — сердце Нюты стало биться быстрее, — что ты поранила свою руку и лицо этой Ульяны. — Пап, она сама виновата, нечего было лезть ко мне. Я несколько раз говорила, чтобы отстал от меня она ничего не слушала. Александр Иванович с интересом слушал рассказ дочери. Он не собирался её ругать, бить или говорить какие-то нотации, потому что считал, что она сделала все правильно. Конечно, избивать людей очень плохо, но с такими, как Ульяна, нужно поступать именно так. — Не переживай, дочка, ты сделала все правильно, я не собираюсь тебя за это судить, — Папа подошёл к Нюте, — я прекрасно знаю её отца, она такое же отродье, как и он. Так что все правильно. — Серьёзно? Ты знаешь её отца? А что же это за человек такой, которому плевать на собственную дочь? — Ульяна - ребёнок по залёту, аборт делать было уже поздно, поэтому вынуждены были родить, — вздыхает Александр Иванович, — они никогда не интересовались её жизнью, не делали ничего, чтобы она была счастлива и почувствовала себя нужным ребёнком. — Капец, — Нюта сняла с себя куртку. — Было дело как-то раньше общался я её папашей, потом наши пути разошлись, и он стал редкостным гандоном. — Даже так? Не ожидала услышать от тебя таких слов. — А иначе я просто не могу его назвать. И Ульяна это точно такая же, — пожимает плечами, — да, её конечно очень жаль, но она ничего не делает для того, чтобы не стать как родители. — Ладно, пап, давай не будем поднимать эту тему, мне и так по горло хватает. — Хорошо, больше мы не будем разговаривать о ней, — мужчина поцеловал её в лоб, — иди к себе в комнату. — Иду, — направляет в свою комнату, закрыв дверь. «А когда ты расскажешь папе о том, что встречаешься с Кисловым?»